Чтение онлайн

— У тебя хорошее зрение, Святоша. В вашем озере, я слышал, есть не только раки — но и рыбы, лишь издали похожие на прежних щук и сомов. И то, что некоторые из слишком увлекающихся рыболов сами стали для них добычей — тоже знаю. Возможно, именно щука сейчас прячется возле того затона — допускаешь?

— Мир этой щуке…

— Ну, хватит, — я перестал улыбаться. — Хочешь пикироваться дальше? Изволь… За тем деревом — брат Заблудший, с арбалетом в руках. В кустах, что напротив — еще двое. В ближайшей норе — сразу три рясоносца. Только ты упустил одну деталь… в балахонах легко скрыть оружие, но очень трудно передвигаться. Пока они выползут наружу — Чер нашпигует каждого парочкой стрел. Лысого успокоит Элина — давно собирается, еще за тот случай, когда ее и Нату, оба этих недоумка пытались затащить в свою землянку. Ну а с остальными поговорит «щука» … ее зубастая пасть достанет даже из воды. Так как, будем продолжать, или сразу разойдемся?

Святоша, нисколько не тревожась, спокойно присел на бревно:

— Мир и тебе, вождь. Это — всего лишь меры предосторожности, присущие времени нашему трудному… Всякое случается на извилистом пути во тьме новых времен, и ты сам не чураешься поглядывать по сторонам… Пикироваться не будем. Ты показал мне моих — я знаю, где сидят твои.

— Это значит — считаемся достойными соперниками?

— Хоть и так… — Святоша поднял голову. — Но соперничать мне с тобой не нужно. Вернее — это не нужно богу. Я повторю, раз ты не расслышал. Мира! Мира всем жителям долины — как тем, кто живет в поселке у озера, так и тем, кто обретает в форте у Синей реки.

— С этим спорить не стану. Что ты хочешь? Конкретно?

— Делить долину я тебе не предлагаю. То, что желал и говорил тебе Сыч — не мои слова. Его. А мы все — под властью иной силы… хоть ты и не хочешь ее признать. Не хмурься — я не собираюсь тебя просвещать и устраивать религиозный диспут. Мы… — он чуть запнулся, но, собравшись, продолжил. — Мы с братьями решили создать на земле этой свою общину — как ты создал свою. Ты не ищешь власти — я знаю. Если думаешь, что ее ищу я — ошибаешься. Мое желание — всего только нести Слово божие тем, кто хочет его слышать. А кто не хочет — тот пройдет мимо, и не будет нами замечен, пока Сам не решит прикоснуться к вещам, более присущим роду человеческому. Ибо не только хлебом единым сыт человек, но и словом божьим!

— Где ты так наловчился, Святоша? — я не скрывал возникшего интереса. — Вот, вроде знаю тебя несколько месяцев, не могу сказать, что часто встречались — да и каждый раз, был, если не изменяет память, далеко не в лучшую пору, но ничего хорошего о тебе вспомнить не могу. И, единственное, что точно знаю — никаким монахом ты в прошлом не был. И священнослужителем — тоже. Я далек от религии, уж извини… Но и моих познаний, более чем скромных, все ж таки хватает, чтоб это понять. Почему ты стал всем говорить, что ты — единственный, кто имеет право вещать от имени неба?

— Больше никто не брался, — он нисколько не смутился. — А свято место — пусто не бывает. Не кори меня за то, в чем сомневаешься и во что не веришь. В долине не нашлось настоящего священника, пришлось взять это на себя. Ну и, в отличие от тебя, я к церкви более близок…

— Чем?

— Верой.

Я жестко усмехнулся — все-таки, Святоша не терял надежды убедить меня в своей порядочности! Но я помнил слезы Томы и затравленный взгляд Шельмы, помнил их рассказы о беспределе подручных монаха и их совместных оргиях, нарушенных приходом еще более зверских ублюдков в черных куртках… Кстати, крестов и наколок в виде церквей на их расписных с головы до пят, телах, было более чем предостаточно. Однако, святости это им не добавило…

— Верой… Ладно, хватит. Я догадался. Общину твою трогать не собирался и не собираюсь. Живи, как хочешь — если есть такие, кто разделяет твои взгляды — не мне, еретику, их переубеждать. Я не воинствующий атеист, Святоша… но веры во мне мало. А если и есть какая — так больше склоняется к тому, что говорит Сова. Живая земля, дарующая нам и свет, и пищу, как-то более убедительна, чем незримый и всемогущий господь. А песни Совы еще круче твоих молитв… они, по крайней мере, спасли жизнь Наты.

— Спас ее, если не ошибаюсь, вовсе не дикарь, а твой пес. Что до индейца — его нахождение в долине нисколько не лучше появления монаха. И монахом меня прозвал именно он — я не просил.

— Святошей тебя прозвали. Но не за святость, а за двуличие и то, что прикрывал все свои поступки именем неба. У меня — хорошая память. Сколько раз ты пытался убрать меня со своей дороги? Кто договорился с вожаком зэков, об их предназначении владеть людьми? Где те девушки и женщины, которые были силой взяты тобой и твоими уродами? Это — святость? Ходи ты изначально в рубище, оказывай помощь нуждающимся, будь нищ и наг — я, возможно, поверил, хоть немного… Но я никогда не видел тебя, делящимся с голодным, последним куском, никогда не слышал хоть об одном, спасенном от рук уголовников, не слышал ни единого слова благодарности от людей, которым ты сделал добро. Вместо этого — разборка на этой самой площади, где ты пытался помешать нам набрать людей для решающей схватки с Сычом и его отморозками. Чем кончилось — не забыл?

— Смерть Белого — это ты? Так и думал… Стрелы не перепутаешь — у наших все корявые, а твои — выточены, словно на станке. Или, это Стопарь делал?

— Бен. У мулата золотые руки и такая же светлая голова. Кстати, раз уж меж нами возникло согласие и понимание — пойди и ты навстречу.

— Я согласен на все, что попросишь. — Святоша был само смирение, и я нутром чувствовал какой-то затаенный подвох…

— Бен был ранен, нужны лекарства. У меня… У нас их нет. Док ничего не может — хотя, во многих иных случаях, его вмешательство делает чудеса. Земные, не бойся — в твой приход он не вмешивается!

— А почему ты думаешь, что они есть у нас?

Я замер — а ведь Святоша мог и не знать о тайнике Аптекаря… Если сейчас я раскрою его тайну — где вероятность, что Аптекарь не откажется от всего и, предчувствуя угрозу, затаится в этой самой общине безвылазно? Промедление чревато… С другой стороны — ну не мог Святоша, являясь главой этого новоявленного ордена-братства, не знать, о заначках, своих приближенных!

— Знаю, — я решил не раскрывать карты. — Не только ты имеешь глаза и уши. Мне нужно с десяток ампул и шприцы. Какие именно, Док написал — я в этом не силен. Вот эта записка…

Святоша бегло просмотрел кусок бересты — бумаги почти не было, и мы пользовались всем, чем можно.

— Братья помогут… Мир?

— Мир.

Святоша встал, и, помедлив, начал было протягивать руку для пожатия… Я заметно напрягся — и ладонь, так и не поднявшись, опустилась вниз.

— Мы — не друзья, пастырь. Мир — да. Не более.

— Если это угодно небу — пусть так.

Святоша сдержал слово — через пару часов все, перечисленные Доком средства, были доставлены братом Светлым к старому жилищу Стопаря. Кузнец с некоей печалью осмотрел полуразвалившуюся землянку, но внутрь зайти не пытался — свод просел и мог обрушиться в любую минуту.

— Да… без хозяина все приходит в упадок.

— С хозяином — тоже, — Я не был расположен к воспоминаниям, тем более что у меня они были связаны с совсем иным местом обитания. — Как, по-твоему — монах чем-то напуган, и, лишь, поэтому ищет с нами дружбы? Или, это такой вот ловкий ход…

— Замылить глаза, а потом нанести удар исподтишка? — Стопарь нисколько не доверял новоявленному пастырю, и свои заключения выносил куда более жестко. — Кишка тонка. Силенок у него маловато, против нас. Нет, какое-то количество последователей, наберется, это само собой… Но, кто из них прошел такую мясорубку, как наши? Даже девочки у нас, в форте — так у каждой на счету по нескольку бандитов! А эти… «Рясоносители», кого убили? Самое большее — муху, на собственном лбу!