Чтение онлайн

— Святой брат, вы упомянули Византию. Но она-то тут причём? — отстранённо, оглушённый свалившимися откровениями, удивился я.

Тамплиер зло фыркнул.

— Карл I Анжуйский и Святой Престол затевали новый священный поход. Но в мудрости своей желали направить его не на защиту христианских святынь в Святой Земле от поругания мусульманами, а на завоевание, то есть, конечно же, возвращение, Константинополя в лоно Римской Церкви, и возрождение Латинской империи. Это сулило куда большие прибыли. Разумеется, я лишь всячески и от всей души приветствую желание Папы обратить еретиков в истинную веру. Хотя, видит Бог, у нас тут, в Святой Земле и северном Леванте, хватает иных забот, гораздо более злободневных. Впрочем, была надежда, что если дело удастся провернуть решительно и быстро, то это пойдёт всем нам на пользу. Однако император Византии откуда-то узнал об этих планах.

В те годы законные права на сицилийский трон принадлежали королю Арагона, женатому на дочери предыдущего короля Сицилии, который пал в бою, сражаясь с воинами Карла I Анжуйского. Однако Папа Римский, пребывавший во враждебных отношениях с Арагоном, разумеется предпочёл отдать престол Сицилии своему союзнику — Карлу Анжуйскому. Но сицилийцы не любили и не жаловали французов, ведших себя на острове подобно завоевателям, каковыми они и являлись. Хитроумному императору Византии не составило особого труда и денег подтолкнуть и без того обозлённых людей к мятежу и резне, после которых у них оставался один путь — на плаху. И любезно подсказал единственный выход избежать её — обратиться за помощью к королю Арагона, который, конечно же, не отказался бы восстановить силой свои права на корону, саму падающую ему в руки. Так и случилось. И вместо помощи мы получили затяжной кровавый конфликт, который лишь высосал из нас все силы и страшно разорил владения на Востоке, ничего не дав взамен.

Формально, титул графов Триполитанских до сих пор существует. Вот только принадлежит он графине Люсии, а через неё — её мужу — Наржо де Туси, французскому аристократу. Насколько я знаю, их семья сейчас проживает во Франции. Даже не ведаю, есть ли у них дети. В любом случае, наш Дом не приносил вассальной присяги ни графине Люсии, ни её мужу, ни потомкам, которых, возможно, и вовсе нет. Брат Риккардо, которого мы все безумно уважаем, докладывал о вашем забавном заблуждении на наш счёт. Но хотя наше командорство и является в каком-то смысле последним осколком павшего графства Триполитанского, у Люсии нет никаких возможностей ни потребовать от нас вассальной клятвы, ни исполнять обязанности сюзерена окрестных земель.

Глядя на моё вытянувшееся лицо, тамплиер мягко засмеялся.

— Не расстраивайтесь, прекрасный брат. Не будучи местным жителем, вы не могли знать подобных нюансов, а формально титулы графов Триполитанских и князей Антиохийских всё ещё существуют. В бесконечно далёкой от здешних тревог, забот и волнений прекрасной Франции. И не собираются возвращаться. Так что, подозреваю, быть вам независимым бароном без сюзерена, пока смерть не освободит вас от этого бремени.

Он аккуратно отпил маленький глоток из своего кубка и бесшумно поставил его на место, обернувшись теперь уже к Хехехчин.

— Я рассказываю всё это, подчиняясь прямому приказу магистра моего Дома, в знак чистоты и искренности наших намерений, а также демонстрации серьёзности того, что магистр хочет вам предложить. Поэтому мне велено, если верительные грамоты окажутся в порядке, говорить с вами предельно откровенно, дабы между нами не возникло никакой недосказанности. Ибо много чего было между вашим народом и нашим Домом в прошлом, и больше дурного, нежели хорошего, о чём магистр искренне сожалеет. Официально заявляю, что Дом гарантирует вашу безопасность в пределах Тортосы, покуда наши руки могут держать оружие. А вам не стоит ждать каверзы от нас.

Тамплиер снова прикоснулся к нательному кресту и торжественно поднёс его к губам.

— Клянусь.

Даже мысли улыбнуться у меня не мелькнуло. Устав его Дома настоятельно не рекомендует, своим членам давать какие-либо клятвы, особенно такие. Не рекомендует именно потому, что тамплиеры всегда их блюдут и очень не жалуют клятвопреступников. Разумеется, я помнил о, мягко говоря, не всегда безоблачных отношениях между католиками и еретиками (а любой христианин, не являющийся католиком, — еретик), ведь Хехехчин не католичка. Но клятва на кресте — это очень серьёзно. Бог не попустит такого клятвопреступления. Что до братьев, то тамплиеров можно понять, — нанести смертельную обиду могущественной империи монголов точно не в интересах их Дома. Никакой выкуп этого не стоит. Впрочем, знания, даруемые третьим уровнем навыка богословия, подсказывают мне, что дело не только в этом.

— Ваше высочество, — вежливо вклиниваюсь в образовавшуюся паузу, — вступая в Дом, братья дают обет не воевать против христиан, любых христиан, даже если речь идёт о преследовании еретиков.

Взгляды присутствующих скрестились на мне.

— Это запрещает нам наш Устав, — после длинной паузы подтвердил монах. — Конечно, в отношении отдельных персон всё сложнее, но в пределах Тортосы Дом гарантирует вам неприкосновенность и защиту нашего Ордена, а также предлагает вам наше гостеприимство. Повторяю, магистр просил передать, что желает лично говорить с вами, когда вы сочтёте это удобным. Если вы пожелаете, то в любой момент сможете нас покинуть. Клянусь, никто из братьев не станет чинить вам в том никаких препятствий, а наша защита распространяется на всё время вашего пребывания в городе.

Впервые за всё время Хехехчин не удержалась и весело фыркнула, возможно, даже нарочито — показывая собеседнику, что она не боится, и что за ней стоит сила, с которой лучше считаться. Впрочем, девушка тут же извинилась и сообщила, что принимает это любезное приглашение, и обязательно отпишет императору Хубилаю об оказанном братией гостеприимстве.

Если я пойду и долиною смертной тени,

не убоюсь зла, потому что Ты со мной…

(Псалтирь, псалом 22)

— Смотрите, — пояснил брат Риккардо, указывая на грубо нарисованную прямо на песке схему окрестностей Тортосы. — Это Кастель Руж, она же Красная Башня, сарацины называют её Калаат Яхмур. Стоит на полпути между этим местом и Сафитой. Ничего особенного собой не представляет — просто небольшая дозорная башня из тёсаного известняка, высотой в два этажа. Форма квадратная, ширина каждой стороны — дюжина шагов. Она несколько раз переходила из рук в руки, пока в позапрошлом году, во время наступления на Триполи, её не заняли мамлюки, отбив у госпитальеров. Сама столица пала месяц спустя, вместе с графством.

Я, молча, слушал, обдумывая ситуацию. Гарнизон — с десяток стражников. Кажется, что взять дозорную башню — раз плюнуть, но это ошибочное впечатление. Захватить её с наскока вряд ли выйдет, а обнаружив крупные силы, сарацины просто запрутся внутри и зажгут на крыше сигнальный костёр.

— От Кастель Руж до Сафиты такое же расстояние, что и до Тортосы, — между тем продолжал рассказывать собеседник. — Так что дежурный отряд конницы прискачет быстро, полчаса — час, не более. Возможно, они доскачут даже раньше нас самих, если дозорные обнаружат наши силы заблаговременно. И нам придётся либо сражаться с этим отрядом, либо отступать. При необходимости сарацины легко вышлют подкрепления, хотя на их сбор уйдёт какое-то дополнительное время, возможно, час — другой.

Я кивнул головой, показывая, что понял, одновременно просматривая невидимую собеседнику волшебную карту. К сожалению, увеличивать её можно было лишь до некоего предела, недостаточного для отображения мелких деталей ландшафта. Исключением являлись места, которые я посетил лично, но узкая полоска суши от Маргата к Тортосе меня сейчас не интересовала. Другим недостатком карты являлось отсутствие возможности делать на ней отметки. С развитием навыка Картографии это изменится, но пока пересказываемые тамплиером сведения приходилось просто запоминать.