Чтение онлайн

Двадцать узлов. Руки начинают неметь, тело наливается грузом, словно превращается в мешок, и тянет вниз. Тридцать. Сорок — рукоять меча вдруг возникает перед носом — ножны сдвинулись, а убрать их назад нет возможности! Пятьдесят. Шестьдесят — дрожь по всему организму. Внезапная слабость — оторвался от стены и посмотрел в стороны, на остающиеся внизу руины, сплошь покрытые укрывшим их ковром пепла. Семьдесят… Узел за узлом, выступы в почве, выемки, впадинки… Все, что угодно, лишь бы поставить ногу, зацепиться, отдохнуть хоть немного. Восемьдесят — пот льется градом, все мешает…

— Держись!

До меня донесся голос Наты — словно из глухого колодца. Я стиснул зубы — как она могла догадаться, что именно сейчас мне нужна помощь? Вопреки расхожему мнению, бодрости мне ее оклик не добавил. Но появилась злость на самого себя: время летело, и с минуты на минуту внизу окажутся псы из недобитой стаи! Восемьдесят пять! Девяносто!

Это было в десять раз хуже, чем спуск! Тогда я только боялся, что сорвусь — а теперь, вообще не знал, смогу ли достичь того места, за которым закончится этот бесконечный подъем. Но, ведь там, внизу — там еще оставалась Ната! И на всем свете нет ни единого человека, способного вытащить ее оттуда — кроме одного. А он, почти полностью обессилев, сцепил пальцы на узле и не мог оторваться от него и найти силы, чтобы подтянуться еще немного… Девяносто. Девяносто. Девяносто…

Я больше не мог. Обхватив заранее приготовленным ремнем канат, дрожавшими пальцами стянул его потуже и повис, опираясь ногами на нижние узлы. Волей-неволей, стал смотреть вниз — и от увиденного холодная дрожь прошла по всему телу… Громадная, просто невозможная высота… Руины — до самого горизонта. Темный лес, в который я не решился пройти. Далекие озера — одно из них приютило девушку на три месяца этой страшной жизни… Как там она? Я посмотрел вниз — подножье стены стало таким далеким, что я на мгновение растерялся, не заметив вначале Нату, крошечной точкой примостившуюся среди камней. Я вдруг понял, что перестал бояться — или, сама высота стала уже такой, что особой разницы, десять иди двадцать метров, не играло роли. Переломать все кости, можно и с трех…

— Да. ар! …то …лучи. ось?

Я нагнул голову. Ната, встав с камня, смотрела на меня, прислонив ладонь к глазам.

— Все в порядке! Я сейчас!

Вряд ли она услышала полностью — ветер относил звуки в сторону. Но она кивнула — догадалась. Я махнул ей рукой и опять похолодел, на этот раз от испуга совсем иного рода! Всего метрах в ста от нее, по камням, крадучись, быстро перебегали несколько знакомых силуэтов…

— Ната! Ната!

Она услышала и выжидающе замерла.

— Поднимайся! Поднимайся сама! Быстрее!

— Я… е… огу!

— Там — собаки! Сможешь! Я тебя вытащу! Быстрее!

Я не стал уточнять, что и как… Но ее не пришлось долго уговаривать — она все прекрасно поняла. Ната проследила за моей рукой и сразу вцепилась в конец каната. По тому, как он натянулся подо мной, понял — девушка решилась…

Давая ей возможность забраться повыше, я висел, не делая попыток дальнейшего подъема. Прошло несколько томительных минут — канат натянулся до предела, и, судя по рывкам, Ната успела забыть все мои наставления… Теперь все зависело от того, выдержит ли он такой груз. Падение означало неминуемую смерть. Даже если не разобьемся вдребезги — собаки, мечущиеся в бессильной злобе, внизу, порвут нас на куски, едва мы коснемся камней у подножья. Нужно хоть на немного облегчить вес…

Я уже прикидывал, что можно сделать. Во время наших коротких остановок нарубил коротких колышек, слегка заостренных и аккуратно уложенных на дно мешка. Достать их не столь сложно — я мог освободить одну руку, продолжая второй крепко держаться за канат, кроме того, подстраховался ремнем, продев его в один из узлов. Колышки предназначались для вбивания в породу. Я бы предпочел железные, но выбирать не приходилось. Во время спуска я намеренно присматривался к тому, вдоль чего приходилось «лететь». И, хоть в основной своей части обрыв напоминал скалу, почти монолит — кое-где, можно попытаться вбить такой вот крюк… Если удастся — смогу опереться на него одной из ног. Хоть, что-то…

Ната поднималась около получаса, почти не делая перерывов. Для ослабленной девочки, после месяцев вынужденного безделья и отсутствия тренировок — более, чем круто… Но, я рано радовался. Вскоре дерганье каната прекратилось. Девушка исчерпала свои возможности до конца. А до верха еще так далеко!

Я клял себя последними словами — предусмотрел все, кроме главного! Как я намеревался спасать тех, кого хотел найти? А, если бы это оказался и вовсе, искалеченный человек? Втаскивать?

Решение пришло, когда я понял, что тишина затянулась. Отцепившись от основного каната, я решительно подвесил мешок и оружие на вбитый колышек, а сам, ухватившись за страховочный, начал спускаться вниз. Спуск — не подъем, и я даже не заметил, как оказался подле дрожащей девушки.

— Ната. Ната!

Она кивнула — «Мол, вижу!», но, вцепившись в узел обеими руками, продолжала висеть.

— Если ты не станешь подниматься — устанешь еще больше! Ты ведь отдохнула? Отдохнула… И ветер нам помогает — дует не сбоку и не сверху вниз! Он прижимает к стене — заметила? Давай, понемногу… Руку в узел, ногу в узел. Не торопись… Я подхвачу тебя, если сорвешься. Ну… Пожалуйста…

Ната, видя, что я внешне спокоен, собралась с силами и расцепила пальцы. Она стала подниматься — не так прытко, как в начале, но, хоть так…

Мне это давалось гораздо труднее. Я старался поменьше напрягать основной конец, но втаскивать себя по скользкому страховочному, без узлов — еще тот подвиг… В конце концов, мне тоже пришлось ухватиться за узлы — руки просто не могли больше держаться.

— Дар… Я постараюсь. Тебе лучше подняться вперед! А если я остановлюсь — не бойся. Я просто посижу так… И, дальше.

— Точно?

— Да.

— Хорошо.

Смотреть вниз стало не страшно — слишком высоко. Кроме того — темная громада обрыва даже как-то успокаивала, притягивала, словно обещая помочь, если что…

Выполнив ее просьбу, я гораздо быстрее поднялся вверх — сказалось ли, желание поскорее закончить эту эпопею, или, открылось пресловутое, второе дыхание. До верха оставалось не более десятка метров — ничто, по сравнению с тем, что осталось позади! Я даже не заметил, когда ухватился руками за камень, на котором находилась шкура, предотвращающая перетирание каната. Быстро выхватив их мешка последний кусок веревки — моей неприкосновенный запас! — я набросил петлю на ближайшую скобу, благо, бетонные плиты устилали край обрыва во множестве, а свободный намотал на пояс. Получив эту поддержку, мог, уже без боязни, тянуть Нату к себе.

— Дар. ар… Все… Больше… не. т!

— Держись! Я тащу!

— …авай!

Ветер, который вдруг предательски усилился, отнес ее ответ от меня. Но она не могла не понять… Впрочем, мы обо всем договорились заблаговременно. Ната, в момент крайней усталости, должна обвязаться страховочным канатом вокруг талии. Таким образом, я надеялся обеспечить ей хоть какую-то поддержку, когда руки девушки окончательно ослабнут и не смогут ее больше удерживать.

От верхнего края, где я залег, и до Наты — метров сорок. Много… По натянувшейся страховке стало ясно, что она выполнила наше условие и готова к подъему. Но уже не сама! И только я, уже оказавшийся за чертой от бездны, способен ей помочь выбраться оттуда. И тогда я стал подтягивать оба каната на себя, перехватывая поочередно, за узлы — первый, второй — наматывая на каменный выступ. Это продолжалось бесконечно! Круги плыли перед глазами, становясь из синих — желтыми, а потом — красными… Из-под ногтей сочилась кровь — перчатки давно порвались. Еще немного… Чуть-чуть!