Чтение онлайн

Апелиус коснулся моего лица, закрывая ладонью глаза... И я потянул на себя бао, вытягивая его из архимага.

Апелиус выругался, отдернул руку и коснулся меня каким-то артефактом, который начал поглощать из меня энергию, несмотря на все сопротивление. Я ругался сквозь зубы, напрягался, но поделать ничего не мог: моя искра опустошалась.

— Где же ты столько набрать успел? Я же тебя опустошил...

Пока я играю в перетягивание каната энергии с артефактом, всё-таки формирую воздушную иглу. Пусть та выходит слабой, некрепкой, и едва царапает кожу Апелиуса, я это сделал! Архимаг с проклятием одергивает ладонь.

Изо всех сил напрягаюсь, но даже с моими запредельными показателями силы разрушить камень — невозможно, жест отчаяния.

Вырваться отсюда невозможно. Камень нарастает вокруг шеи — неспешно, но верно. Растения, которые рванулись через окно, сжимает и передавливает камнем — оконный проем сходится, и скоро меня отрубит от системы.

Формирую перед своим лицом лезвие из воздуха. Вгоняю его в глаз. То едва не рушится, но всё же входит.

В отличие от внешнего мира, внутри своего тела поддерживать заклинание выходит легко. Сквозь боль я закручиваю лезвие, вливаю в воздушный миксер прорву бао и направляю его дальше.

Темнота.

Яркий свет.

Странный звук, который я целую вечность не слышал. Звук открывающейся игровой... или медицинской капсулы.

Крышка капсулы ушла вверх.

Я прищурился, смотря в белый потолок. Глаза слезились, тусклый свет ламп нещадно резал их.

— Вылезай, боец, — сказал кто-то насмешливо. В поле зрения появился расплывчатый силуэт в белом халате. Он ухватил меня подмышки и помог мне покинуть капсулу. Я попытался было отстраниться и встать самостоятельно, но доктор — по всей видимости, именно этого специалиста я наблюдал рядом — не спешил меня отпускать.

— Не так быстро. Давай-ка посидишь пока.

Меня поместили в удобное кресло. Я тупо уставился на свои ноги, не понимая, почему они такие маленькие, а потом до меня дошло: обе ноги ампутированы по середину бедра.

Усадили меня в медицинскую коляску на гравитационной подушке.

Черт... получается, последний год мне пригрезился в капсуле? Но как же... Не может все пережитое быть иллюзией!

Я попытался дотянуться до бао, но меня ждала неудача. Я не чувствовал окружающих энергий, абсолютно ничего. Более того, я и сам был пуст, и когда закрыл глаза, не увидел привычной искры и энергоканалов.

— Что со мной произошло?

Собственный голос показался мне чересчур взрослым: хриплым, севшим. Задав вопрос, я закашлялся: за проведённое в капсуле время горло отвыкло от речи.

— Да ничего особенного, — насмешливо сказал доктор, стоявший прямо передо мной. — Просто провалялся в искусственной коме больше полугода.

Я присмотрелся к мужчине, который становился всё четче с каждой секундой — мои глаза наводили фокус очень медленно.

Обычно врач, какими их изображают во всяких галофильмах. Халат, бейджик, зацепленный за карман пластиковой прищепкой и доброжелательность.

— А почему меня вообще положили в капсулу?

— Думаю, тебя вылечили из-за того, что руководство фабрики должно было отчитаться о проделанной работе про устранению последствий взрыва. Вот и спасли тебя, чтобы их не так крепко взяли за задницу. Тебе просто повезло.

Звучит довольно логично. Иначе бы на меня никто такие деньги тратить не стал. Полгода в медицинской капсуле... Думаю, отправить меня на нормальную планету вышло бы дешевле.

Я обвел помещение взглядом. Десять медицинских капсул, все с потухшими индикаторами — значит, никого внутри нет. Рядом с моей — чистейший столик с набором скальпелей, один из них запачкан кровью.

Грудь жгло. Я опустил взгляд вниз и увидел на груди несколько тонких порезов.

— Ты пробыл в капсуле больше полугода. Медицинские датчики в этой капсулы несовершенны, а местные доктора — криворуки. Провода датчиков буквально вросли в твоё тело. Мне пришлось доставать их варварскими скальпелями.

— Что теперь будет? — поинтересовался я.

Сознание всё ещё было мутным, будто после дневного сна.

От вопроса доктор оживился:

— Будет? Ничего не будет. Не думаю, что ты теперь вернёшься к работе на фабрике. Скорее всего, тебя отправят на один из миров премиум-класса. Не потому, что заслужил: просто из тебя, Нильям, можно сделать отличную общественную фигуру. Мол, корпорация бережет своих и заботится об инвалидах. С тобой станут снимать ролики, покупать твое время. Не об этом ли ты мечтал?

В голове — пусто. Ощущать себя не всемогущим магом, а слабым человеком, которого спасли после теракта... Такое бьет по мозгам не хуже "Убивающей-в-песках".

— Нет, это неправильно. Не может все быть... так.

В одночасье понять, что движением руки больше не сможешь влиять на мир, понять, что с тобой больше нет крепкого и здорового тела. Понять, что в будущем не доведется испытать ни капли от того самого ощущения, какое испытывал, сражаясь насмерть или насмешливо разговаривая с противниками со стороны силы. Никогда больше не увижу, как люди извиняются, не желая конфликта с накачанным двухметровым подростком.

— Но это так, Нильям, — мягко улыбнулся доктор, разговаривая со мной, как с дитем. — Ты выжил чудом, капсула занималась тобой около полугода. Нам пришлось погрузить тебя в искусственный мир, созданный с помощью процедурной генерации. А пока нам нужно провести первичный осмотр. Пойдешь со мной, или останешься в своих иллюзиях?

Врач протянул руку, смотря на меня с нечеловеческой жадностью. Такой взгляд я видел лишь у плотоядных монстров.

Я истерично расхохотался, чертыхнулся. Убеждения звучали логично. Но был один нюанс: в этом мире я — не Нильям, меня здесь знали под другим именем. Мартин Скавьер.

Дотянуться до скальпеля — секунда. Доктор не успевает ничего понять, когда моя высохшая от бездействия ладонь змеей рвется вперед. Сграбастать железную рукоять левой рукой и рухнуть с каталки, успев поставить скальпель аккурат напротив сердца — вторая секунда. Лезвие входит между ребер, и рукоять бьется о пол, входя в сердце.

Ни за что бы не пошел на такое, если бы то, что притворялось доктором, не перепутало имена. Если бы на краю зрения не мельтешили черные пятна. Если бы не протянутая рука, казавшаяся цепким щупальцем. Если бы не слова перерожденного старика про выбор, и тот факт, что часть душ умерших людей куда-то пропадала, проходя мимо системы.

Дикая боль пронзила грудь. Я задыхался, воздуха не хватало. Перед мутнеющим взглядом вновь расплывался тормошащий меня доктор, за спиной которого вырастали щупальца того туннеля, через который я летел после первой смерти. Кем бы не было это существо, оно допустило ошибку. Нильямом Тернером я стал совсем недавно.

Во второй раз просыпаться было не в пример сложнее. Едва я осознавал себя, как сразу срывался в бездну беспамятства. Но каждый раз момент осознания себя длился чуть дольше.