Чтение онлайн

– Я полагал, что империя и орден сотрудничают.

– Так и есть. Но власть есть власть. Сейчас орден без империи – ничто. Стоит империи развалиться, как каждое локотство будет прятать новых магов от ордена, и вскоре возникнет масса иных магических орденов. Империя же без ордена Гнутой горы не сможет удерживать в подчинении локотства. Стоит ордену отойти, как локоты быстро собьются в союзы и выступят против империи.

– Почему тогда вы считаете, что меня не выдадут?

– Все просто. Для ордена это будет предлогом проверить все имперские войска. А император не подпускает магов к войскам, так как боится, что орден подчинит их себе. Если же маги сотрудничают с войсками, скажем, на кораблях, то каждого мага неусыпно охраняют несколько специальных воинов, на деле являющихся охраной войск от мага. То есть не подпускающих магов к воинам.

– Интересно… Я слышал, что император и локоты отравлены магами и без магических зелий не могут жить.

– Не совсем так. Это пошло со слов одного теперь уже покойного поэта. Умер он по не совсем естественным причинам. Как же дословно… «Нас отравили зельем жизни, забрав взамен наших детей». Императорам и локотам поставляется эликсир, продляющий жизнь. Собственно, именно поэтому я здесь. Без мага этот эликсир пить нельзя. Они все стары, очень стары и без эликсира не протянут и года. А локоты взамен – разумеется, не только за эликсир – разрешают забирать наделенных магией детей. А если вдруг у императора появится свой маг, умеющий делать такое зелье…

– То он не будет зависеть от ордена и сможет создать собственный.

– Все верно.

– Почему тогда локоты не прячут детей?

– Может, и прячут. Только определить в детстве наделенного магией ребенка без участия мага можно лишь двумя способами: определенного вида амулетом, который есть только у карающих, ну или, что бывает крайне редко и, собственно, касается тебя, – если сила уже начинает выплескиваться наружу. Обычно тогда дети гибнут, если им не помочь. Если же орден узнает, что такой ребенок был, но пропал – значит, в локотстве, на территории которого это произошло, через луну будут имперские войска и карающие. Лет пять назад так сменилась власть в Жиконском локотстве. Там локот скрыл троих одаренных. Ты первый свободный маг, которого я вижу. Возможно, маг. Даже интересно, что из этого выйдет.

– Вы против ордена?

– Нет, я и есть орден, – резко ответил на мой вопрос Дайнот, наливая вина мне и себе. – Просто иногда хочется узнать… – Маг вдруг замолчал. – Это не имеет к тебе никакого отношения. Ты согласен?

– В вине яд?

– Нет, зачем? – удивился Дайнот.

– Вдруг я не соглашусь?

Он рассмеялся:

– Для того чтобы тебя убить, есть более простые и не привлекающие внимания способы.

– Если силы не будут развиваться, то я смогу вернуться к отцу?

– Захочешь – сможешь.

– Большого выбора у меня нет. Наверное, это лучшее решение.

– Не сомневался в твоем благоразумии. – Маг поднял бокал и слегка повел им в мою сторону, предлагая выпить. – Как тебе объяснить отцу свое желание пойти на службу в имперские войска – сам придумаешь. И подожди хотя бы пару десятин. Я не хочу конфликта с ним по поводу твоего внезапного решения.

От визита мага ощущение осталось двоякое. С одной стороны, меня тупо загнали в угол ринга и обработали серией ударов, причем некоторые были ниже пояса. А с другой… А с другой стороны, почему бы нет? Здесь я иждивенец, вынужденный притворяться родным человеком людям, которых я попросту не знал. Здесь я врал. Как бы мне ни хотелось обратного, но это именно так. И вот появился шанс начать свою жизнь. Не зависящую ни от положения отца, ни от моих прежних знакомств. Мне стало так легко… Если уж мне суждено сдохнуть от своего безрассудного желания владеть магией, то какая разница, где это произойдет? Там я не принесу никому проблем… В общем, навязанное мне решение меня полностью устраивало.

Маг Дайнот. Кладезь информации. Жаль, что времени, проводимого с ним, было мало. Каждую нашу встречу, которые проходили то в лесу, то у нас дома, маг сажал меня напротив амулета, который излучал магический свет, и заставлял отгораживаться от него внутренними силами. Получаться это стало далеко не сразу. После этого маг заставлял удерживать внутри ту часть магии, которая просочилась в меня. Это требовало значительной концентрации. А он в это время отвлекал меня беседой, объясняя какие-либо премудрости изменения нитей силы. Некоторые я уже знал, иные дополняли мои знания, вызывая новые вопросы, а были и такие, что открывали новые горизонты.

Сложно одновременно концентрироваться, слушать, думать и отвечать на вопросы мага. Сначала я ломался на первых двух минутах, но с каждым визитом у меня получалось все лучше удерживать магию. В конце занятий Дайнот показывал мне несложное изменение нитей силы, и я пытался повторить это, после чего маг заставлял выпустить остатки магических сил в окружающий мир. По договоренности с ним мне дозволялось тренироваться и самостоятельно, но вне стен города. Надо полагать, я вдруг полюбил природу.

Симара, загоревшаяся было моим обучением словесности и флирту, после того как я оконфузился в доме плеча, вынуждена была оставить эту затею, так как приехал ее муж. В свой дом они уезжать не спешили: как я понимал, их ждала совместная терапия бесплодия. Зарук, появившийся как нельзя кстати, стал моим источником информации о местной армии. Оказалось, существовало три способа попасть в войска империи. Первый, это пойти служить простым воином, подписав десятилетний контракт. Никакой учебы или чего-то подобного. Поставил подпись, вручили щит и меч – и айда, родной, в поле «мясом», рядовым бойцом, пока не состаришься. Второй, для более богатых, это прийти со своим конем и вооружением и либо попасть воином в кавалерию, либо сдать испытание на сотника и после полугодового обучения, возможно, взять под свое командование на пяток лет сотню. «Возможно» – так как в процессе обучения определялись твои умственные и лидерские качества, и тысячник, к которому ты попадешь на этот период, по итогам дает свои обоснованные рекомендации. Если же он не рекомендует – возвращаемся к пункту о воине кавалерии, что зачастую и случалось. Но даже если ты получишь положительные отзывы, то многое зависело еще и от тысячника, к которому попадешь впоследствии. Далеко не факт, что он захочет видеть тебя в рядах своих сотников. Третий способ, самый простой – имея связи, можно всё. Сам Зарук был сотником, прошедшим испытание.

Экзамен, то есть испытание, незамысловат. От меня требовалось лишь предъявить коня и вооружение, а также доказать свое умение владеть клинком, так как воин, не умеющий этого, – не воин. Причем уровень владения клинком сотника – это не самый низкий уровень.

Отец пару раз слышал, как я расспрашиваю Зарука, в конце концов не выдержал и пригласил в кабинет.

– Элидар, могу я узнать причину твоего внезапного интереса к имперской службе?

Я ответил не сразу. Разумеется, готовился к этому разговору, но почему-то предполагал, что инициатором буду сам.

– Я сейчас в том возрасте, когда уже надо определяться с дальнейшей моей судьбой. Гулять и флиртовать с ларами всю жизнь…

– Ты собрался идти на службу в имперские войска? – перебил меня отец.

– Раздумываю.

– Раздумываешь или собрался?

– Собрался.

Отец откинулся на спинку кресла, разглядывая меня.

– Дайнот посоветовал?

– Да. Но он просил не говорить тебе.

Отец еще некоторое время гипнотизировал меня.

– Хорошо, можешь идти.

Что разговор будет настолько простым и скоротечным, я и надеяться не мог. Даже несколько обидно стало – будто отец тоже хотел моего исчезновения. Хотя, с другой стороны, решение-то мое. И он что, должен был меня отговаривать? В обед отец объявил о своем решении (своем!) отправить меня на службу в имперские войска. Семья встретила такую новость гробовым молчанием.

– Я упустил момент, – после обеда ко мне зашел брат, – когда ты нагрубил кому-то из семьи локота? Или, может, ты Дайнота на дуэль вызвал? Внучка плеча от тебя понесла. Да?

– Почему ты так решил? – В беседе с братом я мог не соблюдать правила приличия и ответил вопросом на вопрос.

– Иначе не понимаю. Ты, конечно, не самый послушный сын, но чтобы на воинскую службу, да еще в империю…

– Я сам захотел.

– Ты еще раз ударился головой?

– Корн, сложно объяснить. Я решил быть самостоятельным.