Чтение онлайн

Тауро не ответил, всё итак ясно без слов.

— Хорошо. Она тоже?.. — я качнул головой в сторону Лайлы, так и фонящей настороженностью и опаской за меня.

— Нет, только ты, — он отрицательно качнул головой.

— Веди.

Как оказалось, допрос будут проводить в местном военном госпитале, вовсе не внушающем доверия. Начать стоило хотя бы с того, что вход на территорию предоставлялся строго по пропускам. К счастью, Тауро без проблем провел не только меня, но и Лайлу. А вот внутри… высоченное угольно-черное здание нависало мрачной громадиной над головами, грозя раздавить. Сразу стало как-то неуютно. Пройдя по широкой дорожке до самого входа, мы оказались внутри, вновь прошли через контрольно-пропускной пункт и оказались в просторном, поблескивающим холодным металлом, холле аж с двенадцатью непрерывно работающими лифтами. Судя по индикаторам над дверьми каждого, больше всего перемещений совершалось где-то выше — от четырнадцатого — семнадцатого, до сорок восьмого — пятидесятого.

Поднявшись на сорок первый этаж, мы оказались в совершенно другой обстановке. Никакой мрачности или серых металлических стен — белоснежные ярко освещенные коридоры, настраивающие на спокойный лад и утихомиривающие настороженность. Я незаметно для себя выдохнул — уже казалось, что в какую-то пыточную добровольно иду. Мы прошли по извилистым коридорам до нужного кабинета.

— Всё. Она останется тут, — Тауро повернулся перед двойными металлическими дверьми, также белоснежными, в тон окружающей обстановке.

— Хорошо, — отозвалась Лайла, усаживаясь на одну из лавочек возле входа.

— Входи, — словно отзываясь, двери за его спиной плавно отъехали в стороны, демонстрируя мне «пыточную».

Это был достаточно просторный вытянутый зал, расположенный перпендикулярно входу — он напоминал физкультурный в какой-нибудь школе, только без высоких потолков. Пол был устлан белоснежной плиткой, белые стены отражали свет потолочных осветительных панелей, заставляя щуриться от яркости, а белоснежный потолок был покрыт чуть заметным серым узором, вроде волн.

Всё пространство у противоположной от входа стены было заполнено белыми — опять! — колбами с кушетками, вроде аппаратов компьютерной томографии у нас на Земле — только более вытянутые. Возле каждой из колб, справа, находился вытянутый, этакий «компьютерный стол», заставленный мониторами и рабочими местами для операторов. Каждая из подобных блоков-секций — стол и колба перед ним — была отделена массивной перегородкой с возможностью изоляции от внешнего мира, судя по тому, что одна секция была наглухо закрыта металлической переборкой.

Напротив подобных комнат расположились рабочие столы персонала, лавочки для раздевания, несколько кушеток в углу… и охрана. Аж двадцать рыл. Вот интересно — это ради меня так расстарались или в принципе так принято? Может как раз ради того «пациента», что наверняка пребывал в единственной закрытой комнатке? Мы прошли в самую дальнюю от входа секцию. Нас уже ждали.

— Нур Трим! — в притворном восхищении расплылся в улыбке этакий профессор, лет сорока на вид, вставая из-за стола. Уже значительно тронутые сединой волосы, чуть дряблые щеки и морщинистый лоб, показывали преклонный возраст и, вероятно, опыт. Облаченный в белый медицинский комбинезон и сенсорные очки с разнообразными функциями, судя по мелькающим на них надписям, он создавал впечатление доброго доктора Айболита — особенно учитывая преклонный возраст. Не удивлюсь, если на деле вивисектор какой-нибудь. — Рады вас видеть!

Я кивнул в знак приветствия, попутно отметая в голове вопрос касательно его возраста: скорее всего не любит процедуры омоложения.

Всего в комнатке было три индивида, сидящих за столом. Помимо «профессора», здесь сидел угрюмый, молчаливый солдафон, судя по значкам занимающий одно из высших чинов. Точнее определить не удавалось — не силен в имперских званиях. Смерив меня подозрительным взглядом, он покосился на радушного профессора, но промолчал, уставившись в один из мониторов перед собой. Короткая стрижка «под горшок» и суровое лицо вояки затрудняли определение его возраста — как тридцать, так и все пятьдесят. Последний индивид заслуживал особого внимания — относительно молодой, по меркам Содружества, парень лет тридцати в мешковатом синем комбинезоне что-то быстро читал, переводя взгляд с одного монитора на другой. Бросив на меня короткий взгляд, он коротко кивнул, сразу же возвращаясь к прерванному занятию.

«А это местный айтишник значит…» — отметил я. Вслух спросил:

— Нужно раздеваться?

— Нет, что вы, — профессор вновь расплылся в улыбке. — Сейчас уважаемый нур Стант всё приготовит. Пока укладывайтесь на кушетку, — он по-доброму указал ладонью. — Вы знаете, зачем вы здесь?

— Проверить мою лояльность, не шпион ли я? — я хмыкнул, укладываясь на ложе, расположенное на уровне моего бедра. Тауро тем временем занял место возле вояки, тихо шепнув ему что-то. Тот молча кивнул.

— Всё верно, уважаемый! Вы же будете с нами сотрудничать, правда? — вежливо протянул доктор таким тоном, что мне сразу стало понятно: точно вивисектор.

Так обычно спрашивает палач пленника, будет ли он сопротивляться допросу, тем самым предоставляя пыточных дел мастеру возможность применить весь свой арсенал.

— Естественно, нур, — вежливо отозвался я, внутренне передергиваясь. Сердце начало ритмично долбить в грудную клетку и отзываться аж в горле: страшно, м-мать его дери.

Не прошло и минуты, как всё тот же врач — так и не представившийся — произнес:

— Всё, сейчас начнется сеанс. Приготовьтесь!.. — и издал тихий смешок, от которого по спине пробежал табун мурашек.

Голос подал Стант — тот самый «айтишник», настраивавший аппаратуру:

— Сейчас вас загрузит в капсулу. Вначале ничего не будет происходить, — он говорил быстро, разрывая предложения на середине и запинаясь. — Затем тело отключится, но вы не пугайтесь. Это нормально. И… потом отключатся рецепторы. Затем вы останетесь в пространстве, где ничего нет… Главное…

— Врубай уже! — впервые подал голос вояка, потеряв терпение.

— Да, да, хорошо… — парень стушевался и в следующую секунду тихое жужжание привело аппарат в действие.

«Даже руки не связали… а если бы я сопротивлялся?..» — пронеслась отстраненная мысль. Впрочем, вояки за пределами комнатки разгуляться не дадут. Да и, полагаю, особо опасных ребят сюда конвоируют в наручниках.

Кушетка медленно задвинулась в колбу. У ног раздался тихий пшик. Бросив взгляд, я убедился, что теперь я загерметизирован.

«Надеюсь сюда поступает кислород и система его передачи исправна… не хотелось бы задохнуться…» — паническая мысль отозвалась ещё более учащенным сердцебиением. Дернувшись было призвать Силу, чтобы успокоиться, я вовремя осадил себя, начав делать простую дыхательную гимнастику. И главное — мысли. Мыслями я был далеко, не думая о чем-то постороннем. Если что-то и проскальзывало лишнее, то это так слабо ощущалось мной самим, что аппаратура и подавно не должна это засечь. Надеюсь… Неожиданно пришло понимание, что тела уже нет. И картинки нет. Вокруг только пустота.