Чтение онлайн

— Пыль в глаза будешь пускать…

— А хоть и так! — меня стал раздражать его тон. — Хоть бы и так! Стопарь прав — долине нужен вождь! И твердая рука! Когда каждый сам за себя — любой враг раздавит селения поодиночке. И любая беда!

— Да ведь нет больше врагов… А станешь долину на себя перетягивать — столкнешься со Святошей и его рясоносцами.

— Вот потому и хочу людей собрать! Чтобы не было больше никаких столкновений. Услышат о празднике — люди начнут в поселок приходить, новости узнавать, связи появятся… знакомства. Плохо? А лекарства — да, про них не забыл. Аптекарь всегда первым на Мене появлялся — сам ничего не умеет и учиться не хочет, ему один выход, чтобы выжить. Меняться. Вот и будем — меняться.

Стопарь выполнил поручение — двое чужих охотников ушли из форта с широко раскрытыми глазами. И, судя по их восторгам, он уверил, что слухи о предстоящем празднике скоро заполнят прерии от берегов Синей до самого Каньона.

В поход отправилась половина населения форта — что было совсем не лишним, учитывая настроение Святоши и его приспешников. Слишком малое количество могло подвигнуть его на провокацию. И, хоть я возражал, среди них были и раненые — впрочем, не так серьезно, как бедный мулат. Моя рука тоже побаливала, но поручить такое дело, на кого-то другого, я не мог.

Как мы и ожидали, богатства, предложенные жителями поселка, не шли ни в какое сравнение с тем, что принесли мы. Ножи из кости проигрывали лезвиям Стопаря, а поделки из шкур и травы — чуть ли не роскошным костюмам от Элины и ее помощниц. Правда, нужно отдать должное другим обитателям прерий — те, в отличие от озерного селения, гораздо смелее пускались во всякие рискованные предприятия, навещали руины мертвого города и прочих развалин, поднимались высоко в Предгорья, и, как результат — они могли и оспорить наше первенство на этом своеобразном соревновании всяческого, необходимого для жизни, добра. Женщины из становищ, что высоко в горах, принесли мед — и мои девочки облизывались, ходя вокруг плетеных туесов, доверху наполненных их ароматным содержимым. Охотники с болотного края принесли целую кучу всякого ржавого железа, хлама большей частью — и тут уже загорелись глаза у кузнеца. Наши запасы давно оставляли желать лучшего, я вполне понимал его возмущение отдать часть столь необходимого оружия в чужие руки. Но сейчас, увидев разнообразные обломки, которые в иное время годились бы только в металлолом, Стопарь согласился со мной — лучше выменять наши топоры и клинки на этот, как бы даже хлам, получив взамен возможность изготовить то же оружие в три, а то и четыре раза больше! Пока он ожесточенно торговался, я осматривал другие сокровища, выложенные на многочисленных «торговых» рядах — на обмен. Да, единой валюты в долине не имелось. И вряд ли когда появится — хоть кто-то, разжившись целым мешком полусгнивших купюр, пытался всучить их двум рыбакам, принесшим на площадь свой нехитрый улов. Мужика просто гнали — а я лишь усмехнулся, вспомнив по погром, учиненный мной, а затем и Натой в том огромном хранилище, где мы с таким упоением устраивали костры из этих, теперь никому не нужных бумажек…

В одном месте Ната, задержавшись, толкнула меня в бок — «посмотри»! Я оглянулся — девушка не стала бы заострять внимания на никчемной безделушке. В общей толчее, почти незаметная, стараясь никому не мешать, одиноко стояла Чайка. Возле нее лежали книги. Несколько штук, порядком замызганные, некоторые — с оборванными корешками или стершимися названиями. Тем не менее, женщина положила их на широкие листья лопуха, уберегая от соприкосновения с землей.

После того памятного случая, я старался как можно меньше сталкиваться с Ниной — было несколько стыдно, а может, что-то иное… Ее страстные ласки, неподдельное желание близости, слезы и боль — все слишком памятно и слишком тяжело, чтобы остаться безучастным. Но ведь я не падишах, чтобы устраивать в своем доме гарем! Сова, к которому женщины льнули, почти не вспоминал случайных подруг, и не делал из этого проблем. А мне казалось, что глаза женщины со шрамом на лице, просто не дают прохода…

— Что это? — Ната склонилась к книгам, не замечая моего смущения. — Вот не думала, что кто-то принесет на Мену такое… Откуда, Чайка?

— Бродяга принес. Я выменяла — на рыбу.

— А… — Ната рассматривала книги, листая одну за другой с жадностью, напоминавшей метания давно голодного человека. Удивляться не приходилось — ее страсть к чтению сделала девушку старше своих лет и, если можно так сказать, подготовила к тому жуткому событию, которое с ней произошло. Во всяком случае — благодаря этому багажу чужих жизней и судеб, Ната не сошла с ума от пережитого, не покончила с собой и не озлобилась на весь свет. Хотя, с последним когда-то я мог бы не согласиться… Не сразу она оттаяла от мрачного прошлого, где предательство родного брата и матери привело ее в бордель, где девочке, всего двенадцати с лишним лет, пришлось обслуживать желания клиентов. Попав ко мне, в подвал, Ната перечитала все, что я туда натаскал вовремя своих предыдущих странствий. И, когда мы уже вдвоем начали ходить в эти походы, она не упускала случая наложить в наши, и без того немаленькие мешки, все, что удавалось найти из мира литературы — от каких-то мало значимых справочников, до классики или простых учебников. Мы даже ругались на сей счет — я не считал необходимым тащить все в наш дом, а Ната твердо стояла на своем. Но, если я считался с принципом полезности — в самом деле, на кой мог пригодиться толстенный том, какого-нибудь, «талмуда» об особенностях лирики китайской поэзии в сравнении с рублеными стихами эпохи средневековой Европы? — то Ната, чей книжный голод был неутолим, руководствовалась совершенно иным. Она полагала, что следует сохранить все, что когда-либо издавало человечество — хотя бы для того, чтобы помочь тому самому человечеству возродиться вновь…

— Сказки? Сто лет не читала! — Ната с восторгом раскрыла одну из книг. Чайка с любопытством смотрела на девушку — они почти не пересекались в недавнем прошлом и о моих юных женах женщина знала лишь понаслышке. Я старался держаться позади…

— Дар! Давай, возьмем все это! Да где ты? Иди сюда! — Ната обернулась, вынудив меня подойти вплотную.

— Книги…

— Да, книги! — она с вызовом посмотрела мне в глаза. Я вздохнул — не вступать же в пререкания на виду у всех, а тем более — Чайки…

— Хорошо. Договаривайся, я посмотрю, что там принесли горцы — слышал, кто-то приволок те самые плоды орехов… может, даже из той рощи?

— Орехи подождут. Ты разрешаешь, что и на что менять — не я. Кому говорить последнее слово? Чайка! — она обратилась к женщине, молча внимающей нашему короткому спору. — Что ты хочешь за них?

— Любишь сказки… — Нина чуть заметно улыбнулась кончиками губ. Шрам на лице заметно перекосился и женщина, поняв, что мы отвлеклись, сразу вновь стала серьезной.

— Не только, — Ната ничего не заметила в ее тоне… — Я вообще, книги люблю. В отличие от этого мужлана, который признает только руководства по выживанию, пособиям по рукопашному бою и прочим полезностям и нужностям. Дикарь!

— Дикарь? — Чайка перевела свой взгляд на меня. Ната спокойно добавила:

— Да, дикарь. Не такой, как наш друг и брат — Сова, а еще больше. Потому, как тот стал таковым сознательно, а наш вождь — в силу случая. Но стал им настолько, что я и не представляю его другим. И не хочу представлять, потому что Дар — мой муж.

Услышав это, я на миг призадумался — так ли уж проста в данный момент моя подруга? Ната редко что и когда говорила, не вкладывая в свои слова глубинного смысла…

Нина, по-видимому, намек поняла и перестала смотреть мне в лицо. Она опустилась на колени и собрала все книги в одну стопку:

— Бери. Для тебя я все отдам так.

— Это еще зачем? — Ната вспыхнула.

— Твой муж, — Нина сделала ударение на первом слове — освободил всех нас от рабства. И желания его жены — для меня значит куда больше, чем какие-то шкуры или сушеная рыба, которые я могу выручить за все эти тома. А, скорее всего — ничего не выручить, потому что книгами у нас не интересуется никто. Я не хочу с тобой торговаться — бери!

Ната нахмурилась, и я решил вмешаться:

— Бери. Чайка в той жизни — учительница. Если она считает, что эти книги для тебя важны, стало быть, так и есть.

— Бесплатно я не возьму! — Ната тоже поджала губы. — Ты выменяла их у Бродяги, то есть, тебе они достались не просто так… И я, хоть и жена Дара, никого и ни с кого не стану за это требовать дани!

— Я и не имела это в виду. — Чайка спокойно протянула книги девушке. — Мои слова — дань уважения… а не «дань». Я их прочла — мне больше не нужно. Теперь — прочитаешь ты. Или те, кто живет с вами — в вашем форте!

Вместо ответа я молча развернулся в сторону продолжавшего обсуждать железный хлам, Стопаря.

— Подойди.

Кузнец бросил торговлю и присоединился к нам.

— Договорился?

— Почти… ты отвлек. Какая надобность? Что-то, срочное?

— Выдашь ей одеяло из наших запасов для мены, и пару мокасин — сама она сшить не сможет, а получить взамен — не на что. Кроме того… — я осмотрел наряд нахмурившейся Чайки — дай и нож. Без оружия сейчас даже в селении ходить не стоит, тем более — в лес или травы.