Чтение онлайн

Очень быстро общий труд сблизил всех обитателей селения. Легко и быстро вписалась в наш коллектив Джен — она, вообще, оказалась заводной девушкой, всегда готовой прийти на помощь каждому нуждающемуся — что бы он ни просил. Но, охоту предпочитала всему — так же, как и Ульдэ, которая, по-прежнему, дичилась всех остальных, не делая исключений для женщин. Я не мог забыть ее страсти, предложенной в тени дерева, когда мы выручали Ладу… Дикая грация девушки, ее некрасивость и полу отчаянное признание — все это отложилось в памяти и порой сильно возбуждало. Но представить ее третьей женой? Более чем абсурд… я очень хорошо понимал, чем это может закончиться — практически неконтролируемая в своих эмоциях, она могла натворить много дел, решись я на связь с ней! Это далеко не Чайка, желание которой я удовлетворил в ее землянке — смуглолицая и узкоглазая охотница не смогла бы долго держать втайне нашу близость. И тогда это плохо закончится для всех. Ульдэ — и я был в этом уверен! — стала бы претендовать на свое место в нашем доме…

Птаха — та быстро сдружилась с Немым. Они, вообще, походили друг на друга — по росту и характеру. И, хоть меж ними сильная разница в возрасте — смешливая и неугомонная Птаха оказалось даже старше Лады! — тем не менее, мальчик, оставшийся практически один, не считая сильно привязанных к нему Бена и Салли, души не чаял в своей новой подружке. Был только один недостаток — стоило Птахе, что-либо увидеть — и все, что замечали ее живые глаза, мигом превращалось из мухи в слона. Способность преувеличивать услышанное и увиденное, в ней соседствовала с такой же способностью, немедля все это выплеснуть на всех окружающих — и мы уже знали, что где твориться, едва только она появлялась с Немым, в любом углу заново строящегося форта.

Что касается мужчин — и они, постепенно, тоже стали равными участниками наших общих дел. Кроме Блуда и Клешни, в форт попросился Будда. Мы немного знали этого человека — пожалуй, единственного в долине, представителя Востока, если не считать безвременно погибшей Дины. Вернее, знал его я — случилось однажды пристать к их очагу во время недавних событий…

Он пришел не один — и я отметил для себя, что спутниками темноволосого и грузного охотника оказалось сразу три женщины. Что ж, представителей этой расы всегда отличало особенное пристрастие к противоположному полу! Будда был примерно сорока-пяти — пятидесяти лет, внешне довольно крупный и неуклюжий. Он скитался по всем прериям и не раз видел Сову — от кого, собственно, и узнал о Форте. В войне, как и вся его прошлая компания, участия не принимал, тщательно скрываясь среди болотных зарослей. Но, придя сюда, дал твердое обещание, подчинятся всему, что будет нужно для общего блага — в том числе, и готовности с оружием в руках участвовать в возможных стычках с людьми… Этого мне было довольно — я не стал отказываться от еще одних мужских рук. Разумеется, все новички старались показать свою заинтересованность в делах общины. Даже, Блуд, не очень-то рвущийся на тяжелые работы, и то, как мог, хотел быть полезным. Он портил многое своей нетерпеливостью и показным рвением — но мы прощали это, за само стремление стать нужным. Вскоре я начал поручать новичкам самостоятельные вылазки за пределы форта — мы сильно нуждались в каждодневной добыче свежего мяса. Тем, кто этим занимался, приходилось подолгу совершать утомительные походы в прерии — обеспечить население едой становилось намного труднее и сложнее, чем, когда мы жили одни. Не усидев, в одну из таких охот я вырвался сам, решив сбросить на время одни проблемы, для решения других. Я специально взял с собой Блуда, Клешню, и четырех девушек, из числа новеньких — хотел узнать, насколько слаженно они смогут действовать, притом, что находятся на охоте с нами, впервые… Всех других оставил в форте — там тоже хватало работы. Разумеется, с нами шли Чер и Ульдэ — представить последнюю, за рытьем канав или с поварешкой в руках, нечего и думать. Да и кто лучше нее мог разобраться в следах, на влажной земле — не считая, разве что, искуснейшего в этом деле, младшего брата — Чернонога? Так, как в форте почти всегда присутствовали несколько пришлых людей — на этот раз к нам заглянули из двух поселков сразу, то я пригласил и их. Одним оказался Трясоголов — вот уж кого мы хотели брать в последнюю очередь! — и еще два охотника, издалека, с самой северной окраины долины. Ната, после болезни всегда дожидавшаяся меня в землянке, в этот раз наотрез отказалась остаться. Скрепя сердце, мне пришлось согласиться — она еще была слишком слаба, чтобы предпринимать дальние и утомительные переходы, но глаза девушки смотрели так умоляюще, что я не выдержал…

— Будешь везде рядом со мной! И попробуй только взять дротик для охоты!

— Дротик я все равно возьму… Ты сам говорил, чтобы без оружия, мы никуда не ходили. А охотится… так и быть, не стану.

Мы углубились в прерии, оставив позади Форт и спокойную жизнь. Я ступал по земле, полной грудью вдыхая ароматы свежей травы, и распустившихся цветов. Лето в прерии никак не заканчивалось — хотя уже прошло больше двух лет, как впервые стало, по-настоящему, тепло. Мы с Натой начинали считать, что такая погода, возможно, установилась надолго — если не навсегда. Что и говорить — это намного лучше зимы, и могло только приветствоваться всеми!

Местность, по которой мы проходили, считалась основными охотничьими угодьями селений, находящихся между водами Синей и Змейки. Другие становища предпочитали промышлять зверя в более крутых отрогах Тихой реки, где обрывистые склоны самой природой предназначены для засад и скрытых ям… Но нам, поневоле вынужденным оставаться на своей территории, хватало и наших трав. Конечно, и я, и все прочие предпочли бы долгой и напряженной охоте большой загон, в котором бы участвовало не менее сотни человек — но подобное желание оставалось мечтой. После войны прежнее доверие людей друг к другу сильно уменьшилось…

Конечно, мы всегда могли направиться в Низины — область, безраздельно отданная во власть волчьих стай и редких, но не менее страшных гигантских змей, деливших с первыми эти угодья. Там никто не мог остаться без добычи — земли Низин считались самыми привлекательными для перерожденных животных, и все, наиболее крупные стада, паслись именно там. Низины начинались сразу от границы холмов, выходящих своими откосами к берегам Синей реки, и тянулись вплоть до поворота Змейки, за которой уже начиналось некоторое возвышение, в свою очередь простирающееся до Большого болота. Там уже владычествовали собаки, нередко вступавшие в смертельные стычки со своими дальними родственниками — и, свирепость и кажущееся явное превосходство волков, не всегда оказывалось залогом их победы…

В Разнотравье — так назывались земли, лежащие выше Черного леса и достигающие самых Низин, тоже хватало добычи. И, если устроить облавную охоту мы и не могли, то уход с пустыми руками для таких опытных следопытов, как Чер или Ульдэ, был равен чуть ли не позору… Они оба, словно заправские гончие, стремительно мелькали в травах, устремляясь то в одну, то в другую сторону.

Это было нелегко… Степи, разнотравье, прерии — как не называй, вряд ли соответствовали именно этому наименованию. Вероятно, в тех растениях, которые произрастали на всем протяжении долины, между двух рек, сошлось многое из того, что могло бы иметь место в настоящей прерии, или саванне. Трава, превратившаяся в густые копны жестких и плоских стеблей, мох, почти сплошным ковром покрывающий влажноватую землю, кустарники, издалека напоминающие деревья — и сами деревья, ставшие едва ли не естественными маяками, по которым мы отмечали наш путь. Ветер пригибал верхушки растений к низу, и в них глаз выхватывал знакомые очертания чистотела, зверобоя и конской мяты. Кое-где высились могучие одеревеневшие стволы — нечто, появившееся на месте прежней кукурузы, а иногда попадались и огромные круги подсолнуха. Спутать последний с чем-либо еще, стало просто невозможно — размерами с двухэтажный дом, растение, тем не менее, сохранило прежний вид, а самое главное — плоды. Правда, вряд ли кто смог бы сидя на камешке, лузгать эти семена… Самое малое из них достигало величины буханки хлеба — и по вкусу, после прожарки в умелых руках Тучи, вполне его заменяло. Встретив такое, мы обычно старались вышелушить все полностью, и лишь потом идти дальше. Что до более привычных овощей и фруктов — мало что осталось неизменным. Люди не сажали ничего, пользуясь только тем, что предоставляла сама природа. Сам собой рос лук, который практически не копали, довольствуясь верхушками — зеленью, с удивительно сочным и острым вкусом. Собирали дикорастущий горох, что-то, отдаленно напоминающее рис, даже клубни картофеля — если он таковым являлся… Два года беспрестанного лета, жаркого солнца и частых дождей превратили долину в подобие растительного рая, где росло и плодоносило абсолютно все. Казалось, этому не будет конца… Но, все чаще я начинал задумываться — сколько еще будет продолжаться такой «праздник»? Если Док прав, и нас, действительно. «Снесло» на пару тысяч километров южнее (причем, мы вообще не представляли — южнее на восток, или — на запад?) — долина находилась примерно на том градусе, где несколько тысячелетий назад появились все известные цивилизации. В общем, заманчивая перспектива… Но, навсегда ли? Даже в раю бывают грозы, даже в тропиках — свирепые ураганы. Что ждет нас?

— Ты помнишь, про праздник?

Вопрос Наты застал меня немного врасплох…

— А… Про какой праздник ты говоришь? Про Мену? Да про него уже все давно позабыли — что менять? И в поселок, народ, предпочитает без надобности не заходить — с тех пор, как там столько времени обитал Сыч и его головорезы.

— Эх ты, вождь… Люди скучают — разве лишний повод для веселья, помешает?

Я улыбнулся:

— Но, Ната… а какой еще можно придумать повод для праздника? Мы считали с Доком — вроде бы, если не сбились с календаря — через месяц будет ровно три года, как все случилось. Эту дату, что ли, отмечать? Согласись — не каждому приятно такое вспоминать… А про Новый год, когда он наступил, как-то никто и не подумал. Тем более что снега тогда не было и в помине — и слава небесам! Мне не хотелось, чтобы вся эта трава превратилась в безжизненную, замерзшую пустыню!

— Но Новый год то, все равно есть? Причем тут снег? Что, обязательно елки и игрушки?

— Можно нарядить и кедр — их много в лесу. И, вообще — придумаем, что ни будь. Дело не в дате — а самом празднике. А я пока не вижу ни одного…

— А ты устрой его без повода — он очень нужен, Дар! — Ната смотрела на меня горящими глазами. — Все так устали, столько перенесли… Пусть Сова — если ты сам не можешь, придумает, что ни будь. Какой ни будь, праздник своих духов, что ли!

— Неудачное решение. Сова не позволит склонять без надобности тех, в кого верит. Да и я сам не хотел бы этого делать — после того, как он вырвал тебя, буквально из лап смерти.

— Но ты же не суеверен?

— И остался таким же. И все же — не трогай индейца и его обряды. Лучше мы сами найдем причину, для веселья.

Ната слегка поскучнела, и я поспешил добавить:

— Я попробую, Ната… Обещаю.

— Точно?

Я кивнул и ускорил шаг — эта тема меня вдохновляла много меньше того, чем мы все занимались в данный момент. Задуманная ранее, большая облавная охота пока не получалась — для этого требовалось много людей, и только наших просто не хватало. А привлекать жителей поселка… дружить со Святошей мне не хотелось. А без его ведома — как мне уже было известно! — вряд ли кто из озерных рискнул самостоятельно уйти в прерии.

Ульдэ — девушка вновь оказалась на высоте, в родной стихии — выследила в степи парочку пхаев и прибежала к нам с этой вестью.

— Но их очень трудно изловить! Может быть, стоит подумать о другой добыче?

— Ульдэ приведет охотников незаметно — лошади пасутся в балке, куда не доносится запах двуногих! А других животных она не заметила!

Мне пришлось согласиться — мы были в пути уже четвертый день, и пока вся добыча заключалась в тушках нескольких кролов и двух подстреленных джейров — идти с этим, в форт, хоть и можно, но уж слишком скромно выглядела добыча… Я уже вновь начинал подумывать о загоне — другой возможности быстро пополнить запасы мяса просто не видел. Но для этого пришлось бы все прекратить в форте — а этого делать тоже не хотелось. Работы там оставалось очень и очень много…