Чтение онлайн

Через узкую щель я увидел полоску стены прихожей, оклеенную бежевыми обоями. Почувствовал запах жареного лука и слабый аромат духов «Ландыш серебристый». Услышал громкое шипение жира или масла (на газовой плите в кухне) и звучавшие в квартире голоса (там, где по моим прикидкам находилась гостиная). Голос директора Колхозного рынка звучал громко и грозно. Рамазанов начал беседу с хозяином квартиры с «наезда». Я слушал его слова — всё ещё улыбался. Хотя в разговоре мужчин не проскакивали ни шутки, ни ироничные высказывания. Наиль Рамазанов нападал (пока лишь устно), а Наташин отец защищался (неуверенно, с заметной обидой в голосе). Первые же их фразы убедили меня в том, что я не ошибся в своих умозаключениях.

«Спорили два мужика…» — говорил «тогда» на суде сосед Тороповых. Я вдруг подумал, что этому соседу-пенсионеру несказанно повезло в том, что он жил во втором подъезде и не попадётся мне сегодня под горячую руку. Я отметил, что голоса Наиля Рамазанова и моего младшего брата совершенно не походили друг на друга. Найти в них схожесть мог лишь желавший Кириллу зла негодяй или старый маразматик, которому я с удовольствием бы прописал лечение поркой. Я не видел, но представлял, как сейчас всё больше сутулился (будто под давлением обвинений Рамазанова) отец Наташи Тороповой. Вспомнил тот яростный взгляд, каким прожигал меня бывший муж Маргариты Лаврентьевны во время нашей с ним стычки около ресторана «Московский».

Я снова скривил губы в улыбке. Прислушивался. Выделил из разговора-спора мужчин фразы, звучавшие для меня сейчас, как слова-триггеры. «Билет», «деньги», «двадцать тысяч», «автомобиль», «Москва». Сделанные мной ещё в прошлом месяце предположения с каждым новым словом споривших в квартире мужчин всё увереннее обретали статус фактов. Я стоял около чуть приоткрытой двери неподвижно, будто изображал восковую фигуру. Мысленно отметил, что разговор мужчин в квартире уже вышел за рамки спора и стремительно превращался в ругань. Голоса становились громче — теперь к ним уже наверняка прислушивался не только я, но и готовившая в кухне обед Наташа, и её младший брат, и скучавший в соседнем подъезде Наташин сосед-маразматик.

Страсти в квартире стремительно накалялись. Наиль Рамазанов не выбирал выражений: сыпал на своего оппонента оскорблениями и угрозами. Его голос звучал оглушающее, походил на раскаты грома. Мне показалось странным, что слушавший их сейчас за стеной пенсионер не воспроизвёл их на суде дословно: наверняка Наташин сосед страдал от старческой забывчивости и от провалов в памяти. Я чуть сильнее приоткрыл дверь. Прислушивался. Отметил, что Наташин отец поначалу только оправдывался. Но теперь он уже и огрызался. Я услышал, как мужчины обменялись упрёками, выраженными в непредназначенных для детских ушей словах. Мне показалось, что виноватым себя хозяин квартиры не считал — в его голосе проскакивали ноты обиды и возмущения.

Промелькнули в ответах Наташиного отца и угрозы. Они и послужили катализатором для дальнейших событий. Голоса в квартире внезапно стихли, будто мужчины перешли от слов к делу. Я различил шум потасовки. Вслед за которым снова раздался торжествующий и грозный баритон директора Колхозного рынка. Голос хозяина квартиры ему ответил. Но сделал он это уже без былой уверенности, сменил дерзкие и грозные фразы на жалобы. Я задержал дыхание, сосредоточил внимание на раздававшихся в квартире звуках. Будто на студии звукозаписи отсекал от них посторонние шумы: крики телевизора и моё сердцебиение. Пауза в потасовке мужчин показалась мне слишком длительной — я подумал, что пришло время для вмешательства третьего участника.

Не ошибся, потому что услышал ту самую фразу, которую (как оказалось) сосед-маразматик воспроизвёл в беседе со следователем дословно. Это подала голос Наташа Торопова. Она решительно потребовала, чтобы гость немедленно покинул квартиру (не назвала его ни по имени, ни по фамилии). Заявила, что прямо сейчас позвонит в милицию. От угроз она немедленно перешла к действиям. Я услышал шарканье по полу подошв Наташиных тапок. Вообразил, как Торопова ринулась сейчас от порога гостиной в прихожую. В нарисованной моим воображением сцене она сжимала в руках морковь и кухонный нож (тот самый, которым в прошлой жизни её убили, и который нашли в вещах моего младшего брата). Рамазанов её грозно окликнул. От его шагов задребезжали стёкла.

Звук удара я не услышал. Но различил Наташин жалобный и испуганный крик (на суде говорили, что Наташу ударили по лицу). Уловил звуки падения Тороповой (и кухонного ножа) на пол. Рамазанов сопроводил их короткой образной фразой — я невольно дёрнул бровью и хмыкнул: оценил его чёрный юмор. Заглянул через щели в квартиру, увидел лежавшую на полу в прихожей морковь (очищенную лишь наполовину). Поискал взглядом нож — не нашёл его. Резко приподнял голову: рык Наташиного отца прозвучал действительно грозно. У меня в голове будто сработал таймер, завершивший свой отсчёт времени. Я толкнул рукой дверь (загрохотала металлическая цепочка). Увидел у стены Торопову (она приподнялась на локте, растерянно хлопала глазами).

Наташа заметила меня, замерла. Посмотрел на меня и выглядывавший из своей комнаты бледный от испуга белобрысый семилетний мальчишка. Я прошёл мимо него к мужчинам, сцепившимся в борцовских объятиях у порога гостиной. Те грохотали пятками по паркету, бились плечами о стены, плевали друг другу в лица оскорблениями. Бывший муж Марго явно превосходил Наташиного отца в габаритах. Но хозяину квартиры будто бы вкололи порцию адреналина: он сейчас не уступал в силе и напористости своему широкоплечему противнику. Кто из борцов совершил подсечку, я не заметил. Наиль Рамазанов и Наташин отец повалились на пол. Причём, вверху оказался хозяин квартиры. Он заламывал гостю правую руку. Но не видел, что левой рукой Рамазанов уже нашёл нож.

Я почти никогда не отступал от заранее намеченного плана. Но сейчас сделал исключение. Возможно, потому что мне в спину смотрели испуганные взгляды Наташи Тороповой и её младшего брата. Или же из уважения к Наташиному отцу, вступившему в схватку с обидевшим его дочь (превосходящим его по силе) противником. В суде говорили, что первые удары ножом хозяин квартиры получил в руку. Они идеально ложились в мой план. Вот только сейчас (за те мгновения, пока шагал по прихожей квартиры Тороповых) я их из него вычеркнул. Почувствовал, что и хлынувшей из Наташиного разбитого носа крови для моих целей будет достаточно. Подошвой ботинка я припечатал сжимавшие кухонный нож пальцы к паркету. Надавил на них всем своим весом — услышал глухое потрескивание костей.

Рамазанов заорал от боли. Он выгнулся дугой и сбросил с себя ослабившего вдруг хватку Наташиного родителя (тот испуганно вытаращил глаза и повалился вбок, громыхнув затылком и локтем о стену). Наиль нашёл моё лицо взглядом — в ту самую секунду, когда я склонился над его головой и нанёс по ней два добивающих удара. Силы я не пожалел: череп Рамазанова выглядел крепче, чем голова Венчика. Разбитый нос расплескал по сторонам кровавые брызги. Кровавые пятна заалели на полу, на бежевых обоях, на моей рубашке и на лице растерянно таращившего глаза хозяина квартиры. Рамазанов закатил глаза, его тело обмякло. Я мысленно поздравил себя с очередным нокаутом. Ногой отбросил в сторону выпавший из скрюченных пальцев нож. Тот отлетел к Наташиным ногам.

Торопова опустила на него взгляд, потом снова посмотрела на меня и спросила:

— Чёрный, а ты здесь как оказался?

«Похожий вопрос я сегодня уже слышал, — подумал я. — Меньше часа назад. От Кирилла».

Наташин отец размазал по своей щеке бурую каплю, судорожно сглотнул. Он дёрнулся, уселся около стены. Смотрел на стекавшие по лицу своего начальника (директора Колхозного рынка) кровавые струи. Сейчас он выглядел не таким спокойным и деловитым, как в ресторане «Московский» на дне рождения у жены директора продовольственной базы. И не столь же самоуверенным, как при нашей прошлой встрече около дома Светочки (тогда «Валера», молодецки распушив перья, наблюдал, как я беседовал с Ельцовой). На фотографиях в альбоме Котовой работавший водителем «большого начальника» Валерий Борисович Торопов тоже смотрелся не таким растерянным и напуганным, как сейчас — там он казался уверенным в себе преуспевающим мужчиной.