Чтение онлайн

При последних словах артефакт на ноге слегка сжался, вызвав у Адара испуганную дрожь.

— И бугаев своих не трогай. Это тоже приказ.

Адар минуту приходил в себя, дыша размеренно, успокаивая рвущуюся изнутри панику. Впрочем, эмоции эмоциями, а разузнать побольше про артефакт стоит.

— И много людей в школе носят такие штуки? — хрипло спросил практик, кивая на браслет.

— Многие знания — многие печали, — отшутился адепт. — Но к руководству я тебе идти не советую. Если и снимут, то лишь с трупа, поверь мне. А по поводу моих планов — нет, я не спятил. Через неделю-другую пойдем с тобой и твоими бывшими подчиненными в столицу королевства. Говорят, столицы — негласные безопасные зоны, но я в это почему-то не верю, поэтому ваша помощь будет весьма кстати. Сейчас отряды адептов вместе с Лицеусом гоняют остатки вражеских адептов по пустыне, так что посидим в школе: подкачаетесь, да и я характеристики повышу.

Адар сидел, уставившись на браслет, и, как казалось Апелиусу, совсем его не слушал.

— Да не грусти, чего ты? Кстати, хочешь адептом стать?

— Я не смогу.

— Да все ты сможешь. Слышал про Ниаз? Я вот знаю, как девчонка качалась.

Адар поднялся и вышел из закутка, осмотрел огромный склад. Апелиус не мешал и не останавливал неофита.

Весь пол действительно занимала огромная печать. Адар не видел такой подробной фигуры даже в заумных тематических справочниках, которые доставал по заказу адептов.

— Болеешь? — с надеждой кивнул Адар на две наполненные зельями коробки.

— Нет. Там общеукрепляющие, для костей, гибкости связок, плотности мышц. В день ухода Лимбоса с запасом набрал. Как знал, что после уничтожения сада цены на зелья прыгнут вверх.

Адару показалось, в голосе Апелиуса мелькнула ирония.

Неофит прошелся по периметру склада, посмотрел в коробки, которые стояли чересчур удобно, чтобы в них не заглянуть.

— Поня-ятно. А королевство захватывать будешь так же, как и школу, чтобы всех убить?

— С чего ты взял? У меня тоже есть принципы, знаешь ли.

— Зачем тебе власть вообще? — задал главный вопрос Адар.

— Чтобы устроить жизнь сотням тысяч людей. Очевидно же.

— Они и так счастливы. Я вот не заметил угнетенных, когда бывал в Лурсконе и других городах. Ну, кроме рабов и квартала бедняков, но им везде плохо.

— Они могут жить лучше. Я дам им железную дорогу, школы, университеты. Я объединю людей в одну большую семью, искореню гордыню магов и заставлю всех следовать законам. Каждая человеческая жизнь будет ценна и охраняема законом. А зачем тебе была власть?

— Каждая жизнь? А с рабством ты как планируешь бороться?

Апелиус нахмурился:

— А причем здесь рабы? Ты разговор-то не уводи. Давай я предположу: тебе хотелось приобрести себе деревню и замок? — Адар кивнул, и Апелиус сразу продолжил. — Почему тогда ты не уехал из школы сразу, как накопил на них? Отвечу за тебя: все потому, что тебе нравилась твоя жизнь, нравилось чувствовать, что слабый неофит управляет адептами. Вот и я чувствую, что мое призвание — властвовать! Я рожден, чтобы править! И я хочу и буду создавать королевства, где жизнь каждого будет равна и ценна, а мои приказы, направленные на общее благо, станут исполнять сразу же и без пререканий: сперва под страхом смерти, потом — добровольно и с песней. Поверь, в городах нового королевства всем будет хорошо, все будут счастливы. Я дам людям знания, принесу им прогресс! Сегодня я взял за тестикулы всех важных адептов в этой школе, завтра сожму кулак на шариках королевства. Я искореню вольнодумие и переработаю школы магов, заставлю всех соблюдать мои справедливые законы, или утоплю города в крови.

Равула Кински наставник гонял в хвост и гриву, хотя практик, пришедший в школу около месяца назад, считал себя очень способным. Шутка ли: за три недели добраться до ранга адепта! Окружающие называли его гением, пророчили успешное будущее. Наставник химерологов вовсе предлагал ему перейти в его группу, но Равул наставника не поменял и предпочел магию крови прочей. Хуже всего, что собственный наставник Равула разделял мнение большинства, и задавал новоиспеченному адепту десятки ежедневных профильных заданий, а каждые два-три дня вручал новую книгу для самостоятельного изучения. Ранг не спасал от новых знаний: маг лишь довольно улыбнулся, поздравил, и сказал, что теперь парню можно давать еще больше материала для изучения. Как подозревал адепт, некоторые книги маг писал сам, иначе не объяснить свежие чернила и информацию, качественно отличающуюся от той, что дают в общем разделе библиотеки.

Однако не наставник был кумиром Равула. Наставник был хорош в своем деле, но не гениален. У адепта был другой кумир.

Кински зашел в свою комнату и закрыл за собой дверь. Едва щелкнул замок, огромнейшая защитная печать, занимающая потолок и стены, налилась силой.

Грубая, сделанная из вплавленных в камень рун из энергопроводящих материалов, уродливая, без всякого внешнего изящества, защита каждый раз обретает ювелирность, стоит лишь закрыть глаза и посмотреть на мир энергетическим зрением. Тогда дикарская поделка наливается настолько яркой силой, что почти обжигает. Лишь в энергетическом зрении видно, что каждый знак находится на своем месте, каждый кусок печати отвечает за свою задачу. Чтобы научиться строить печати так талантливо, нужно быть настоящим гением, иметь тысячи часов практики с рунами и не угробить себя в процессе экспериментов.

Печать настолько логична и последовательна, что если ее перечертить, чертеж можно продавать знакомым адептам в качестве универсальной защитной схемы. Однако, пока Равул ограничивается продажей защитной печати по частям. Разлитые в помещении яды не воздействуют на хозяина ключа, а каким-то образом разлагаются на беззащитные составляющие — за это отвечает руны в этом кругу. Чужая бао впитывается в стены и потолок, подпитывая защиту — за это отвечает вон та сторона печати. Более того, при попытке атаковать хозяина комнаты печать должна сработать вся, в несколько ударов уничтожив агрессора. Проводить такие эксперименты Равул не рисковал, опасаясь за жизнь того, кто его атакует, но вот остальные оказались более, чем успешны.

Некоторые руны до сих пор остались не расшифрованными — информация в общем зале библиотеки невероятно скудна. Приходится изворачиваться и отыскивать обходные пути добычи знаний. Благо, информации у адепта много.

Равул дошел до кровати и рухнул на нее. Никуда идти не хотелось, после длительного учебного дня парень чувствовал себя выжатым. Хорошо, что никуда идти и не надо: все необходимое для отдыха уже здесь, на расстоянии вытянутой руки.

Практик устроился поудобнее, забившись в угол кровати, подложил под спину подушку и взял с полки одну из книг, которые считал едва ли не священными — дневник Адепта, жившего здесь до него, великого Нильяма Тернера.

Равул не сразу понял, чья ему досталась комната — когда он вошел сюда, ему показалось, что стены изуродованы вплавленными металлом, стол испорчен выжженными следами от порошка, а дневники в тумбочке — потрепанные тетради, которые годятся разве что для пометок на чистых страницах. Это уже потом он разобрался, как подзаряжать защиту и бережно перерисовывал со столешницы выжженные следы, расшифровывая проводимые здесь ритуалы, аккуратно расспрашивал, кем был живущий здесь адепт. Даже за пять заряженных накопителей побывал в Садах, в лаборатории Нильяма и посмотрел на тамошние следы от ритуалов. Лаборатория Нильяма оказалась нетронута: у друидов хватало других помещений, потому Равул, не обращая внимания на пачкающую халат сажу от рунного порошка, ползал по полу, замерял расстояние от знака до знака и скрупулезно переносил печати на бумагу.

Почему-то Садами называют огромную поляну с маленьким леском, но как сказал один из тамошних друидов-неофитов, за пол года там даже вековой лес можно вырастить.

Равул бережно перевернул очередную страницу, потрепанную настолько, что уголки оставляли на пальцах бумажную пыль, и жадно вчитался в десятки раз перечитанный дневник. Адепт не сомневался, что и в этот раз он найдет крупицу знаний, не замеченных в прошлые разы. Дневники, малость сумбурные, открывали ему новые тайны, чем больше он добывал знаний по рунам и ритуалам.