Чтение онлайн

— Что еще за пацан?

— Не знаю, я подумал — может сынок кого из них?..

— Может, — согласился я и въехал на территорию поселка.

На углу его главной улицы и переулка, где стоял дом Третьяковского, я оставил «Волгу» и направился туда, где горел одинокий фонарь. Там, за пределами освещенного пятачка урчал движком, выбрасывая в промозглый воздух выхлопную гарь, грузовик с брезентовым тентом. Возле него топтались трое. Двое в прорезиненных плащах с низко надвинутыми капюшонами, пытались согнуть в бараний рог третьего — в черном. Все трое, тяжело дышали, шаркая подошвами по асфальту, но явно старались не шуметь. Я подошел ближе. И в этот момент, тот, в черном, вдруг вырвался из рук нападавших, но поскользнулся и упал на спину. Двое в плащах опять накинулись на него.

— Отставить! — гаркнул я, на мгновение воскресив в себе капитана Данилова.

Подействовало. Возня немедленно прекратилась. Двое в плащах отпустили свою жертву, и уставились на меня, я мельком подумал, что эти парни знакомы с воинской или какой иной дисциплиной, и у них сработал рефлекс подчинения. Третий остался лежать в луже. Я неторопливо обошел его, чтобы встать между ним и неизвестными молодчиками.

— Что здесь происходит? — все тем же начальственным тоном осведомился я.

— А шел бы ты своей дорогой, козел, — отозвался один из молодчиков. — Пока рога не пообломали.

— Подобру-поздорову, — добавил второй.

Судя по голосам, молодые парни. Вряд ли это случайные хулиганы, скорее всего либо менты, либо гэбэшники. В штатском. Я мысленно прикинул свои шансы, устою ли, если эти двое, кем бы они ни были, разом на меня кинутся? С одной стороны, поднимать шум им явно не с руки, а с другой, кто их знает, вдруг у них в карманах по стволу? Шмальнут сквозь плащ, подхватят неизвестного третьего, швырнут в кузов и поминай, как звали. А на утро милиция обнаружит хладный труп бывшего филзрука Данилова. Полковник, конечно, будет в ярости, и достанет убийц своего «лучшего секретного сотрудника» хоть из-под земли, но будет ли мне от этого прок? Ни малейшего. Нет, если уж драться то так, чтобы победа осталась на моей стороне.

— На золотом крыльце сидели, — послышался вдруг тонкий детский голос, — царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной. Кто ты будешь такой? Отвечай поскорей. Не задерживай добрых людей!

Как ни странно — считалочка подействовала.

— Сапожник! — буркнул один из молодчиков.

— Портной! — сообщил его напарник.

— Брысь отсюда! — потребовал голос, раздающийся из темноты.

Молодчики разом, словно автоматы, повернулись к мне спиной, запрыгнули в кабину грузовика, который, взревел двигателем, завизжал буксующими на скользкой мостовой покрышками и рванул с места. Я повернулся к человеку в черном, тот приподнялся на локте, собираясь встать. Тусклого света от уличного фонаря оказалось вполне достаточно, чтобы разглядеть лицо лежащего в луже. Он тяжело дышал, пытаясь открыть глаза. На бледной голубоватой коже явственно проступали фиолетовые пятна вокруг глаз. Все-таки успели ему накидать по физии.

— Евграф Евграфович, — удивленно произнес я. — Кто эти подонки?

— Помоги подняться, — пробурчал он.

Я подхватил его под мышки и водрузил на ноги.

— Тимка! — окликнул Третьяковский кого-то.

Послышались шлепки ног по лужам. Я оглянулся. Из темноты в круг света вышел пацан.

— Фирсов? — удивился я. — Ты-то что здесь делаешь?

— Он ко мне приехал, — объяснил Граф.

— Вместе с этими? — спросил я.

— Они меня подвезли, — проговорил ученик восьмого «Г» класса Тимофей Фирсов. — Спросили, не знаю ли я где живет писатель Третьяковский, я сказал — знаю, к нему и еду… Я ж не знал…

— Ладно, отведите меня в дом, мне надо выпить и отлежаться, — пробурчал лжеклассик.

Мы с Тимкой отвели его в дом брата, я отправил ученика на кухню, ставить чайник, а сам помог Графу снять мокрую одежду. В городе было сухо, но в поселке, судя по лужам, недавно прошел дождь. Нынешний хозяин писательского дома самостоятельно добрался да ванной, вымылся, и вышел уже в халате. Если бы не синяки, выглядел бы он совсем неплохо. В гостиной Третьяковский лег на диван. А я достал из бара бутылку вермута, налил ему и себе. В комнату вошел Фирсов с чайником. Поставил его на столик и снова ушел на кухню.

— Ну так что тут произошло? — снова спросил я. — Якушин, охранник на воротах, сказал, что ты сам велел пропустить этих дуболомов.

— Верно, — кивнул Граф. — Потому, что они знали пароль.

— А Тимка тебе зачем?

— Ты забыл, что я куратор проекта?

— Не забыл, но не знал, что ты контактируешь с пацанами.

— Контактирую. А как мне еще узнавать о том, что происходит? С Шульц мне нельзя иметь дело, она меня мигом раскроет, а парни твои надежнее любого из взрослых. Ну, может, кроме тебя, конечно.

— Оставим комплименты. Я — не барышня, — сказал я. — Чего от тебя хотели эти типы?

— Информации, конечно, — ответил брат писателя. — Вернее, они хотели доставить меня к тому, кто хочет получить сведения о проекте.

— И кто же — это?

— Понятия не имею. Совершенно новая для меня фигура в игре.

— Может, это Курбатов?

— Если это он, то дело плохо, — пробормотал Граф. — Значит, он меня вычислил, а следовательно, я провалил операцию.

— Не хнычь, — сказал я. — Завтра я буду точно знать — Курбатов это или нет.

— Ты что-то придумал?

— Придумал, расскажу сейчас, только помогу Тимке с чаем.

Подлив пострадавшему еще вермута, я отправился на кухню, где ученик мой позвякивал чашками.

— Я хочу спросить тебя, Фирсов, — в лоб спросил я, — что за считалочка такая, после которой два здоровенных лба слиняли, как паршивые собаки.

— Да нормальная считалка, — пожал плечами пацанчик. — Просто ее надо произносить ПРАВИЛЬНЫМ голосом.

— Ну вот произнес ты ее правильным голосом, а удрали-то они почему?

— Потому, что я «король», а они оказались «сапожником» и «портным» и обязаны подчиниться «королю».

— Да, ребятки, с вами не соскучишься… — проговорил я. — Выходит, эта считалочка, если ее произносить правильным голосом, служит своего рода системой распознавания и подчинения?

— Ну типа того…

Я помог ему перетащить в гостиную заварочный чайник, чашки, блюдца, сахарницу и горку бутербродов. Лжеклассик показал нам на них, дескать, лопайте, гости дорогие, а сам опять присосался к вермуту. Бросил он пить, как же. Некоторое время мы пили, кто чай, кто покрепче, закусывали бутерами. Не понятно было, как сложится дальнейший разговор. Можно ли рассказывать мне о своих планах на завтра при школяре, да и им, может, не нужны лишние уши, но когда мы перекусили, Третьяковский пробормотал:

— Ну теперь можно и поговорить. Полагаю, нам нечего друг от друга скрывать. Начинай ты, Тимка!

— В субботу мы опять играли в «Процесс», — начал пацан, оглянувшись на меня, он счел нужным объяснить. — «Процесс» — это придуманная фирма, которую как будто бы создали инопланетные пришельцы. Группа испытуемых делится на самих «пришельцев», «переводчиков», то есть, ученых, которые обрабатывают информацию, поступающую от «пришельцев», дальше идут — «рациоанализаторы», они на основе полученной информации создают новые устройства, которых нет на Земле, «изготовители», они делают прототипы этих устройств, «торговцы», которые продают патенты другим фирмам, «кайманы» — мафия, которая пытается украсть прототипы, и «лозоходцы» — контрразведчики, пытающиеся разоблачить «пришельцев».