Чтение онлайн

— Ната?

Ответом была молчание и тяжелое дыхание. Я присел рядом, обнял и привлек к себе. Она доверчиво положила головку мне на грудь. Я прикрыл ее одеялом. Под рукой прощупывались косточки измученного лишениями подростка — меня захлестнула жалость…

— Наточка…

Я погладил ее волосы и смутился — вдруг она меня услышала? Но девушка уже спала очень крепко, не реагируя более ни на что… Постепенно усталость сморила и меня.

Проснулся я оттого, что почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Ната сидела на коленях и изучала мое лицо. В ее глазах появилась непонятная жесткость, уголки губ скривились. Казалось, что она хочет или расплакаться, или, наоборот — ударить. Я потянулся.

— Ты проснулся?

— Вроде того… А ты давно?

— Нет. Недавно.

Она отвела взгляд в сторону — я увидел, что она с вожделением смотрит на мешок.

— Ната, потерпи немного. Мне не жалко… Но тебе сейчас вредно. Нельзя после голода есть сразу много. Особенно — мясо.

— Я понимаю.

Она отвела глаза. Скрепя сердце, я поднялся. Следовало что-то решать. Мне казалось, что спуск должен был быть где-то к западу — и ошибка могла дорого обойтись. Сам черт бы запутался среди этих подтопленных пространств. Воды на дне Провала, оказалось куда больше, чем там, на поверхности «верхнего» города. Наверное, это объяснялось тем, что она попадает вниз сразу из двух мест — со стороны водопада, и из болота. Со временем, весь «низ» может быть затоплен ею, до самого подножья обрыва. Я еще представил себе свою прошлую дорогу… Нужно найти место, где оставил канат. Кроме того, следовало быть осторожным — в отличие от моего плато, в этом городе водились хищники. Стая серых трупоедов могла нас настичь в любой точке, а принимать бой, когда за спиной почти лишенная сил, девочка, губительно для обоих. Было даже странно, что нам удалось так далеко отойти от озера и ни разу не подвергнуться нападению этих уродов.

— Мы пойдем вдоль подножия. Я, кажется, забыл, где оставил веревку… Но я вспомню! Там мы отдохнем — немного. А потом, станем подниматься наверх. Не спрашивай, пока, как… Я и сам не знаю. Ты согласна?

— Дар, — Она спокойно посмотрела на меня своими лучистыми теплыми глазами. — Как ты скажешь, так и будет. Я же не маленькая девочка, меня не нужно уговаривать. Если так лучше — значит, так и буду делать. Ты — мужчина. А решения и должен принимать мужчина.

Я сглотнул, покачав головой — никогда раньше не слышал подобных слов ни от одной женщины, с кем меня когда-либо связывала судьба. И было очень непривычно услышать такое от подростка…

Она следовала за мной почти след в след — я даже заинтересовался такому умению копировать практически все мои движения. Увидев вопрос в моих глазах, она коротко пояснила:

— Скаутский лагерь. Тропа разведчика. Там так учили — повторять все шаги за тем, кто идет первым.

— А еще чему учили?

— Разжигать костер. Очищать воду. Находить свое местоположение. Готовить еду из того, что можно найти в лесу. И кофе варить…

Я фыркнул:

— Кофе… Это что, такая проблема?

— Нет. Когда он есть. А когда — нет?

— Как это?

Она повела рукой вокруг, но сразу ее опустила.

— Нет, сейчас не видно… А в лесу их хватало. Одуванчики. Если их выкопать — то, у каждого цветка есть небольшой корешок, как луковичка. Ее надо прожарить и размолоть. Потом просто заварить кипятком — все.

— И будет кофе?

— По виду и вкусу — похоже.

Я улыбнулся:

— Неплохо… А еще что ты умеешь? Нет, я не смеюсь — напротив. Вдруг, ты знаешь что-то такое, что нам обоим может пригодиться? Мне вот, в лесу жить не приходилось… Ходил, правда, как вольный турист — по горам. Но, давным-давно.

Она серьезно кивнула:

— В горах я всерьез тоже не бывала. По возрасту рано. Наш инструктор только обещал нас повести… Но я не успела.

По лицу девушки пронеслась легкая тень…

— А в лесу была два раза. Мне понравилось — там интересно!

— И сколько вас там было?

— Двенадцать. Наш класс не очень большой. Это потом, когда мне пришлось перейти в другую школу…

Она опять как-то скривилась, умолкнув, и я не стал расспрашивать больше, видя, что воспоминания не доставляют ей удовольствия. Она недавно потеряла все: родителей, друзей, близких. Пережила столько, что любому хватит на всю жизнь. Конечно, то же самое пришлось вынести и мне — но ведь она, совсем еще ребенок…

Ната снова споткнулась, и на это раз серьезно. Она со стоном схватилась за лодыжку, а я ощутил холодный испуг — если это перелом, наше положение станет совсем плохим.

— Ната!

Девушка держалась за ногу, кривясь от боли. Я встал на колени и взял ее стопу. Она, закусив губы, ждала, что я стану делать. Я расшнуровал ботинок и отбросил его назад — идти в них уже просто нельзя. Не удивительно, что она все время отставала и соскальзывала с камней. Ната испуганно спросила:

— Ты станешь дергать, да?

— Я не сумасшедший… Ты сама не дергайся — я хочу посмотреть.

— Я умею терпеть боль… Если надо — дергай.

У меня вертелся в голове вопрос: когда ты этому могла научиться? Но я промолчал, занявшись тем, что стал стягивать с ее ноги вконец порванный носок. Кожа в месте сгиба несколько посинела — я отнес это за счет холода — а сам лодыжка чуть опухла. При прощупывании она морщилась, но не стонала — Ната, на самом деле, могла терпеть! Конечно, это оказался не перелом, но и растяжение тоже не входило в мои планы. Увы, но идти самостоятельно она уже не могла. Ната все поняла по выражению моего лица и сразу сказала:

— Я смогу сама!

— Да? А как?

Она смутилась. Положение становилось очень серьезным… А мы ведь еще даже не нашли место подъема! Я поискал глазами, собираясь выбрать для нее палку, чтобы она могла опираться при ходьбе. Попытка провалилась, едва она сделала шаг. Стала терять равновесие, и я поймал девушку, прежде чем она упала на землю. Поймал… И не стал отпускать. Вместо этого отбросил шест и поднял ее на руки. Ната широко раскрыла глаза, но промолчала — она, по-прежнему, предоставляла мне право все решать самому. Ощущая ее малый вес, я слышал и биение сердца — удивительно ровное и спокойное. Я не делал попыток ее опустить, и Ната не выдержала первой:

— Тебе тяжело, наверное…

— Пока — нет. Ты легкая… мне даже приятно… тебя нести.

Я запнулся — не признаваться же ей, что сквозь рванье и грязные тряпки почувствовал девичьи формы… Однако, в таком положении скакать по кочкам и преодолевать загромождения из руин, было, и в самом деле, несподручно… Ната сразу это заметила:

— Ты, конечно, сильный… Но так не сможешь нести меня все время!

— Не смогу, ты права. Есть выход. Давай садись мне на шею!

— Куда?

Не церемонясь особо, я остановился и встал перед ней на колени. Ната не успела ничего сказать — я сам запрокинул ее ногу на плечо, и, поднырнув под вторую, поднялся. Такой способ передвижения оказался лучше первого — у меня частично стали свободны руки. А я не хотел быть застигнутым врасплох…

Ната, справившись со смущением, стала помогать мне, выбирая путь с высоты. Так прошло с пару часов. Мы уже порядком отмахали вдоль отвесной стены — и пока никаких признаков спуска. Хоть она и весила, как второй мешок, но, тем не менее, даже это давало о себе знать — все чаще я стал избегать крутых подъемов и спусков, старался обходить большие трещины, не рискуя их перепрыгивать. Ната, ощутив мою усталость, спокойно произнесла:

— Дар, опусти меня на землю.

— Зачем?

— Я устала. И вообще… Мне надо.