Чтение онлайн

— Нет.

— Хамит?

— Нет.

— Силой не принуждает? В дом не лезет? Вижу, ответить нечего… Тогда, почему ты решила, что это так плохо? Блуд… Ну, тут само прозвище за себя говорит. Неравнодушен товарищ, к женщинам — так в долине много ему подобных. Лишь бы, без принуждения. К тебе не пытается приставать?

— Вот еще! — Элина фыркнула. — Пусть только попробует. Я ему сразу всю охоту отобью!

— Вот и ладно. А то, что он к Анне неравнодушен — Разве это так плохо? Она сама, как к этому относится? Опять молчишь. Раз так — ей и решать, с кем… Не лезь в их отношения. А, вернее — держи свое мнение при себе. Мне, Натке — можно сказать. При ком другом — помалкивай…

Элина промолчала. Ната все так же недоумевающее смотрела на меня — так что случилось? Я кивнул — потом… Мы еще не говорили с ней о том, что произошло между мной и Элиной в Клане, и я не знал, нужно ли посвящать ее в это. Ната, наверняка бы, рассердилась на меня — и была права… Но и бесконечно умалчивать тот случай я не имел права — меж нами не должно быть тайн. Хоть Элина и смогла прийти ко мне, и даже сама себе объяснить (простить!) мое поведение, легче от этого не стало. Было заметно, что девушка как-то отдалилась… и я до боли боялся ее потерять! Боялся восстановить наши отношения, которые сам же и привел к такому результату. В отличие от Наты, когда-то поклявшейся умереть, но остаться только со мной, красавица прерий никогда и ничего не обещала. Она могла уйти — и была вольна уйти.

Нормальная жизнь в форте наладилась полностью. Болезнь Наты, отступившая перед чудодейственной травой, уже практически закончилась — и мы все чаще стали, как раньше, проводить время на свежем воздухе, что само по себе только способствовало выздоровлению. Погода стояла изумительная — теплая и солнечная. И это — невзирая на то, что, по всем нашим прикидкам, сейчас все должно быть покрыто снежным покровом. Оставив Доку ломать себе голову над этими чудесами, мы просто пользовались тем, что нам предоставила природа. Девушки пристрастились купаться — вода Синей реки, обжигающе холодная, только раззадоривала их, а вслед за юными девушками, в реку потянулись и все остальные. Для удобства, мы поставили на берегу что-то вроде пристани — так проще вытаскивать кожаные бурдюки с водой для нужд форта, чем не преминули воспользоваться купальщики, облюбовав ее, как удобное место для прыжков в воду. Туча, завидев, что даже Стопарь рискнул искупаться в ледяной воде, только притворно причитала:

— Охальники. Мать вашу! Совсем стыд и срам потеряли! — и плевалась в нашу сторону, впрочем, пряча на лице вовсе не гневную ухмылку. Естественно, что купальных костюмов как-то не предусматривалось, и девушки были отделены от мужчин только самой рекой. Кроме нее, воду игнорировали только Ульдэ и Анна — первая в силу того, что вообще старалась находиться подальше от скопления людей, а вторая… Анна избегала общества мужчин всеми силами, и даже Блуд, к которому она, вроде как была более снисходительна, не мог ее уговорить раздеться перед всеми. А так, как в общем купании иногда принимали участие, чуть ли не все жители форта — то она оставалась либо помогать Туче, либо караулить на скале. Что до нас — былые условности уже давно отошли на второе место…

Работа в форте не прекращалась. Новые жильцы требовали больше внимания, еды, одежды. Все это следовало как-то устроить. И свободного времени не оставалось ни у кого. Кто-то был обязан заботиться о дровах, делая все выше поленницу возле скалы, кто-то — выделкой добываемых нами шкур, либо починкой снасти для ловли рыбы — без дела не сидели. Ната, шутя, как-то назвала это первобытно общинным ведением хозяйства — и, наверное, была недалеко от истины.

Я придерживался строгого правила — на территории форта, и за несколько десятков шагов от него, все должно быть прибрано и чисто. Этого требовала элементарная гигиена, кроме того, Док, нервно косящийся на ошеломляюще быстро скапливающиеся кучи отходов, требовал порядка, чтобы у нас не появилось, какой-нибудь, заразы. Однако, стерильность соблюдать не так уж и просто. Воздвигнутые стены отрезали людей от природы, самой способной уничтожить всяческие отбросы, и теперь эта обязанность стала одной из неприятных процедур — кому охота таскать на себе остатки пищи и грязь далеко за пределы селения, а потом еще и старательно закапывать в землю? Но исключений не делалось ни для кого — и все по очереди махали самодельными вениками, выметая грязь и мусор за пределы стен, в которых находились. Хорошо, еще в самом начале, Бен нашел неподалеку расщелину — и мы стали сбрасывать все туда, так, чтобы даже запаха не доносилось до наших жилищ. В основном, все эти заботы, словно невзначай, легли на плечи нашего Пленника. Всех сторонившийся и молчаливый, он покорно выполнял самую тяжелую и грязную работу, не вступая в споры даже с совсем уж молодыми девчонками, помыкающими парнем, как скотиной. Если это замечала Ната — жесткая отповедь была обеспечена. Она решительно пресекала все попытки сделать из него раба — но уследить за каждым проявлением такого отношения было не так просто. Я не вмешивался… Все помнили, откуда этот парень и почему — и неприязнь, полученная из-за пережитых страданий, не позволяла многим позволить стать ему одним из нас. Иной раз Сова даже спрашивал, когда я отправлю пленника к Сычу… Я и сам не знал, зачем он здесь. Не враг, не друг… пленник.

Благодаря этим мерам, над домами не роились кучами рои мух и иных насекомых. Бен и Стопарь, при участии всех жителей, вновь возвели баню — даже лучше и больше прежней, сгоревшей после набега Беса. Они долго колдовали над материалом для постройки — ни дерево, ни обычные камни их не устраивали. Пришлось придумать и использовать специальные формы, в которых Стопарь насыпал полусырую массу глины, замешанную с клочьями травы, из которой изготавливали веревки. Послу просушки получались вполне приличные кирпичи. Когда их накопилось достаточно много, началась, собственно, сама постройка. Мулат придирчиво осматривал каждый кирпич, каждый брус, перед тем, как дать добро на его укладку — и ругань между ним и кузнецом иной раз переходила в настоящий крик! — но они же сами и мирились… Естественно, что они первыми и опробовали свое детище. Оба парились долго, с усердием и всем слышным оханьем и кряканьем — и выползли на свет лишь через пару часов. Стопарь был весь красный, словно варился в свекольном бульоне, но стоял на своих ногах крепко. А вот Бен… Тот выглядел так, словно промчался недельный марафон и ни разу не присел на всем его протяжении. Он буквально выполз наружу и едва глотнул свежего воздуха, как замертво рухнул оземь, на руки подоспевших Чера и Дока.

— Ухарь чертов! — Туча разъярилась так, что Стопарь от греха подальше, поспешил спрятаться на самую вершину скалы. — Угробишь инженера! Это тебе, борову, все едино, что в лоб, что по лбу — а он то как? Это не Африка, какая там, это ведь — парная!

Посетили ее и мы — Ната, я, и Элина. Вопреки расхожему мнению, что именно там лучше всего предаваться тому, для чего, более всего все-таки подходит кровать — мы ограничились только купанием. Особенно благотворно она действовала на Нату. Жар и общий массаж быстро привел ее к тому, что она поправилась буквально на глазах. На память оставался только шрам на руке — беловатого вида полоска, которую мы вскоре и замечать перестали, и пока еще очень нежная кожа на груди — я даже губами опасался к ней прикасаться… После бани, наш инженер и кузнец, не умеющие сидеть без дела, составили, а потом и посвятили меня в очередной план. На этот раз — завершение ранее начатого строительства жилья для всех, кто сейчас находился в форте. Не то, что мы спали под открытым небом — общими усилиями прежние постройки были восстановлены, и в них спокойно можно было переждать непогоду, или, просто переночевать. Но у двух непосед появились совсем уж грандиозные замыслы! Так как в самом начале, мы предусмотрели, что в форте будет обитать не менее пятидесяти-семидесяти человек, то места пока еще хватало. И даже сейчас мы могли поставить дома, по меньшей мере, еще для двадцати семей. Не сказать, что это были очень просторные хоромы — но и ютиться в тесноте не приходилось. Теперь Бен предложил все задние стены домов подвести к самой стене — что давало выигрыш и в материале, и экономии места. А, кроме того, если следовать планам кузнеца и инженера, нашу «крепостную» стену не смогло бы сокрушить даже стадо мамонтов. Крыши предполагалось обмазать все той же глиной, которая спекалась и затвердевала на солнце. Мы могли стоять на них и успешно отражать любое нападение извне, осыпая врага градом стрел и копий. Ну а о качестве и количестве последних позаботился Бугай — сын Стопаря имел недюжинную хватку в изготовлении подобных вещей. За то, чтобы все жители форта умели владеть оружием, отвечал Череп. Бывший спецназовец не упускал случая потренировать наших мужчин — и девушек тоже! Будь у нас такая возможность ранее… Его натаскивали на выживание в любых условиях — но не научили тому, как выжить, когда у тебя на руках умирает вся твоя семья, а самого опаляет таким чудовищным жаром, после которого выгорает вся кожа на лице. При своей ужасающей внешности, он смог сохранить остатки человечности — и теперь понемногу отходил душой, общаясь с людьми поселения.

Туча все громче и все чаще стала требовать, чтобы для нее возвели особое помещение — кухню. Приготовление немалого количества пищи для всех требовало большого напряжения сил. Рано или поздно, это должно закончиться тем, что каждый дом сам станет готовить себе еду — но пока мы еще собирались вместе за общим «столом». За ним обсуждали текущие дела, вместе смеялись, над чьими ни будь шутками, а зачастую, просто разговаривали…

Немой мальчик, вырвавшись из рук Птахи, иной раз мешал своей непоседливостью — и Стопарь добродушно пугал его, а тот притворно убегал под защиту Тучи, которую полагал куда грознее великана-кузнеца. И мы не знали, что очень скоро, один из немногих, выживших в этом кошмаре, детей, будет нами потерян…

— Дар! Дар! Сюда! Скорее!

Я от неожиданности подскочил на месте, уронив на себя приготовленный Элиной горячий отвар из измельченных кореньев, трав и мелких плодов, которые наши женщины собирали во время выходов в лес. Жидкость проникла сквозь кожу штанов, и я вскрикнул от боли.

— Скорее!

Мы с Натой одновременно выбежали наружу, следом выскочила Элина. Бен, с широко раскрытыми глазами, неожиданно посеревший от волнения, указывал на реку и отчаянно жестикулировал, пытаясь что-то объяснить. В сумбурных, путаных словах мулата ничего нельзя было разобрать. Джен, стоявшая неподалеку и также запыхавшаяся от быстрого бега, прислонилась к стене, не в силах произнести ни звука, а ее подруга, Птаха, напротив, кричала во весь голос, отчего все население нашего поселения высыпало во двор. Бен продолжал что-то объяснять, но, как всегда, когда инженер был не в себе, его знание языка делало эту задачу неразрешимой… Рядом появилась Салли, она, как и Джен, тоже указывала в сторону белых гребешков на синей реке.

— Он схватил его! Схватил!

Я крепко взял ее за плечо.

— Что случилось?

— Там! Там! Мальчик! Он схватить его, утащить в вода! Громадный! А мальчик! Он так закричать — и даже позвал! Меня! По имени!

Я понял, что Салли, почти что, невменяема от испуга, и, чтобы привести ее в чувство, залепил ей пару пощечин. Голова женщины дернулась туда-сюда, но я добился ожидаемого эффекта. Она более осмыслено посмотрела на меня и залилась слезами:

— Мальчик! Немой… Его схватить какая-то дрянь, очень большой, зеленый! Он погибнуть! Там сразу все забурлило, вода стать красной, от кровь… Бедный мальчик!

Мы бросились к реке. На самом деле, на песке остались следы короткой и безуспешной борьбы, капли крови, и — самое жуткое! — четкие отпечатки ранее невиданных нами лап. Каждый след неизвестного убийцы оканчивался очень длинными полосками от выступающих вперед когтей, почти вдвое длиннее, чем сама округлая ступня зверя. Кроме того, широкая полоса, тянущаяся позади, указывала на имеющийся у него мощный и тяжелый хвост. Попавшиеся по дороге, валуны были с легкостью отброшены в сторону — на песке остались вмятины от тех мест, где они раньше находились. По всем признакам стало ясно, что зверь обладает большой силой и ловкостью…