Чтение онлайн

— Что в селении?

— Ужас! — Бен только сейчас понемногу стал походить на себя самого. Его темная, коричневая кожа, стала серой — первый признак испуга мужчины. А ведь он не впервые выходил в прерии, и не раз и не два был на волосок от гибели, так, что должен был привыкнуть к смерти в любом ее облике.

— Он есть людей! Уже много!

Череп подтвердил выкрик мулата:

— Если считать и тех несчастных девчонок — зверь убил не меньше восьми человек. Возможно, что и больше. Мы не про все случаи знаем. Поселки есть и дальше, возле Змейки многие поселились, и у озера жизнь восстанавливается. Иногда охотники уходят в прерии надолго — кто может ответить, почему они не возвращаются?

— Но он облюбовал себе селение у ручья. Почему?

— Либо, настолько осмелел, что чувствует себя там полным хозяином, либо, где-то рядом его логово.

Сова, присутствовавший при рассказе незадачливых рыболовов, так же хмурил лоб. Страшный хищник облюбовал себе место у границ больших кустарников, в самом центре которых обитала Стара…

— Мой брат… Что говорит его сердце?

Я пожал плечами. То, что с людоедом придется покончить, не подлежало сомнению, а вот как это сделать? Сова, не услышав ответа, надолго задумался. Ната согрела воды и, заварив чистого, мятного чаю, подала его каждому, начав с меня. Элина, помогая ей, одновременно протянула чашки Сове и притихнувшей в уголке, Зорьке… В дом вошли Свистун, Салли, Волкобой и Анна, а вслед и закадычная подруга последней, Лада. Сразу стало шумно. Женщины тихо вспоминали знакомую им обоим Зарину — ее гибель красочно и страшно описал Череп. Поодаль, возле очага, Туча и две приставшие к нам недавно девушки из поселка, готовили на всех похлебку их кореньев и мяса, а Будда целиком зажаривал над кухонным очагом освежеванного джейра.

— Льва должен убить вождь…

Я поднял глаза на Сову, подумав, что ослышался. Он смотрел на меня и сурово морщил брови.

— Ты что, белены объелся? — Элина мгновенно зашипела на него, но Ната властно остановила руку беременной красавицы, готовую плеснуть в индейца кипятком.

— Объясни.

— Пусть твоя скво сядет… Рука Огненного Цветка тяжела, даже с будущим сыном в чреве она может убить любого врага. Но не стоит ее подымать на друзей. Белая Сова подумал, прежде чем сказал эти слова. Ты должен убить этого льва, мой брат. Ты, и только ты.

— ?

— Чтобы стать вождем.

Ната спокойно произнесла:

— А смысл? Дар уже и так признаваем многими, как старший…

— Но не всеми. Вы привыкли к тому, что слова моего брата не остаются без внимания в прерии до Змейки, и в поселке у озера. Кое-кто слышит их и дальше — там, где холмы поднимаются перед желтыми песками, а гнилая вода стекает в великие болота. Но и там живут люди. А есть еще и те, кто до сих пор скитается в предгорьях и ущельях, кто бродит в низинах, воюет с крысами и стаями собак в Диких землях. Там тебя не признают своим вожаком. Избавь жителей долины от льва-людоеда, тогда ты станешь вождем по праву. И еще — пора моему брату получить имя…

— Ты действительно подумал, прежде чем сказать такое? Как я справлюсь с таким зверем? Ты что, забыл медведя? Эта «кошка» куда опаснее!

— Мой друг Дар забыл от волнения слова учтивости.

— Он не хотел тебя обидеть, Белая Сова. — Ната вмешалась, заметив, как Сова

стиснул зубы. Но индеец умел держать себя в руках:

— Знаю. Пусть вождь, — он подчеркнул это слово. — Докажет на деле свое право быть им. Быть вождем!

Я протянул ему руку со словами:

— Я прощу прощения у моего брата Белой Совы. Слова, им услышанные, были сказаны не от сердца. Они вырвались случайно, и я жалею об этом.

Сова с достоинством пожал мне руку, но остался непреклонен:

— Что ответит вождь? Понял ли он предложение своего друга?

Теперь уже я сам надолго замолчал. Ната присела рядом и коснулась меня рукой. Я поднял голову. Все, кто находился хижине, и слышали индейца, ожидали моего ответа. По их взглядам, настороженным и вопрошающим, я понял, что любой ответ будет решающим. Отказаться от предложения Совы, и после этого продолжать претендовать на роль лидера не только форта, но и всей долины, станет невозможно. Хотел я того, или нет, но усилиями того же индейца, а с ним — и своих собственных соратников! — мое имя прочно связывали с надеждой на будущее, и, в первую очередь, как избавителя от всевозможных напастей… Но согласиться, и заведомо подписать себе смертный приговор? Справится со львом в одиночку? Молчать больше было невыносимо…

— Я принял решение. Вождь людей, живущих в форте и признавших его власть над собой, будет искать встречи с кошкой-людоедом. Я или убью ее, или погибну сам. Я сказал.

Элина, вскрикнув, закрыла лицо руками и выбежала прочь, с ненавистью посмотрев на вставшего индейца.

— Белая Сова будет танцевать для тебя. Ты убьешь серого льва!

Ната украдкой смахнула слезинку с глаз и дрожащими руками подала мне чашку с чаем. Когда все разошлись, она вышла и привела плачущую Элину. Девушка сразу бросилась ко мне на шею:

— Зачем ты согласился? Зачем тебе это надо! Я не хочу, не хочу! Маму убили прямо на глазах… потом медведь, с бандитами едва справились, Натку, чуть не потеряли! Сколько еще? Хочешь оставить нас одних? Устал от нас, да? Тогда выгони меня, выгони ее, только не ходи! Не ходи…

Она в голос кричала, ударяя меня кулачками в грудь:

— Я жить не стану, если ты погибнешь…

Я потрясенно слушал плач рыжеволосой девушки и лишь крепче прижимал к себе — Элина редко говорила мне слова любви, лишь иногда снисходя к нежностям, в особо близкие минуты… Ната встала рядом и погладила ее по голове.

— Он все равно пойдет. Не плачь. А то я тоже заплачу. Он вождь. Сова правду

сказал. Рано или поздно, со львом, или, что иное — пришлось бы. Ты не понимаешь, Линка, какой это груз — иметь право распоряжаться чужими жизнями. А, по-другому, нельзя — в долине не так много найдется людей, достойных этого звания. Если не Дар — власть возьмет Святоша. Мы сами выбрали этот путь. Не надо так… Не плачь. Наш муж должен пойти в бой со спокойным сердцем, зная, что дома ждут любящие его женщины. Ты же любишь его?

— Да! Да! — Элина еще сильнее прижалась ко мне, сотрясаясь от рыданий.

— И я люблю… Очень люблю. И горжусь им. Он убьет льва. А мы ему в этом поможем.

Я с удивлением вскинул взор на Нату. Она улыбнулась, пряча подозрительно заблестевшие глаза, и присела рядом.

— Надо подумать, как это сделать… Как выманить кошку туда, где ты сможешь нанести ей удар. А еще лучше — сделать это в самом поселке, среди людей. Тогда, — она на секунду смолкла, но я догадался. — Победа над людоедом на виду у всех, вернее всего вознесет тебя в их глазах. Ну, а если что… Остальные не дадут монстру уйти.

Ната поправила волосы, сбившиеся в сторону, и уже более спокойно продолжила: — Ты справишься, я знаю. Я чувствую это.

— Зачем? — я устало вымолвил, продолжая удерживать умолкнувшую Элину. — Насколько легче живется Сове. Он заботится только о себе, да о Зорьке. Вспомни, как мы жили в подвале. Разве там было плохо?

— Ты убеждаешь меня, или себя? И ты сам знаешь, что иначе быть не могло. Не уведи ты нас сюда, не собери всех вместе — что тогда? Найдется кто-то, кто захочет занять место Сыча… Тот же монах. Опять кровь? Сколько, подобных ему, еще бродит по долине? После всего, что мы пережили — ты сможешь отдать эту землю кому-то другому?