Чтение онлайн

Тогда, понимая, что всё делалось ей, Гермионе, назло, понимая всю глупость своей удушающей ревности, – она всё равно неистовствовала. Потому что только она могла правильно заботиться о Роне. Потому что она слишком многое уже вложила в него. Потому что она прекрасно знала, что без неё он пропадёт. И тут эта выскочка… Браун ведь только шуточки да поцелуйчики, – Гермиону передёрнуло, – а на деле никто, кроме неё самой, не сможет выдержать вздорный характер Рона.

Да, Гермиона ревновала. Значит, она действительно любит? Не просто по-приятельски? Ведь не ревнует же она Гарри к Джинни? А с Роном было так хорошо в последние месяцы… Он даже умеет быть милым, ласковым… Или пытается – и тогда ему нужно просто помочь, только так, чтобы он не злился, чтобы не ранить его самолюбие – но чтобы всё получилось хорошо.

Рон замечательный, несмотря на то, что ни разу не написал ей с тех пор, как они расстались на станции Кингс-Кросс в конце июня (приглашение на свадьбу – не в счёт). Можно понять. Лето, война, перспектива расставания с близкими, суета из-за надвигающейся свадьбы брата, жизнь в кругу стольких орденовцев… Мало ли что. Можно понять.

Ведь Гермиона почти решила не обижаться на Рона за это.

И ещё решила первой не писать ему. Но и дуться она не будет! Почти. В сущности ведь от Рона этого можно было ожидать – ничего странного. Да и сколько они там не виделись?..

Гермиона всё равно очень любит Рона. Любит заботиться о нём. Гермиона вообще любит заботиться. О тех, кому это нужно, о тех, кто по-другому не сможет, о тех, о ком больше некому позаботиться…

Ей было приятно ухаживать за мистером Малфоем в эти дни, видеть результаты своих трудов. Ему стало намного лучше – и в этом далеко не маленькая заслуга Гермионы…

Снова обрывки невообразимого, абсолютно немыслимого сна встали перед глазами. С упорной навязчивостью.

Рон очень далеко… Намного дальше, чем был когда-либо – теперь. И кто знает, что вообще будет с ней… И ещё Рон, кажется, больше не нуждается в Гермионе, раз уж не удосужился написать даже пары коротких писем…

«Но я ведь всё равно его люблю», – упрямо заметило смущённое сознание.

«Да ладно… Люблю… Но о чём хочу, о том и мечтаю. Это же просто мысли. Несбыточные. Игра воображения – не более того», – обиженно отпарировала Гермиона себе же, ложась на бок и обнимая подушку с невольной нежностью. Она закрыла глаза и попыталась вернуть развеявшийся запретный сон, но ничего не выходило. Вместо этого странные, совершенно несвойственные ей фантазии самовластно оккупировали голову, до самого утра беззастенчиво поддразнивая неискушённое воображение. И Рону Уизли в них места не было.

Только к рассвету Гермиона забылась вожделенным сном под сенью мерцающей изумрудами диадемы Кандиды Когтевран.

* * *

На следующий день завтракали всей семьёй, исключая Тёмного Лорда и Драко Малфоя, в просторной столовой поместья. Хозяин дома выглядел вполне здоровым, хотя излишне бледным – но, как отметила Гермиона, это ему несказанно шло. Отметила и тут же разозлилась, уткнувшись в тарелку и усердно приступив к разрезанию отбивной.

«О чём это вы до сих пор думаете, мисс Грэйнджер? – укоризненно пронеслось в её голове. – Совсем крыша поехала?! Завязывай, это уже несмешно!»

Гермиона подняла на дядю взгляд, и по коже пробежала дрожь. Она снова уставилась в тарелку.

«Всё. Финиш. Ты сошла с ума и ничто тебе не поможет».

Ведьма опять вздрогнула, поймав на себе посторонний взгляд. Подняла глаза и встретилась с его глазами. Что это он так на неё смотрит? Хм…

«Спокойно, Кадмина, спокойно…»

Гермиона усмехнулась. Уже не первый раз она ловила себя на том, что порою мысленно обращается к себе по этому имени.

Не сдержалась и снова быстро глянула на мистера Малфоя.

«Катастрофа», – подвела гриффиндорка печальный итог и чуть не подавилась жареным горошком

«Не думать о Люциусе Малфое, не думать о Люциусе Малфое, не думать о Люциусе Малфое, не думать, не думать, не думать…»

Гермиона вся извелась за этот день. О, чего её воображение только не вытворяло, вгоняя свою обладательницу в краску! Подлинное помешательство. Разве может она допускать такие мысли о Пожирателе Смерти, о человеке немалых лет, об отце Драко Малфоя, о муже Нарциссы, о своём, пусть и не кровном, родственнике! Она, Гермиона Грэйнджер! Но стоило обозначенные мысли допустить только немножечко, едва ли не в шутку, и они устроили подлинную вакханалию! Бесстыжее сознание перешло всякие границы… Гермиона злилась на себя, искала «научные объяснения» собственных эмоций – даже находила их, но от этого вовсе не становилось легче.

Переходный возраст, здешняя атмосфера, гормоны... Женщины неосознанно ищут партнёров, похожих на их отцов. В подростковый период многие засматриваются на старших, Гермионе свойственно привязываться к тем, о ком она заботится... Это просто казус её психологии.

Абсурдное недоразумение! Шуточки подсознания.

Это быстро пройдёт.

Позабыть о своей неожиданной паранойе удалось только вечером, беседуя у камина с отцом.

Они немного поговорили о вечных истинах, а потом Волдеморт затронул тему, которой Гермиона опасалась с самого начала.

– Ведь ты же едешь через несколько недель на эту свадьбу, верно, Кадмина? – задумчиво начал он.

Гермиона вздрогнула и смешалась. На фоне всех последних событий мысли о возвращении в былую реальность, о предстоящей встрече с друзьями перестали посещать её, сколь бы странным это ни казалось. Всё происходящее напоминало сон – со своими правилами и законами, со своей другой, отличной вселенной. Даже принимать решение никто не требовал – и Гермиона каждый раз обещала себе «осмотреться» ещё немного.

А потом была Амбридж. А теперь – мистер Малфой.

Перед «возвращением назад» выбор нужно будет сделать окончательно. Но ведь это значит… Рассказать не только о том, что Орден Феникса и Гарри не видят подлинной изнанки, не понимают и не пытаются понять своего противника. Не только постараться открыть Лорда Волдеморта с другой стороны тем, кто, возможно, внемлет её словам и поймёт, кто сможет помочь переменить эту неправильную, безумную ситуацию; сможет, как теперь она, узреть смутную и призрачную тень компромисса. Нужно только хорошо, очень хорошо подумать над этим, чтобы было что предложить и умеющим слушать членам Ордена Феникса, и своему грозному родителю.

Но не только об этом придётся поведать возвратившейся Гермионе. Ещё рассказать об Амбридж. Всю страшную правду о самой себе.

Тёмный Лорд отпускает её. По большому счёту, она могла бы и не вернуться к нему потом. Но он отпускает её всё равно.

А отпустят ли её так же Орден Феникса и Гарри, расскажи она им всё? Станут ли слушать, пытаться понять? А если она не сможет их убедить, дадут ли ей такой же выбор? Возможность определить свою судьбу самостоятельно?