Чтение онлайн

— И когда его ждать?

— Не знаю. Я же сказал — услышал случайно, трепались двое из его братии в кустах, а я там… нужду справлял. Не спрашивать же подробности!

Мы сидели молча, удрученные тем, что поведал нам этот человек — с первого взгляда, совершенно неприметный среди прочих обитателей долины и своего поселка. Едва воцарившийся мир в прерии мог быть нарушен — из-за замыслов нетерпимого ко всему новому, лжемонаха. Не зря я так старался укрепить стены форта — словно предвидел!

Трясоголов тоскливо посмотрел в угол, и вздохнул — устало и обреченно.

— Если б я только знал!

Он вдруг повернулся и выпалил нам в лица:

— Если б ты только видел! Как я готовился, как собирал все, что могло пригодиться в дальнейшем! Все-все, вплоть до таких мелочей, о которых потом не смог бы даже и вспомнить! Твой пресловутый подвал, о котором столько треплются, и рядом не стоял — по сравнению с тем, что было у меня! А у меня было все! Все! Даже бабы резиновые — чтобы трахать их, если окажется нужда, в настоящих! Кто же знал, что их останется так много, что мы будем в меньшинстве? Нет, ты не представляешь… не можешь себе этого представить! Только консервов у меня лежало на сумму более ста тысяч баксов! Это о чем-то говорит? И не таких, которые пропадают через первые три месяца, после выпуска, а настоящие, специально изготовленные по заказу правительства для подобных ситуаций! Что, думаешь, там, наверху, одни только идиоты сидели? Что, вам просто так, постоянно фильмы крутили, или в газетах информацию прокачивали о подобном? Дудки! Они уж лучше всех были оповещены о предстоящем — только не знали, что оно окажется не совсем таким, к чему готовились!

Мы с Совой замерли. В запале, Трясоголов высказал нечто такое, что мы ожидали услышать менее всего. Настроившись получить информацию о замыслах Святоши, мы даже опешили от этих откровений… но и оставить их без внимания, уже не могли.

— А каким? — осторожно поинтересовался я у взъерошенного человечка. Тот взмахнул руками:

— А таким! Не как сейчас! Что все их ухищрения пропадут зря — и все заначки и схроны, о которых вы даже подумать не могли — тоже! Да что там — схроны… Убежища! Вы и знать не могли — какие силы работали на это! Какие шахты строились, какие запасы приготовлялись!

— Допустим… — лицо индейца стало вдруг непривычно жестким. Он взял мужчину под локоток и, словно нашкодившего сорванца, внезапно и сильно сжал пальцами. Трясоголов изменился в гримасе.

— Больно…

— Это — не больно. Это — для примера. Будет, по-настоящему, больно, если ты станешь молоть чепуху — вместо того, чтобы внятно и честно рассказать нам все, что знаешь. Рассказать — а не причитать о прошлом. Понял?

Трясоголов кивнул:

— Так ведь я и собирался… Все равно, мне никто не поверит. Да и что от этого поменяется?

Он уселся прямо на земляной пол и начал свое повествование…

За несколько лет до этих событий, Трясоголов — тогда начинающий и очень предприимчивый бизнесмен, ужом крутился по всей стране, покупая то, что подешевле, продавая потом, как можно дороже. Короче — занимался сколачиванием капитала, благо времена для этого наступили самые подходящие. Власть всячески приветствовала подобных дельцов, называя спекуляцию предпринимательством… Короче, он сумел выбиться среди сонма таких же, как он, вертких и отталкивающих друг друга локтями к заветному куску — и ухватился за его краешек весьма прочно! С помощью удачной женитьбы на дочке одного, из действительно, всевластных хозяев жизни, даже стал круто подниматься в гору. Папаша не мешал своей оторве — девочка меняла третьего мужа! — и лишь снисходительно посматривал на молодых, с высоты своего положения. Но, на его удивление, дочка как-то остепенилась — последний избранник оказался весьма искушен в постели, и мог потакать ее маленьким слабостям — беготне по магазинам. Супруги прожили почти пять лет, завели ребенка — и тогда тесть решил, что у него, кажется, есть зять… Он вызвал его к себе, и родственники проговорили почти всю ночь. Папаша девчонки был очень тесно, по-крупному, связан с поставками в армии — и, попутно, курировал обеспечение таких проектов, о которых простым смертным знать вовсе не полагалось. Это только казалось, что нигде и ничего не делается — насчет всевозможных техногенных или природных катастроф. На самом деле, умные люди могли просто прикинуть возможности и количество сил у нового министерства, занимавшегося как раз ликвидаций последствий стихийных бедствий. Выходило так, что оно тихо и незаметно, становилось очень грозной силой — и по численности своего состава, уже могло конкурировать с другими силовыми ведомствами. И далеко не всегда, оно занималось именно спасением людей — нет, главная задача ставилась свыше и была совершенно конкретной — готовится… И они готовились. Не менее тщательно, чем подобные службы за рубежом, они отслеживали и просчитывали всю имеющуюся информацию, подвергали ее многократным проверкам, отсеивая слухи и домыслы — и, в итоге, на стол руководителей страны, ложились вполне надежные и очень грозные предупреждения. Игнорировать их стало нельзя. Начались тщательные обсуждения — с привлечением самых перспективных технологий и самых засекреченных ученых. Кто-то, из умных и наиболее дальновидных, разъяснил — этот путь бесперспективен. Спасти всех не смог бы и сам господь бог. Но, ведь даже у него, всегда имелись избранные…

Они не готовились конкретно — к всемирному потопу, удару астероида из космоса, температурным перепадам, способным привести весь мир к глобальной катастрофе. Нет — дело было не в том, чтобы предугадать причины. Главная задача ставилась на то, чтобы выжить — несмотря ни на какие причины! По расчетам ученых и аналитиков — от подобных бедствий погибло бы практически все население планеты — что, по мнению Трясоголова, и случилось впоследствии… Но, кое-кто должен был остаться — и не случайно. А будучи вовремя предупрежденным и заранее вывезенным в безопасное место. Замысел стал известен лишь очень узкому кругу посвященных, но от этого не менее грандиозным! Выбрали место, учли всяческие нюансы, стали строить подземные города — на месте старых, отработанных угольных, или рудных шахт. Это были серьезные убежища, рассчитанные на особый круг избранных, а также и на тех, кому посчастливится этих избранных обеспечивать… Вначале все шло очень круто — но, впоследствии, из-за начавшейся внутренней войны, все как-то само собой захирело. Деньги потребовались на совсем иные нужды. Да и не могли те, кто дорвался до власти, помнить долго о какой-то, неведомой им самим, угрозе. Иными словами, о возможности грядущей катастрофы хоть и подумывали, но считали ее не слишком серьезной. Они хотели жить сейчас — широко и с размахом! Вскоре, проект захирел… Старый президент, затеявший все это, благополучно передал власть новому — а тот, более энергичный, и вовсе наложил на него вето — страна нуждалась в средствах, как никогда ранее. Но машина, один раз пущенная в ход, уж работала. Тесть быстро понял, что он, по различным причинам, в число избранных не войдет. В лучшем случае, только на нары, уготовленные для будущих рабочих в этой колонии выживших. Тех, кому придется всю свою оставшуюся жизнь провести либо под землей — в зависимости от того, какому бедствию все подвергнутся, либо — в защитном скафандре. И в том и в другом случае — исполняя приказы, а, не отдавая их. Будучи человеком предусмотрительным, но, нисколько не веря в возможность конца света — он вообще относился к этому проекту скептически, и находил его очередной великолепной выдумкой, для тех, кто пристроился к кормушке. Тем не менее, просто из своей привычки быть готовым ко всему и всегда — он внедрил в «работу» зятя. Зять быстро проникся общим замыслом, и так законспирировал грядущую стройку, что о ней вообще очень быстро забыли. Тем не менее, хапнув однажды, уже не хотел останавливаться. После наложения президентского вето, Трясоголов принялся в угоду тестю и себе, строить собственное убежище — просто, прибрав к рукам прежнее. Не то, чтобы он так боялся, чего либо, просто ему понравилась сама идея — быть готовым к великим потрясениям! И он построил свое убежище — со сложной системой подземных коммуникаций, с многочисленными хранилищами, запасами снаряжения, оружия, продуктов, лекарств, машин — и всего прочего, что могло понадобиться и пригодиться в новом мире. А, построив — набил под завязку! Разумеется, не без помощи тестя, умело организовавшего утечку припасов из настоящих хранилищ. Но время шло — ничего не происходило. Власть о проекте совсем забыла — и начала потихоньку перетряхивать всех прежних нуворишей на предмет их глобального воровства — что само по себе для страны стало, как стихийное бедствие! На фоне этого у тестя начались неприятности… Делиться нажитым он не хотел, уступать кресло более нахрапистым — тоже. И однажды, его сбила грузовая машина. Разумеется, совершенно случайно и с невменяемым водителем за рулем. Трясоголову тихонько намекнули, чтобы он не копался — дело о наезде быстро сдали под замок, а незадачливому парнишке влепили три года — и те, условно. После этого стало совсем плохо. Трясоголов, уже тогда получивший нервный тик от страха за свою собственную жизнь, намек понял и больше ни во что не влезал — естественно, дела фирмы, в которой он командовал, стали быстро приходить в упадок. Спасла положение дочка — как ни странно, она оказалась и прекрасной хозяйкой и весьма напористой в делах и обращении с деньгами. Она быстро и ловко во всем разобралась. Супруги временно перебрались от греха подальше на юг — как раз в свой потайной бункер. Разумеется, они не собирались жить в нем постоянно — и, по прошествии нескольких лет, вернулись назад. Вернулись, как раз за день, до того, как все началось…

— Значит, ты все знал?

Сова неприязненно посмотрел на говорившего. Мужчина понуро пригнулся к земле.

— Нет… никто не знал! Никто! Я только предполагал — не зря же все это затевалось, на самом верху! Даже они не думали всерьез, что это может произойти!

— Твоя жена погибла?

Он пожал плечами:

— Наверное. Она хотела улететь на курорт, вместе с сыном. Даже билеты уже купили… Я только и успел их проводить, в зал ожидания. А сам сразу за руль — дела требовали. Едва отъехал от аэропорта — влетел в кювет, от дикой боли в башке. А потом… потом был ад… Да ты и сам все это прошел!

— У тебя и сын был?

— А что? — он зло покосился на Сову. — Нельзя, да? Ну конечно — это вы все, такие — честные и убежденные… А тех, кто пытался вылезти из всеобщего дерьма — презирали… А мы, как раз — те, кто эту страну с колен и подымал! Делом, а не болтовней!

— Ага, — подтвердил я. — Подымал. Не наоборот? Может, вернее будет — поставил ее на эти колени и с удовольствием, да в извращенной форме — оттрахал. По полной норме!

— Да пошел ты… — вяло огрызнулся Трясоголов. — Тоже мне, нравоучитель нашелся… Ну и что? Не один я такой — нас сотни были! Тысячи! Между прочим, многим работу и хорошие деньги платили — а значит, давали жить!

— Интересно… — промолвил Сова, посмотрев мимо него на выход. — Удайся тебе попасть в свое убежище — кем бы ты сейчас стал? Наверное, ходил с автоматом у бедра и постреливал в тех, кто не подчиняется твоим установлениям?

— Стрелял бы… — спокойно подтвердил Трясоголов. — Так же, как ты стреляешь в них из своего лука. Или, как Дар — рубит мечом. Какая разница — чем? Если ты сильнее — ты и прав. И вы не обольщайтесь особо… Что там, мое убежище? Те, кто собирался жить потом — вот, кто был готов по-настоящему! У них всегда, день и ночь, стояла смена — не взвод, рота — а целые батальоны на постоянном дежурстве! Стройте свой мирок, стройте… Рано или поздно, придут настоящие хозяева — и всех вас быстро прижмут к ногтю! И тогда уже решать будет, какой ни будь бравый капитан, или майор. С помощью своих, до зубов вооруженных ребятишек. Это вам не какая-то банда полоумного Сыча.

— И ты их ждешь, так ведь? — Сова брезгливо посмотрел на мужчину.

— Нет… Кто я буду для них? То же самое, что вы, или другие.

— Не объявятся, — спокойно ответил я ему. — Нет их… Были бы — давно уж пришли. Похоронены они в этих хранилищах — на многометровой глубине. И никакие машины им не помогут оттуда выбраться. Даже если они тогда уцелели, то, после — перегрызли друг другу глотки! Вон, Сыч — пока свою свору на землю вывел — из полутысячи человек, только полторы сотни и сохранил! А они не в пример ближе оказались — если ты правду говоришь о глубоких шахтах. Но, если вдруг и придут — возврата к прошлому уже не будет. Никогда. Мы вдохнули воздух свободы — за которую пришлось заплатить такой ценой. И, кто бы ни попытался ее отнять, получит то, что получил Сыч! — я указал на свой плащ, где красовался клочок высушенной кожи с головы убитого бандита.

— Ты уверен? — Трясоголов криво усмехнулся. — А может быть, они уже вышли, да просто ждут? Пока выследят всех, кто еще бродит по земле, пытаясь заселить ее, вроде вас… Никто же не знает — почему все получилось именно так, а не иначе? Может, они пока просто бояться выходить на поверхность?

— Почему?

— Потому что в любой смене обязательно присутствовал врач — и задача у него ставилась вполне определенно. Найти в воздухе опасные для человека организмы. При их обнаружении — сидеть в шахтах, до полного очищения атмосферы! Кто из вас может поручиться, что воздух на планете не отравлен? Ведь не зря столько этих гадов появилось, словно ниоткуда. И комета, о которой Док все уши прожужжал, тоже… конец ли это? Ты не веришь мне, Дар… А я ведь точно знаю — готовились к этому, в верхах, всерьез. Пусть и не успел кто-то — но ведь, не все же? Не может такого быть, чтобы никто не спасся! Не может! Они придут, и тогда, все, кто еще живет на земле — что там наша долина? — станут слушать их беспрекословно…