Чтение онлайн

Поняв, что стремительно теряет весь, и без того порядком урезанный, авторитет, Святоша окончательно обезумел… Собрав малочисленную кучку сторонников, монах окончательно покинул поселок у озера, и устроил свой стан в предгорье, неподалеку от тех мест, где когда-то располагался Клан. Вряд ли такой выбор оказался случаен… Тем не менее, он приумолк — «орден», который не миновала чума, сильно поредел в количестве, а без сильных и опытных охотников, ему уже было трудно на что-либо рассчитывать.

К сожалению, хоть его уход и облегчил жизнь нам, но сильно осложнил существование остальных жителей Озерного поселка. Мужчин в нем почти не оставалось — кровавая резня с Сычом, вражда с монахом, из-за которой многие предпочли сменить место жительства, и после всего — эпидемия. Все эти бедствия вкупе буквально выкосили их ряды. В поселке сейчас находилось не больше семидесяти человек — против, почти двухсот, в лучшие времена. И, более чем впятеро, это число составляли женщины. Чайка даже высказала такую мысль, что проще переселить всех оставшихся в форт… А в самом форте население только увеличивалось, и происходило это практически каждый день. Приходили по одному, по два, по трое и четверо — отказ получали редко, только в самом крайнем случае. Эти темпы нас и радовали — форт становился все сильнее! — и тревожили. Масса народа требовала много еды — и наши мужчины валились с ног, выслеживая и добывая добычу далеко за пределами привычных охотничьих уделов. Хорошо, что жесткие требования, которые я предъявлял ко всем без исключения, исполнялись почти без запинок — никто не отлынивал от назначенных работ, будь то заготовка топлива на предстоящую зиму, ловля и засолка рыбы, сбор съедобных кореньев и плодов, а также рытье ловушек, в которые изредка попадали крупные животные, вроде степных туров или овцебыков. Прошедшая облавная охота сильно обогатила форт мясом и жиром, необходимыми шкурами и запасом костей, которые Бен переваривал до состояния каши, готовя из них костный клей. Теперь я и сам, с тоской поглядывал на разоренную ферму Стопаря — становилось ясно, что, без надежной базы, в виде овощей или зерна, дальнейшее существование форта, станет очень сложным. Наше селение стремительно умножалось в численности, и одной только охотой прокормить всех его обитателей, было просто нереально. Хорошо хоть, урожай успели снять до того, как его смогли уничтожить набеги степных жителей, и так некстати налетевший смерч. А заодно — и подстрелили несколько коз и джейров, привлеченных спелыми початками гигантской кукурузы. Вдохновленный хоть этим, кузнец хвастался корзинами с продукцией своей фермы — и красноречиво поглядывал в мою сторону. Я не спорил — если переживем зиму, вполне можно будет разработать новую пашню, взамен уничтоженной. С помощью стада пхаев, ставших намного сильнее своих прародителей, это уже не выглядело утопией. Чайка, потрясенная успехами Чера в деле приручения бывших лошадей, тоже решила попробовать себя на этом поприще — и попросила меня выловить в прерии несколько телят овцебыков. Идея не казалась столь неосуществимой — однажды мы так уже делали. Но я не был уверен, стоит ли эта затея забот, когда со дня на день мы ждали снега. Погода в долине давно перестала быть летней — мы кутались в теплые куртки, мокасины на ногах сменили сапоги, умело сшитые нашими мастерами, а Бен денно и нощно колдовал в мастерской над составом, способным всех защитить от холодного ливня. Плащи из шкур, пропитанные этим раствором, могли долгое время отталкивать от себя воду, что в условиях наших скитаний было совсем не лишним. Форт готовился к зиме…

Казалось, за прошедшие годы, прошедшие буквально все, мыслимые и немыслимые испытания, мы разучились бояться. Но так только казалось…

Бен и Череп, ушедшие на промысел, порыбачить в одной и множества мелких речушек, вернулись мрачные и бледные от испуга. Они перестали озираться, только когда за ними закрылись ворота форта. Особенно жутким выглядело лицо Черепа, и без того изуродованное последствиями пожара, который ему пришлось перенести. Сейчас оно и вовсе превратилось в маску смерти — так побелела его кожа на открытых от коросты местах. А ведь вывести из себя, повидавшего виды, мужчину, было крайне трудно… Внешний вид охотников привлек всеобщее внимание.

— Что случилось?

Они рассказали то, что повергло нас всех в шок. После случая с медведем, когда чуть было не погиб Угар, и пал, убитый одним ударом, брат Чера, ни один, подобный ему размерами и силой, хищник, не объявлялся в пределах большой долины. Вотчиной гигантских медведей, или горных кошек — бывших рысей и барсов! — были горы. И вот, время пришло… Посреди белого дня, ни от кого не скрываясь, на территорию прерий, мягким спокойным шагом пришла сама смерть. Те, кто успел ее разглядеть, были единодушны — нечто, размерами и мощью напоминающее громадного льва, но лишенное гривы, прошествовало по травам в направлении одного из селений, расположенных возле Змейки. Зверь имел серый, почти мышиный окрас, с черными полосами по бокам, длинным и толстым пушистым хвостом, острыми и высокими ушами, торчащими над короткой и не лишенной сообразительности, мордой. Он проследовал до общего костра, нисколько не пугаясь огня, разлегся вблизи и начал играть с кончиком собственного хвоста. Первой его заметила одна из женщин, Горбунья, шедшая по воду к спуску, ведущему от ручья. От неожиданности и страха она закричала, разом потеряв способность двигаться. На крик выскочили жители поселка. Зверь вскочил, поджал уши, и, нюхая воздух, направился к женщине. Этого хватило, что бы один из мужчин решил, что ей угрожает смертельная опасность. Он метнул издалека копье, но оно лишь скользнуло по шкуре хищника, не причинив ему ни малейшего вреда. Лев недоуменно рявкнул, огрызнулся, и, прибавив темп, бросился к стоявшей в ступоре Горбунье. Она замахала руками, отворачиваясь от морды зверя, который решил ее обнюхать, и случайно задела за его нос. В следующий миг большая кошка, зашипев от ярости, одним ударом лапы сбила с ног несчастную женщину. Горбунья не успела даже вскрикнуть — тяжелая лапа в один миг переломила ей шейные позвонки, буквально оторвав голову.

Жители в ужасе смотрели за происходящим. Опомнившись, некоторые охотники, попытались было наброситься на монстра, но зверь легко сорвался с места, не забыв при этом ухватить останки погибшей в широкой пасти. Он игнорировал крики и вопли, несущиеся со всех сторон, и быстро, большими прыжками, умчался в травы. По всем признакам, по поведению зверя, ни у кого не было сомнений в том, что он из себя представлял. Более всего убийца напоминал привычного по прежним воспоминаниям, гепарда. Но гепарда, увеличенного до невероятных размеров, и сохранившего при этом все свои генетические черты. Кроме этого, хищник, похоже, помнил о людях, не боялся их, как остальные дикие звери, не страшился огня и знал привычки двуногих… Вероятно, до Катастрофы, он был, какой ни будь цирковой кошкой, или даже, чьим-либо домашним любимцем — и потому вдвойне опасным! Продемонстрированная им невероятная сила и наглость, произвела на жителей поселка самое острое впечатление — люди оказались перепуганы насмерть… Мы уже привыкли к выкрутасам изменившейся природы, ее невероятным изменениям фауны и флоры, научились их преодолевать, но иногда руки опускались даже у самых отчаянных — как бороться с подобным кошмаром?

Может быть, он, неизвестно как, уцелев и переродившись в чудовище, просто искал людей, привыкнув за свою жизнь, во всем доверятся своим

погибшим хозяевам, может, какое-то время вел разбойничью жизнь на городских развалинах, истребляя попадавшихся крыс или подстерегая собак — размеры хищника позволяли ему без труда справляться со своими извечными врагами! Теперь, привыкший к дикой жизни на воле, он убил человека, попробовал его на вкус, и он ему понравился…

Жители селения не отважились преследовать монстра по оставленным в прерии следам — они укрылись в своих жилищах, в надежде, что зверь уйдет в долину. Но этого не произошло. Через три дня он объявился вновь и, на этот раз, уже крадучись и, остерегаясь, подкараулил вышедшего утром по нужде, Бегуна… Одним махом преодолев разделявшее их расстояние, он сбил его с ног, ухватил за шею и почти сразу перекусил. Мужчина

успел только коротко вскрикнуть. Те, кто выскочил на крик, увидели лишь мелькающее туловище зверя, с перекинутым на спину безжизненным телом человека.

Страх и ужас овладели селением… Люди боялись выходить из своих землянок и хижин, боялись пойти на охоту или рыбалку. Женщины перестали собирать корни и плоды. Даже вода, без которой прожить невозможно, стала проблемой, хоть ручей и протекал совсем рядом со становищем. За ней ходили целой толпой, заранее криками договариваясь друг с другом. Из-за отсутствия пищи людям стал угрожать голод. О монстре узнали и в Озерном поселке — но никаких мер предпринять не успели. Еще через два дня, дождавшись темноты, лев ворвался прямо в хижину, насмерть перепугал всех хозяев, забившихся в угол, после чего убил и унес ближайшего…

Девушки селения оказались храбрее мужчин. Три смелых охотницы рискнули уйти в травы на поиски людоеда. Они основательно подготовились — взяли копья, пригодные для нанесения мощного удара, луки, способные пробить тушу джейра насквозь, даже факелы, которыми надеялись припугнуть монстра в случае необходимости. Они отсутствовали неделю. На восьмой день хищника заметили у водопоя, где он лениво нежился на мягком мху. Что до девушек, они не вернулись…

Весть о чудовище разлетелась по округе. Даже самые мужественные, не раз смотревшие смерти в лицо, опускали глаза при одном намеке на схватку со зверем. Это были не волк, стычка с которым уже не пугала так сильно, как в первые дни, не отвратительная крыса-трупоед, страшная своей численностью, ни даже громадный Бурый, почти переставший встречаться в долине. К ним мы привыкли, опасались, но умели бороться и даже побеждать. В прерии попадались изредка большие кошки — от размеров с дикую собаку, до еще более устрашающих, вроде Шати, которая достигала величины прежней пантеры. Исход же битвы со львом, втрое превосходившим полудикую спутницу Стары, мог быть только одним…

— Люди называют его львом. Львом-людоедом.

Череп скупо ронял слова, хмуро глядя на собравшихся в гостевом доме людей. Так повелось, что, будучи намного больше остальных жилищ форта, он вмещал в себя наибольшее количество охотников, и мы часто собирались и обсуждали совместные планы на будущее, именно в нем. Девушки обносили всех отваром из плодов, желающие угощались сочным мясом зажаренного целиком теленка. Пришедшие из прерий, Череп и Бен не жаловались на отсутствие аппетита, но сегодня ни тот, ни другой, не могли протолкнуть кусок в горло…

— Вы видели его? Сами?

Череп отрицательно мотнул головой на мой вопрос.

— Нет. Но я нашел следы.

Он очертил пальцем круг на земляном полу, потом поставил в него свою ступню. Все охнули — след ноги охотника был вполовину меньше нарисованного им круга. Подумав, еще и Бен прибавил свой штрих, пририсовав к окружности когти. Стопарь, не веря своим глазам, положил свою ладонь на пол и тихо присвистнул:

— Даже, если он, как все они… Все равно — жуть!

Кузнец намекал на характерный признак перерожденных зверей и животных долины — округлую ступню, порой намного увеличивающую реальный размер встречающихся животных. Череп кивнул.

— Отпечаток был вдавлен в песок, возле берега ручья. Еще несколько я увидел на мху, дальше идти стало опасно. Судя по весу — след тяжелый! — тот, кто его оставил, имеет величину в холке, как раз с тебя самого. А то и больше…

Стопарь заметно побледнел. Кузнец наголову превышал самого высокого из мужчин форта! Мы представили себе льва-гиганта — подобного монстра прерии еще не видели. Даже Бурый, так памятно оставивший мне отметину на плече, сейчас казался не таким большим. Хотя я, как раз помнил, каким может быть этот чудовищный зверь. Но тот никогда не существовал на земле раньше, до катастрофы, и возник лишь вместе с ней, порождением из какого-то иного существа. И вряд ли обладал достаточным разумом и сообразительностью. Что до этого… Бурый не мог сравниться со львом, хоть и превосходил его в размерах. Жуткое порождение природы вряд ли могло соперничать с ее более приспособленным видом, обладавшим к тому же самым страшным для нас — знанием мира людей.