Чтение онлайн

– Тогда завтра глаза видеть вас, – кивнул эльф. – И вас, – обратился он уже к Ильнасу. – И если Ротимур хотеть, то тоже.

Мать их, этих иноземцев. Вернее, иностранцев.

Общение с эльфом несколько сбило мой тусклый настрой. Да и… как оказалось, день представлений императорского приема для меня еще не закончен. Только я задался мыслью покинуть дворец, как меня утянул в сторону Лумм. И ладно бы просто утянул. Пришлось пообщаться с сотником дворцовой тысячи. В подробностях получить инструкции по манере общения с эльфами и обязательности завтрашней встречи. Собственно, эльфы имели намерение выступить на стороне людей в войне с орками. А то, что такая точно будет, я понял из контекста разговора с сотником. Именно поэтому эльф и интересовался мной. Сейчас наши возможные союзники как раз рассматривали все за и против. В общем, моей задачей было помочь убедить эльфа в том, что люди вполне даже способны противостоять оркам. Все наставления я воспринимал в пол-уха. Во-первых, наивные до жути, а во-вторых, голова была занята раскладыванием по полочкам отношений с Исиной. Выводы оказались не очень веселые. Вроде как все говорило о том, что надо с ней расстаться. С другой стороны, а чем плохо-то? Сыт, удовлетворен и… И используют как последнего лоха. Еще и вопрос с тем, кого из меня делают, повис в воздухе. Собственно, если все оказывалось так, как описала Солия, то мне совершенно безразлично. Я с превеликим удовольствием помогу дискредитировать плечо. Если сам, конечно, не пострадаю. Мерзко только как-то… Не совсем ясное положение.

А что делает настоящий русский, когда оказывается в тупиковой ситуации? Правильно. Напивается…

– …орден несколько обнаглел и запросил за помощь в войне земли, – объяснял мне на обратном пути Лумм. – Если эльфы согласятся выступить на нашей стороне, необходимость поддержания дружеских отношений с орденом почти отпадет и тем самым Гнутые окажутся в очень щепетильной ситуации. Может даже произойти так, что под стенами крепости на Гнутой горе окажутся наши тысячи. Сейчас император во что бы то ни стало пытается договориться с эльфами, чтобы поставить магов в позицию никчемности…

– Да их в другую позицию ставить надо.

Лумм не сразу понял, что я имею в виду, но когда до него дошло… Я видел, как прохожие оборачиваются на нашу карету, несмотря на магическую пропитку, глушащую звуки.

– Лумм, доберетесь до дома сами?

– Не понял предложения… Ты предлагаешь мне нести Ильнаса?

– Нет. Я выйду здесь. Есть огромное желание окунуться в купальню с вином.

– Конечно, доберемся. – Воин демонстративно пристегнул ножны к перевязи.

– Лумм…

– Что? Ты же знаешь – у меня приказ. Я просто не могу оставить тебя одного. Тем более пьяного. Тем более что сам хочу.

– Ладно. Поверни кучера к Ваине.

– Ты собрался в открытую туда заявиться? Не стоит. Давай довезем покорителя сердец лар до дома, а потом избавимся от слежки.

– Что, опять?

– Да. Могу показать. Сегодня совсем уж неопытный.

– Не проще поймать его и узнать, кто следит?

– Я и так знаю. Отец твоей невесты.

– Ну тогда – да. Согласен. Давай сначала домой.

Ротимур с нами не поехал. Подкаблучник. В этот раз, как только шторка задернулась, мы сняли маски. От Мисс Проницательности не было смысла прятаться. Тем паче что ничего предосудительного делать мы не собирались. Просто напиться. А знаете, как сложно это сделать магу? О-о-о! Это целый процесс! Нет, слегка пьяненьким стать – вообще не проблема; главное, контролировать внутренние силы и не давать им восстанавливать организм. Кстати, по действию алкоголь сродни легкому яду. Очень сродни. Но вот так чтобы напиться… Как только я становился пьяным настолько, что терял контроль над магией, она тут же начинала лечить меня, и я трезвел. Но мне удалось справиться с этой сложной задачей. Просто давил качественно и количественно. То есть пил настойку в объеме вина. В этот вечер я нашел способ избавления от своего соглядатая. Хиляк. Вырубился на четвертой бутылке.

Проснулся я от стука в дверь. Находился в незнакомой комнате, украшенной по-женски – всякими рюшечками и занавесочками. На моей руке, отвернувшись, спало некое полностью обнаженное создание с русыми вьющимися волосами. Сердце бешено заколотилось. Я, осторожно приподнявшись, заглянул, чтобы рассмотреть лицо. Уфф. Не она. Хотя очень похожа. Я отодвинул свободной рукой локон с лица девушки. На виске виднелась серебристо-голубая печать. Если подумать логически, я все еще в доме лары Ваины. А если еще более логически, то вчера так нажрался… Удивительно, что не сама лара Ваина в постели. На коленях у меня, точно помню, она сидела. Уфф… Голова болела. Но не с похмелья, а от нехватки эликсира. Надо было принять его вчера. Стук повторился. Веки девушки дрогнули, и на меня уставились два огромных темно-карих «брильянта». Она очень мило улыбнулась и, повернувшись ко мне, прижалась щекой к груди.

– Надо открыть, – намекнул я на то, что мне необходимо встать.

К стыду своему, я не помнил имя девушки, с которой проснулся. Такой конфуз со мной случился впервые в жизни. Прелестница поняла намек по-своему.

– Да, господин. Извините… Элидар. – Она вскочила и, обмотавшись одеялом, пошлепала босыми ногами к двери.

Мне пришлось потянуть на себя простыню. За дверью стоял Ротим.

– Эль. Ну ты чего? Ты уже во дворце должен быть… – вошел друг, скользнув взглядом по нимфе.

Правда очень красивая девушка.

– А какое время?

– Третья четверть.

– Ничего себе, – стал подниматься я. – А где Лумм?

– В соседней комнате. К чести сказать, ты получше выглядишь. Тот только хрипеть может. Да и… – Ротимур еще раз поглядел на девушку, – на подвиги его не хватило.

– А есть купальня? – задал я вопрос хозяйке комнаты.

– Конечно, Элидар, – указала она на дверь в углу.

Едва я зашел, как девушка скользнула за мной. И уронив одеяло на пол, обняла со спины. Судя по обстановке в купальне, мы вчера тут тоже порезвились.

– Ты чудо, – повернувшись, поцеловал я ее в печать. – Но сейчас нет времени.

– Хорошо. Мне ехать с вами?

– Нет. Зачем?

Девушка мило улыбнулась и пожала плечами. У меня появились смутные подозрения. Я наклонился над бадьей, указав ей на кувшин.

– Не расскажешь, что вчера было? – пока она поливала, задал я вопрос.

– Ну, сначала вы велели раздеться…

– Я не об этом. До этого что было?

– До этого вы выбрали меня. Потом вы ушли писать расписку…

– Какую расписку?

– Долговую.

– Я купил тебя?

– Да. – Лицо девушки расплылось в улыбке.

– Ё!.. Та-та-та!

– Мне одеваться?

Я кивнул. Девушка стала поднимать одеяло.

– Подожди. Я сам принесу.

Сходив в комнату, я под насмешливым взглядом Ротимура стал собирать раскиданные предметы одежды.

– Не говори ничего! – ткнул я в него пальцем.

– Молчу-молчу.

Тут на глаза попался свиток, лежащий на столе вместе с медальоном рабыни. Я развернул его одной рукой. Во второй была охапка тряпья. Купчая на некую Ласу. Балессу! То есть я купил не просто рабыню!.. Хотя о чем я? Узор-то на виске не черный! И так можно понять. Это сколько же я за нее отвалил? Поперебирав пальцами упрямо пытавшийся свернуться свиток, я нашел сумму и чуть не застонал: тридцать империалов. Тридцать! Ничего себе погуляли! Тут в комнату вошел очень помятый Лумм. Он молча подошел к столу и, взяв початую бутыль, жадно отпил из нее.

– Ну и гад же ты, Элидар.

– Поосторожней.

– Что поосторожней? «Если смешать вино и настойку – получится напиток настоящих мужчин!» – передразнил он кого-то.

– Это же старая воинская шутка, – засмеялся Ротимур. – На нее только новики клюют.

– Не говори ничего, – зло ткнул бутылкой в сторону друга Лумм.

– Ого! Сами изволили откушать без меры, а теперь правде рот затыкаете! Вы на дворцовое ристалище собираетесь?

– Собираемся… Собираемся, – пробурчал я, поднимая сапоги и скрываясь за дверью купальни.

Пока мы одевались, балесса задала неожиданный вопрос:

– А вот та женщина – это была ваша жена? Мне кажется, она была не очень довольна, что вы меня купили.

– Какая женщина?..

– Та, что приходила. Альяна.

У меня даже сапог из рук выпал. Я сел на скамью. Балесса, подняв сапог, встала на колени и начала надевать его на меня.

– А она приходила?

– Да.

– Мать… Уфф ты… Как весело-то… Что она сказала?

– Ничего. Вы ей сказали, что теперь любите меня, а не ее. И что сегодня поедем, и вы мне поменяете имя и свободу мне дадите. И… – балесса замялась.