Чтение онлайн

— Из детей боярских холмогорских, — соврал Иван Лыков.

Долго думал агент Романовых к кому приписать себя и как назваться. Скажи, что Ростовский… так приведут кого из Ростова и спросят, есть ли кто там по фамилии «Рыков». Внешность Лыкова мало кому известна, да и после того, как он получил шрам на щеке, Иван побрился. Теперича мало кто узнает, даже, если до того и видел. Но вот по фамилии всех дворян, детей боярских кто-то, да знал. А Холмогоры далеко, проверить сложно, так как уже сам факт, что с севера прибыл боярский сын, нонсенс, но ничего особо криминального в этом нет.

— Кто привел его? — спросил Ермолай, обращаясь ко всем оставшимся в Кремле телохранителям, как и к тем, кого условно Ерема взял на обучение.

Условно — это значит, что без одобрения самим государем, все равно любой талант и с чистой биографией, остается претендентом.

— Я привел! — выкрикнул Али — заместитель Ермолая.

Сказать, что Ерема удивился, ничего не сказать. Во-первых, Али был скрытным и вообще мало с кем толком общался. И дело было не только в том, что существовала разница в вероисповедании, пока еще Али был мусульманином, хотя обещал государю после рождественского поста креститься в православие, проблема была в самой скрытности касимовского татарина, его характере.

Али все выполнял, часто лучше иных, умел четко и быстро реагировать на ситуации и их изменения, был решительным командиром и его слушались. Но только заканчивалась служба и все… Али уходил в себя. Никогда не шутил и даже не смеялся над шутками, не делился своими успехами в личной жизни, что часто происходило в раздевалке и помывочной телохранителей. Уже не говоря о том, что Али никто не приглашал стать крестным своих детей. А распределение кто чьим кумом будет, пусть и в шутку, но уже произошло, при том, что распределяли еще нарождённых детей. Но кто шутит с таким? Так что многие в подразделении готовились породниться. Тесное общение мужчин, объединенных одним делом и с похожими характерами и судьбами, обязывают дружить. Но не с Али.

Ермолай, еще до отъезда государя указывал Димитрию Иоанновичу на сложность ситуации в вверенном ему подразделении, так как сам царь требовал обращать внимание на подобные нюансы. Но государь-император посчитал, что оставшийся, из четырех касимовцев, единственным мусульманином, еще вольется в компанию. Профессионализма у Али не занимать, а его качества великолепного всадника, лучника и представителя татарской школы фехтования, нужны группе.

— Ну, коли ты привел его, Али, то поглядим, что да как, — растеряно отвечал Ермолай.

Не хотел командир телохранителей показывать всем конфликт между ним и Али. Соперничество есть, причем все больше со стороны касимовца и Ермолай не понимал почему.

Тренировка была жесткой. Мало того, что Ерема захотел лично показать никчемность претендента Рыкова, валяя того на обильно выпавшем пару дней назад снегу, так после встал в пару с Али. Вот тут Ермолай был удивлен. Он давно не тренировался с касимовцем, а уровень татарина вырос, причем столь сильно, что он смог мокнуть в снег и самого Ермолая.

Пошла коса на камень и начался танец. Все, кроме командиров, прекратили тренировку и только и наблюдали за ухватками и ударами наставников. Это не было боем, пусть соперники и не переходили «красную линию», которая маркировала учебный поединок и схватку на жизнь и смерть. Но то, что и Али и Ермолай ходили по самой этой «красной линии», было понятно.

— Стоять! — прокричал Ермолай, глядя на своего соперника.

Командир использовал легитимный повод прекратить поединок, основываясь на правилах тренировки, когда любое учебное противостояние должно закончится или прерваться при первой крови. По крайней мере для того, чтобы обработать рану и не схватить на пустом месте заражение и Антонов жар. И Ермолай, как бы случайно, но на самом деле, нет, подбил бровь Али и у касимовца сейчас левый глаз был полностью залит кровью. Али не остался в долгу еще раньше, только пока Ермолай еще не ощутил полноту проблемы.

— Вечером продолжим, — сообщил Ермолай и пошел не в раздевалку, а в свою комнату во дворце.

Он не хотел показывать то, то, по сути, Али его победил. У Еремы сильно болели ребра, а при вдохе болезненный импульс отдавал болью и в голову. Но показывать этого Ермолай не мог, думал, что уронит авторитет.

*………*………*

Обязательно помыться после тренировки — это одно из обязательств, на котором настаивал государь. Не сказать, что данное повеление было сперва встречено с радостью. Посещать мыльню было принято по субботам, перед тем, чтобы чистыми идти на воскресную службу в церковь. А так, почитай каждый день мыться, да еще золой и даже сажей… но ко всему привыкаешь, даже к такому испытанию чистотой. Уже скоро обоняние телохранителей легко улавливало спорные ароматы грязных человеческих тел, вызывая брезгливость, что так же могло способствовать лучшей работы, мало ли ситуаций возникает.

Вот и сейчас, после тренировки, больше похожей на остросюжетный спектакль, когда два командира устроили сущую бойню, все телохранители пошли в помещение, куда перед началом тренировки слуги всегда приносили не менее дюжины ведер горячей воды и еще столько же холодной. Теперь помыться и ступать на второй, уже плотный завтрак, так как с самого утра кормили скромно, лишь притупляя голод, но на тренировке полный желудок — не лучшее дело, часто и вредящее здоровью.

— Фролка! Фролка! — позвал своего «дядьку» Лешка, Алексей Ратный, сын боярский.

— Для тебя не Фролка, а Фрол Степанович, — как всегда, с юмором, отвечал Фрол Мишкин, смывая с себя темную жижу, которой только что натерся.

— Фрол Степанович, ты задержись, есть что обсудить! — сказал Лешка, и резко отвернулся, как будто опасаясь, что кто-то увидит и услышит его разговор с наставником.

Лешка был старше Фрола в годах, но взят в телохранители не сразу, а только после смерти Шаховского. Он был одним из охранников убитого Григория Петровича и проходил по делу о его смерти. Даже побывал в холодной, где так, для профилактики, денек повисел на дыбе. Но в злополучную ночь убийства московского градоначальника никто из его охраны так и не узнал, куда именно ушел господин. Ну а после, именно Фрол привел Лешку к государю и поручился за него.

Нельзя сказать, что Алексей обладал талантами и был отличным бойцом, напротив, молодой мужчина сильно уступал всем кандидатам и в начальной подготовке и в последующем ему труднее остальных давалось учение. Ермолай уже хотел отчислять Лешку, о чем вначале сообщил Фролу, который был наставником у нескладного телохранителя, но вот что выяснилось — Алексей обладал просто феноменальной памятью. К примеру, он мог сам хорошо не суметь повторить прием, но последовательность движений запоминал сразу. Мог увидеть несоответствие в выполнении упражнений другими, даже тогда, как сам физически не проделывал и половины комплекса, просто не выдерживая нагрузки.

Вот и задумал Ермолай еще подучить Лешку, да направить в новые формирующиеся сторожевые полки. Государь дал разнарядку подготовить не менее десяти инструкторов для Преображенско-Семеновского полка. Вот и был Алексей одним из главных претендентов стать таким наставником. И ведь должно получится у него. Бывает так, что человек, сам неудачливый спортсмен или боец, но сумеет воспитать действительно великих воинов, обладая педагогическими талантами.

Наблюдательный Лешка был внимателен не только к упражнениям и системе обучения телохранителей, он подмечал все вокруг. Ему, даже без особого желания, так, навязчиво, бросались в глаза несоответствия.