"Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19
Шрифт:
– Пожалуйста, – равнодушно ответствовал Хайнц Модестович. – Но, видите ли, я подаю в отставку и уезжаю обратно в Саксонию. Россия исключительно вредна для моего здоровья. Может, я денег буду меньше зарабатывать и на завтрак пить эрзац-кофе, зато у нас хоть драконы по улицам не бегают. Я до сих пор не уверен, что пребываю в здравом уме.
В соседнем доме треснуло стекло, и оттуда вместе с осколками вывалился Майлов.
Одежда на нём сгорела совсем (за исключением почерневших от копоти кальсон), щёки и грудь покрылись волдырями, волосы на голове превратились в пепел. При виде двоих старших по званию он вытянулся, приложил к голове руку и упал в обморок.
– Все остались живы, – с ненавистью заметила Варвара. – В гробу я видала хеппи-энды.
– Тебе жалко, что ли? – удивилась Алиса.
– Именно так. Скажем, я знала, что с тобой, мутер, и с фатером всё будет нормально. Вы в эпицентре ядерного взрыва уцелеете. Дядя Майлов тоже пусть живёт, он слабенький, даже детских сказок пугается. А вот некоторые люди, не будем показывать пальцем, могли бы и героически пасть в борьбе с чудовищем. Для статистики.
– Господи, – чуть не заплакал Хайнц Модестович. – Пожалуйста, заводите машину. Если эта девочка произнесёт ещё хотя бы пару фраз, честное слово, я из России пешком уйду.
Совсем неподалёку от них пламя охватило тушу дракона.
«Мне нечего вам сказать. Я понятия не имею, для чего пишу эти строки. Наверное, потому что привык разговаривать с пустотой. Я самый старый. Я помню такие события, о каких не узнает ни один историк, ибо письменных свидетельств не существует, а мне они и не нужны – я видел всё собственными глазами. Смешно слушать, как учёные напыщенно утверждают: корнуоллские великаны – миф, их выдумали сказочники. Ну конечно, а кто бы нам на своём горбу валуны по сотне тонн на дно затаскивал? Хотя знаете, в отличие от многих наших, я люблю людей. Мы не выдержали конкуренции с ними, и наша битва за выживание проиграна.
Сегодня я понял это окончательно.
Девушка с чёрными волосами, с чёрной помадой на губах, лежит передо мной. Её глаза закрыты, и она не дышит. Нет, дело не в том, что мы на дне озера, – в храме для таких случаев налажена система вентиляции, как на подводных лодках у людей. Девушка умерла сегодня утром – и наши последние надежды вместе с ней. Это уже не первый случай. Эстевауслинд – единственный представитель племени Великого Отца с репродуктивными функциями, остальные давно не способны к зачатию. Он отчаянно пытался сохранить нашу расу, но… бесполезно. Женщины давно не могут выносить наших отпрысков, эмбрионы отторгаются, отравляя мать своим ядом, и она погибает. А ведь именно с таких связей и начался наш род… Тибетские монахи до сих пор рассказывают легенду о горном озере людей-рептилий, чью прародительницу когда-то изнасиловал дракон – Великий Отец, давший начало новому роду разумных существ. Как там в Библии сказано? «Дочери рода человеческого», даже ангелы не смогли устоять против их очарования, куда уж нам. Ну и люди должны понимать – сексуальная связь между рабами и господами существовала всегда. Римские сенаторы предавались любовным утехам с египетскими наложницами, англичане-плантаторы – с чернокожими рабынями, османы – с девушками из Руси и Европы. Мы были обречены смешать наши виды и явить белому свету расу богов, которым поклонялись впоследствии множество земных цивилизаций.
Знаете, что тут самое забавное?
Все наши особенности люди приписали своим новым богам. Они и неуязвимы, и живут вечно, и невидимы, и при желании обрушивают на своих врагов огонь. Люди ведь нас помнят, только не могут сказать об этом прямо, мы живём у них в подсознании. О чём это я? Неважно. Девушка, оплодотворённая Эстевауслиндом, мертва… У нас больше никогда не родятся драконы. И сам Эстевауслинд мёртв… Может, это и к лучшему. Последние лет сто у него сдавали нервы. Похоже, отказ от человечины окончательно добил беднягу – он был настоящим наркоманом людоедства… его мозг разрушился… он устроил свою последнюю бойню и пал на поле битвы, как и многие наши предки. Иногда у отдельных собратьев зарождалось мнение: следует выйти из глубин, показать человечеству, кто их истинный царь, открыто взять под управление заблудшее стадо. Но к чему бы это привело? Любой народ за свою историю всегда низвергал статуи старых богов и устанавливал новые. Русские больше не верят в Перуна, греки – в Зевса, римляне – в Юпитера, ацтеки – в Кецалькоатля, египтяне – в Осириса. Языческие религии погибли вместе с богами – и те, кто ещё вчера приносил кровавые жертвы своим кумирам, с наслаждением скинули их с постаментов. Нет, нас уничтожили бы раньше. Однако, что со мной такое? Я смотрю на погибшую девушку, и у меня льются слёзы – к счастью, их не видно в темноте. Кем стал бы её ребёнок, сын или дочь красавца Эстевауслинда? Возможно, он возродил бы нашу расу и привёл затем к великим победам… Нам не пришлось ждать долго, беременность плодом дракона длится четыре месяца. Никаких яиц, мы не крокодилы. Живорождение – правда, мать, как правило, гибнет при родах. Наша неудачная попытка лежит с закрытыми глазами, и в её чреве разлагается последний шанс великого прежде царства.
Давно пора было всё закончить. Но я лелеял надежду.
Я направил сегодня письма всем Смотрителям. Они уже заработали на нас больше денег, чем требуется не только их нынешним семьям, но и внукам. Пусть скроются, исчезнут навсегда – сейчас люди начнут проверять все контакты Эстевауслинда и в итоге выйдут на них. Миссия Смотрителей закончена, отныне им не нужно питать нашу силу. Если они не послушаются – что ж, им же хуже… Они не знали о нашем последнем убежище и не смогут нас сдать. Да нам и не страшно. Я обсудил ситуацию с выжившими собратьями. Решение одно – нам больше незачем оставаться на Земле. Сегодня мы примем нашу последнюю трапезу – проглотим яд, который тысячелетиями сводил нас в могилу… то бишь тело этой несчастной девушки. А затем уже вкусим настоящий цианид, способный убивать за считаные секунды. Наши трупы упокоятся в подводном храме в Байкале, они не всплывут, и человечество их никогда не найдёт. Останется лишь последняя особь: узнав о неизлечимой болезни, она давно покинула нас, отказавшись от братства, но пусть не надеется – её участь тоже предрешена. На Земле мода на массовые самоубийства – и иудейская секта зилотов, и русские старообрядцы, и североамериканские фанатики из «Ордена храма Солнца», – и мы её поддержим, ибо многое переняли от людей.
Фактически, мы ведь сами уже люди.
Но несколько другие, это нас и сгубило. Земля тоже умрёт, рано или поздно, как умирала много раз до этого. Она возродится вновь, а мы этого не увидим. И может быть, когда история провернёт свои жернова, на планете опять появятся храмы, построенные в форме листа клевера, а точнее – японской хризантемы, священного знака, на заре первых человеческих рас обозначавшего отверстую пасть дракона.
Как обычно, в конце жизни хочется сказать очень много, но тут выясняется, что сказать-то и нечего. Братья уже достали древний алтарь – с изображением зелёных драконов; и красный стол – его когда-то использовала поклонявшаяся Великому Отцу секта цыган-паяцев. [345] Да, многие люди молились нам, порой не ведая, кто мы такие. Изображение дракона целовали рыцари-тамплиеры, японцы ещё пятьсот лет назад при строительстве моста над рекой использовали ритуал хитобасира – замуровывали живьём мать с младенцем, чтобы «живущий в водах дракон благоволил строительству». [346] А ведьма Катрин Монвуазен, одна из наших Смотрительниц, в чьём саду были найдены останки двух с половиной тысяч детей? [347] Да, вы очень многого не знаете… но вам отныне и не суждено узнать.
Прощайте.
Хэйлунван, в мой последний день пребывания на Земле».
Закончив письмо, Хэйлунван какое-то время сидел, тупо глядя в одну точку. Затем, взяв лист бумаги, вдумчиво всмотрелся в строки. Улыбнулся. Поднял послание повыше и дохнул на него огнём. Когда письмо догорело, огромный дракон тщательно растёр пепел и дунул на лапу. Затем нажал на кнопку под столом с покойницей, и помещение заполнилось водой. Подплыв к двери, старший распахнул её во всю ширь и покинул комнату, направляясь в главный зал.
Он спешил пригласить собратьев на последнюю трапезу.
345
Цыгане-паяцы относились к секте люциферинов, то есть поклонников дьявола, и жили в средневековой Франции. Обычно жрецы похищали ребёнка, ножом с шестью лезвиями вырезали на нём магические знаки, после чего члены секты поедали сердце жертвы. К XVIII в. люциферины были полностью уничтожены инквизицией.
346
Замок Маруока в японской префектуре Фукуи (его также называют «Замок в тумане») был построен в 1576–1595 гг. В основание здания замурована слепая девушка, и это последний документально подтверждённый случай «строительных жертв» в Японии. Между прочим, наш обычай запускать в дом первой кошку тоже идёт от традиций древних викингов замуровывать в фундамент животных.
347
Французская дворянка, при дворе Людовика XIV считалась «агентом дьявола», ибо вела оккультную деятельность – приносила в жертву детей и готовила из их органов снадобья: приворотные зелья, яды и т. д, а также вызывала сатану и души умерших людей. В 1680 г. сожжена на костре по обвинению в колдовстве.
Глава 9
Бобры
(Кремль, резиденцiя государя императора всероссiйскаго)
Матвей Квасов перекрестился, выдохнул и открыл экран «Йоги». Манифест нового императора ему переслали немедленно – как и обещал экс-министр двора Шкуро.
«Братья и сёстры! Дамы и господа! Товарищи революционеры!
Этим манифестом мы, государь и самодержец всероссийский Арсений Первый, гарантируем и обещаем свободу всем гражданам нашей великой страны. Несомненно, когда-нибудь мы обязательно придём к республике и честнейшим выборам всяких там депутатов, но в данный момент, рассмотрев обращение ткачих фабрики «Уссурийский корниловецъ», союза ветеранов Великой Трёхминутной войны с Грузией и слепой православной целительницы из Романова-на-Мурмане, мы решили пойти навстречу любимому народу нашему, дабы не оставлять его в печали и горести. Как известно, мы приняли решение временно сохранить монархию во имя стабильности в государстве и во избежание смуты коронуемся в Успенском соборе Кремля, пусть это решение и далось нам с трудом. Далее будут проведены реформы, коих так долго ждал народ. Нашим указом мы распускаем богомерзскую партию «Царь-батюшка» и создаём взамен партию «Царь-кормилец», под чьим флагом и пойдём в Учредительное собрание. Прочие движения империи, если таковые не смогут доказать свою приверженность новой монархической демократии, к выборам допущены не будут. По случаю восшествия новой династии на трон мы даруем народу повышение жалованья в два раза, а денег для этого напечатаем, не жалко. Прежний император, как известно, допустил падение цен на мёд – к сожалению, оно продолжается и сейчас, достигнув 15 долларов за бочку с акациевым и 10 долларов за ёмкость с липовым. Как вы понимаете, мы тут вообще ни при чём, а вина лежит на сторонниках прежнего режима, так называемой «шестой колонне», и на врагах из-за рубежа. Поскольку мы объявляем «перезагрузку» добрых отношений с Северо-Американскими Соединёнными Штатами, официальным врагом империи нашей назначается Королевство Испанское, так как оно всё же расположено на Западе и нам будет привычней. Помимо того, мы, великий император Арсений Первый, милостивец и благодетель ваш, избрали нашим спецпредставителем для речей любезного сердцам женщин, богобоязненного Власа Попыхайлова, каковой споёт, станцует и покажет вам фокусы, отвлекающие от политики, ежели одарите его сахарком. Мы разрешаем запрещённые прежде иностранные слова, однако, являясь по титулу одновременно Защитником Славянства, назначаем комиссию, призванную выяснить их происхождение – не исключено, что словосочетаниями «макроэкономический менеджмент» и «супервайзорный дистрибьютор» на пирах со своими боярами не гнушался и князь Владимир Красное Солнышко. Во имя государственного спокойствия мы не велим разглашать информацию о загадочных событиях в граде Корнилове и объявляем их секретами чрезвычайной важности. Ничего там не произошло, а если и произошло бы, то обсуждать тут нечего. Драконы в природе не существуют, это мы все знаем. Ко всему прочему, уступая смиренным просьбам любящих нас верноподданных, мы вводим следующий закон – запрещается критиковать любые действия императора, а также революционные достижения народа в тяжкой борьбе против царизма. Отныне каждому, кто хоть словом посягнёт на монархию, обещаем десять лет на Сахалине. Мы демократию и свободу нашу, господа и дамы, обижать никому и никогда не позволим. Верховным комиссаром телевидения становится Эжен Робеспьер, сменивший имя и фамилию Святополк Боголюбский в знак ярой приверженности идеалам славной революции.
Но это, как вы понимаете, ещё не всё.
Мы отстраняем от работы всех до одного чиновников и работников прежнего кровавого режима, включая полицейских, депутатов Государственной думы империи и даже счетоводов в министерствах. Однако, поскольку среди республиканцев нужного количества управленцев не обнаружено (как выяснилось, они только и умеют, что сидеть в Мордокниге, критиковать и говорить: «Вот мы бы-то даааа…»), мы даруем этим псам всеблагое прощение и просим занять свои места снова с повышением оклада. Одновременно мы продолжим авиаторскую операцию в эмирате Алавистан, ибо о том нас просят обожаемые нами добрые христиане из Северо-Американских Соединённых Штатов, только бомбить мы будем уже других кочевников, ну да вам это и неважно. Поразмыслив, мы, государь и самодержец всероссийский, решили не возвращать Гельсингфорс богопротивной Финляндии: сей поступок приведёт к ненужной смуте, да и сами финны оказались как-то что-то не то. Посему мы навечно запрещаем потребление любых видов лосося во всей империи нашей, ибо с финнами мириться вредно – если в государстве происками врагов внешних случайно ухудшится экономика, то одной Испании будет мало, понадобится ещё на кого-то сваливать. На пост главы Комиссариата добрых дел нашим указом назначается полностью раскаявшийся в служении царизму товарищ Виктор Антипов, а кресло лидера Департамента защиты свободы займёт Арсений Муравьёв, отметивший, что папенька и маменька даровали ему сие имя, втайне надеясь на приход в нашу империю доброго государя, любящего народ свой как пиво светлое.
Отдельно объявляем благодарность новому обер-прокурору Синода и официальному заместителю Иисуса Христа комиссару по религиозным делам Шкуро, с помощью подведомственной ему императорской лейб-гвардии разогнавшего уличных смутьянов – агентов Финляндии, Испании, а также прежнего режима, – и обеспечившего вступление на трон царя истинного, православного, сердцем и душой издавна радеющего за народ и державу.
Да хранит меня Господь наш Бог!
Подписано лично, милостию Божией царь-батюшка Арсений Первый».
Прочитав манифест, Матвей Квасов отключил «Йогу» и расстроенно подумал, что напрасно он при старом императоре согласился остаться. Раньше вот был и статус, и положение, а теперича, получается, у нас один государь там, а другой здесь. Деньги, заплаченные Шкуро вперёд, само собой, хороши – можно и коров новых справить, и рубах штук двадцать пошить, и самую лучшую, представительского класса машину «Донказ» взять иль даже «Медведюшку Super»… Ну ладно, проследим за событиями, не ровён час и нового императора придётся менять – кто сказал, что он надолго? «А то вот прежний вдруг узнает, что произошло? – пробежал по спине холодок. – Чегось тогда со мной будет?»
Едва касаясь костяшками пальцев двери, Квасов вежливо постучал в спальню государя.
– Входи-входи братец, – ответили ему не особенно любезно. – Я давно тебя жду.
Покрывшись потом, на подкашивающихся ногах Матвей заглянул в императорские покои. Государь, как обычно, возлежал поверх одеяла в халате и попивал крепкий кофей.
– Доброе утро, твоё величество, – поклонился до самого паркета Квасов. – А у меня весть-то к тебе какая хорошая. Слыхал ли ты, благодетель, что мёд до десяти баксов упал?
– Нет, – нахмурился император.
– А вот и не услышишь, – выдохнул Матвей. – Потому что цена липового стала сто пятьдесят долларей за бочку, и в этом я клянусь и крест целую. Уж вскорости денег в империи станет просто завались, выйдешь на улицу, а там девки красные тебе в ноги бух – уууууу, великий государь-надёжа, бабла-то привалило сколько, куды девать не знаем!
Государь довольно-таки милостиво, но всё же слабо улыбнулся.
– Хорошо. – В голосе его вдруг прорезался давно забытый, жёсткий саксонский акцент. – Просто знаешь, встал я тут ночью, с бессонницы, подошёл к окну, а там в отдалении крик странный: «Наконец-то их свергли! Долой жуликов и воров!»
Квасов почувствовал, что ещё слово, и у него будет инфаркт.
– Батюшка! – взревел он. – Да какого рожна ты удумал такое, котик наш самодержавный?! Послышалось тебе богохульное гонево спросонья, как пить дать, – спать ночью надо, а не трудиться бесконечно на благо Расеи, эвон и глазыньки-то твои покраснели ясные! Люди кричали, а то ж, было дело… но вот что именно? «Долой куликов и бобров!» – вот чего!
– Бобров? – в ужасе повторил государь.
– Безусловно, благодетель, – на ходу импровизировал Квасов. – А кого ещё-то? Эти бобры, батюшка, совсем обнаглели, полный кошмар. Всю Москву заполонили, деваться некуда. На машинах ездят как хотят, с мафией якшаются, казну разворовали, сами Запад хают, а детей за границу учиться отправили. Суки, можно сказать, натуральные, а не бобры.
– Zum Teufel, [348] – впервые за много лет перешёл на немецкий император. – На машинах… казна… дети… я, кажется, с ума схожу… что это за бобры такие вообще?
– Модифицированные Госдепом, батюшка, – не моргнув глазом, объяснил Матвей. – Заслали их к нам северомериканцы окаянные с помощью китайцев, а бобры расплодились враз. Подлые, тупые, жадные. Ну, народ и не выдержал, вишь… выкинул их к свиньям, потому и радуется, и тебя славит – куда б, говорит, нам деться, если бы не великий государь-батюшка, а так с Божьей помощью и царёвой дланью наконец-то бобров задавили.
348
Чёрт побери (нем.).