Чтение онлайн

Эйтаро невольно усмехнулся. Да уж, все может быть.

Он быстро направился к скале. Не рассчитал место выхода, в итоге оказался далековато от нужного места.

Йонри его уже ждал: ходил из стороны в сторону, заложив руки за спину.

— Думал уж, что ты заблудился, — заметил с обычным ироничным холодком. — Решил, что все уже.

— В последний момент я всё же решил прийти, — хмыкнул Эйтаро.

Йонри привел мысли в порядок и взял себя в руки, хорошо. Молодец. Ведь Йонри по прозвищу Лёд императора всегда знает, что холодная голова в тяжелых ситуациях нужна в первую очередь.

— Много народу знает, что ты ушел? — спросил Эйтаро.

Йонри качнул головой:

— Никто. Я позаботился об этом.

Эйтаро кивнул и сделал знак следовать за ним. В голубых глазах Йонри зажегся огонёк интереса. Ещё бы. Он никогда не бывал За Вратами. Без сомнений, с удовольствием бы посмотрел что там и как. Но сейчас не то время.

Поэтому перешагнул невидимую черту и потянул Йонри за рукав. Тот только шумно выдохнул. Эйтаро краем глаза глянул на товарища. Он смотрел по сторонам широко раскрытыми глазами.

В этот раз все пространство было… белым. Серебристые тени вокруг безостановочно двигались и протягивали руки к обоим сейваненам. Следы от чьих-то ступней, кривых и неправильной формы, появлялись и тут же исчезали. Казалось, словно невидимые существа кружили возле них, но при этом не собирались показываться.

Эйтаро в считанные секунды преодолел расстояние до города. Он уже знал, куда идти, поэтому можно было не задерживаться.

Некоторое время Йонри молча смотрел на город.

— Что думаешь? — спросил Эйтаро.

— Мне это не нравится, но надо идти. Сила по ощущению очень похожа на ту, которая меня оттолкнула при поиске.

Эйтаро криво усмехнулся. Значит, верное направление.

— Придумал, как сюда заходить? — спросил Йонри.

— Попробуем мою защиту, — произнес Эйтаро, прищурившись, внимательно глядя на дорожку, по которой можно войти в город со стороны домиков. Ворота — это слишком нагло, хоть, конечно, и бесстрашно.

Покинув территорию За Вратами, они оказались перед тускло светящимися стенами и дорогой.

Йонри передернул плечами.

— У меня чувство, словно очень долго жгли что-то очень нечестивое, а потом собрали пепел и построили из него город, предварительно наполнив могильным светом.

— Похоже на то, — сказал Эйтаро и поднял руку.

Черная рёку покорным зверем ласково зашипела, обвилась вокруг него, пряча от посторонних глаз. Эйтаро коснулся руки Йонри, сила потекла по другу, окутывая и его.

— А это… необычно, — вдруг странно улыбнулся Йонри. — Как будто обернули в тёплый мокрый шёлк.

— Буду знать, как другие чувствуют шиматтову рёку, — заметил Эйтаро и сделал шаг вперед.

Он не смотрел на Йонри хотя бы потому, что был несколько сбит с толку. В словах и интонации того не было и намека, что есть неприятные ощущения. Но ведь шиматта — это проклятый. Это то, чего боятся и не хотят связываться. Но реакция Йонри… или просто потому что это именно Йонри?

Мысли были дурацкими, но это хорошо отвлекало от того, что они проходили. Не хотелось смотреть на стены и пустые провалы окон. Вызывали дрожь камни, которыми были выложены дорожки — станешь и пропадешь. Пугали вывески у лавок, от которых осталась одна оболочка, а пустые полки создавали впечатление, что тут продавалось что-то похуже потерянной жизни.

«Странные ассоциации, — подумал Эйтаро. — О чем только не приходится размышлять… Люблю свою работу».

Пусть официально он мертв, но сейванен — это состояние души. Поэтому тут просто так от этого не избавиться.

— Мерзкое место, — пробормотал Йонри. — Смотри, там ещё какой-то парк. — Он указал вправо, чуть в сторону от покосившихся чайных домиков. — Дорога проходит мимо него.

Эйтаро неразборчиво выругался, поминая всех богов и Тех, Без имени.

Чем ближе они подходили к парку, тем более жуткой становились обстановка. Деревья и кусты стояли в онемении, будто ветер их намеренно обходил стороной. Просто мертвые растения. Даже лепестки хризантем замерли, не двигаясь. С ума сойти…

Подошла Йонри шаркнула по камням. Он резко остановился.

— О боги… — хрипло выдохнул. — Эйтаро, это… это же не деревья.

Эйтаро поднял взгляд и почувствовал, что горло перехватывает железным обручем и сдавливает, вытесняя всю возможность дышать. Нет, этого просто не может быть.

— Не… деревья, — подтвердил он плохо слушающимися губами.

Два дня — слишком маленький срок, чтобы понять, как поступить в сложившейся ситуации.

Коджи прекрасно это понимал, но не мог назвать срок больше. Аска смотрела не просто с надеждой, Аска ждала от него ответов на вопросы.

Не хотелось признавать, что он понятия не имеет, с чем ей довелось столкнуться. По описанию существо не подходило ни к одному виду демонов, которые он знал.

Обсуждение с Тэцуей тоже не дало особых плодов. Старший брат задумался, некоторое время вообще ничего не отмечал.

Коджи отметил, что в свете всего одной свечи он кажется сам не совсем человеком. Что-то происходит с чертами лицами. Может ли быть тому виной рёку шиматты? Кстати, интересно, где сейчас Эйтаро?

Воспоминания о смотрителе императора, потерявшим всё в один миг, но в то же время обретшем власть и силу, о которых могут только мечтать.

Правда, стоит ли мечтать о том, что может свести с ума?

— Не лезь в это, — вдруг мрачно произнес Тэцуя, глядя на огонёк свечи.

Свет подчеркивал резкость его черт, особенно четко прорисовывая складку у рта и между бровями. Да и седины в волосах стало больше.

«Если будет идти такими темпами, то ещё немного, и он будет белым… как цвет рёку нашего исчезнувшего клана», — подумал Коджи и тут же отогнал неуместные мысли.

— Почему? — спросил он. — Думаешь, существо нацелено на меня?

Последнее прозвучало одновременно иронично и горько. Ну глупости же… Как оно может быть нацелено? Ерунда какая-то.

Тэцуя перевел на него взгляд.

— Я не знаю. А Мии видений не было. Вообще никаких. Поэтому не надо лезть туда, куда не звали.

Коджи показалось, что сейчас перед ним находится вовсе не родной брат, а кто-то совершенно другой. А ещё… совсем не в характере Тэцуи сначала думать о себе, а потом о людях. Обычно именно люди стояли на первом месте. До последнего момента этими людьми были ученицы школы Годзэн.