Чтение онлайн

— Ну да… ясно.

Она замялась.

— Со мной две девушки. Примешь к себе?

Я посмотрел на ее спутниц. Обе невысокие, даже слегка коренастые, но при этом не казались тяжеловесными, скорее, просто крепкими и сильными, давно и прочно ставшими на ноги в этом новом мире. О том свидетельствовала и их одежда: штаны из шкур степных козлов, прочно сшитая обувь, непромокаемые накидки из хитро сплетенных листьев. За поясами у каждой ножны — сами клинки Свистун сложил в общую кучу.

— Почему за них просишь? Сами не могут?

— Можем! — одна из девушек привстала. — Мы с сестрой жили далеко отсюда — в горах. До тех пор, пока на нас не напали уголовники. Старшего из них все называли, словно черта какого… Бес, кажется. Точно — Бес! Я запомнила.

Мы молчали. Не столь давние события с бегством Блуда и поисками остатков банды, еще не успели выветриться из памяти. Волкобой, стоявший с краю, чуть сощурил брови — ему-то преследование запомнилось лучше всех…

— После них у нас не осталось мужчин — всех вырезали. Нас… оставили. — Она чуть стиснула зубы. — Только мы ночью задушили их сторожа и убежали. Спустились в долину, узнали про войну и вообще, про все… Скитались из селения в селение. Вроде никто не гонит, но и не сказать, что рады. Если ты не примешь — уйдем назад, в горы. Больше некуда.

Широколицая грустно добавила, когда девушка села:

— Все так… Они девки — а таких, в долине, пруд пруди. Кому нужны? И так, — она скосила глаза на наших охотников. — Мужчин на всех не хватает. После вашей войны с Сычом, на восемь девчонок едва ли один сыщется… и то, уже при семействе.

Ната слегка толкнула меня в бок:

— Ты становишься популярен, милый… И девушки ничего.

— Да?

Она состроила мне глазки:

— Ну-ну, не отворачивайся. Вижу ведь, уже решил!

— Нет. Не решил. Не ко мне лично они пришли — в форт. Вся долина считает, что мы живем лучше других.

— Так ты и хотел этого… Что мешает остальным жить так же?

— Вот и спроси сама…

Вопрос с девушками оставили на вечер — когда соберутся все жители форта. Не желая прослыть полным диктатором, я хотел, чтобы такие решения иной раз обсуждались всеми. Да и сам факт, что новоявленные члены рода будут принимаемы общим голосованием, заставлял новичков относиться к этому более серьезно…

— Ну… А ты что хочешь? Им помогла — вижу. Но ведь не для того шла?

Женщина кивнула:

— Зови меня Радой. Друг твой мне кличку придумал — пусть сам и носит. А у меня имя есть. Пришла, потому что кроме как у тебя, помощи просить негде. Больные у меня в селении… трое. А нас и так мало, двенадцать всего. И из них девять — бабы. Три парня прибилось — и те слегли… Я последняя.

— Мужик?

Она недоуменно посмотрела на изумленного Стопаря:

— С катушек съехал?

Мы засмеялись.

Она хлопнула себя ладонями по широким ляжкам:

— Дожила, мать вашу… Вот, значит, кем стала! Мужиком!

Когда смешки затихли, она, уже с грустью в голосе сказала:

— И, правда, ведь… мужик. Все сами. На зверя — сами. На рыбу — сами. Землянки копать — тоже мы. В селение, на Мену — только я… мужчины вообще не хотят там появляться. Вот и выходит — мужик.

Ната, вмиг посерьезнев, задала вопрос:

— Ты прости его, — она укоризненно посмотрела на смутившегося Стопаря, — Он не со зла. А помочь тебе мы не можем. У нас тоже заболевшие есть… правда, не от чумы. И Док все перепробовал… не помогает. Вот и они, — она указала на Травника. — Тоже помощи просят. А чем помочь? Никто не знает.

— Так… — Рада бросила на меня усталый взгляд. — Рассчитывала я с вождем поговорить… — я заметил, что при этих словах она явно поморщилась. — А вместо того, со мной девчонка беседует, да? Что, ты сам ответить не мог? Я про то, что Док лечить пытался, и сама в курсе. Ты мне другое скажи — я тут слыхала, ты с Вещей на короткой ноге.

— Быстро слухи летят…

— Быстро. Что ты от Стары принес?

— Ничего. Нет у нее волшебного средства, хоть и шаманка. Кстати, это — не девчонка. Это Ната — одна из моих жен. А другая, за раненой ухаживает — потому и не может тебя приветствовать, наравне со всеми.

Рада равнодушно бросила взгляд на Нату и пожала плечами:

— Наслышана… плевать. Живи хоть с десятью сразу — мне до лампочки. Девок, в долине, как грязи, скоро друг на друга кидаться с тоски станут. Лучше уж так… гаремом! Так ты мне ответишь, или я зазря ноги била?

Я кивнул:

— Могу повторить. Лекарств от заразы — нет. Что делать — не знаю. Выздоравливающих — пока не видали. Но… — я сделал небольшую паузу, дожидаясь, пока все умолкнут. — Есть надежда. И ее, действительно, дала мне Стара. Но о том и сами могли догадаться.

— Не томи!

Рада и Травник буквально вскочили со своих мест.

— Мы и так столько вынесли — что одно, что другое! Если есть надежда — говори! Пусть хоть что-то… чем ничего. Не могу я назад с отказом идти!

Травник поддержал женщину:

— И мне возвращаться пустым, толку… некуда будет. Если какая помощь нужна — я готов. Что с бандой биться, что в поход, куда…

— В поход! — Я прервал парня. — Ты и так в курсе. Для нее говорю — я кивнул в сторону Рады. — Именно, что в поход. Далеко, в горы. В непогоду, в холод, немедля. Искать… сам не знаю, что. И не знаю — где. Людей для того у меня мало — ты сам вызвался. А мне… Святоша сейчас волком на всех наших смотрит. После того, как мы Дока у него из-под носа увели, никому из форта в поселке делать нечего… Напали на нас — знаете про то? Монахи, новоявленные… Убить могут. Даже вас, если он узнает, что вы здесь были. Мои люди все в горы уйдут — кому форт защищать?

Я не стал говорить, что селение не так уж, и ослаблено, отсутствием нескольких мужчин, ушедших с Совой. Так же умолчал и о нашем сговоре с монахом, насчет совета. Прочно вбитый в сознание образ будущего вождя прерий заставлял искать выгоду для форта, даже в ущерб собственной совести. Мы могли отправить в горы отряд и без остальных — но теперь, я специально хотел усилить его за счет чужаков. Отчасти, хотя бы для того, чтобы объединить всех общим делом…

— Я готов.

Травник стукнул себя в грудь:

— Ходок я, правда, не очень… Но не подведу.

— Я не могу, — Рада вздохнула. — Куда мне, в горы? Сюда еле дошла. Но, если надо — оставлю тебе одну из своих девочек! — она указала на молчавшую все время, черноволосую смуглянку, стоявшую за ее спиной.

— Ее зовут Зейнаб. Она турчанка.

Мы переглянулись. Судьба забросила в долину различных людей, как вероисповедания, так и наций, но, не считая Салли с Беном, настоящих иностранцев почти не встречались.

— По-нашему, может?