Чтение онлайн

В полицейский участок Вэл вошла как к себе домой.

Направляясь к кабинету лейтенанта Дэвиса, она приветливо здоровалась со знакомыми детективами и сверкала ослепительной улыбкой. Не то чтобы ей нравилось работать с утра пораньше да ещё в выходные дни, но в еёокруге не имелось Отдела бесплатной адвокатуры, а на сей раз указующий перст судьи нашёл в списке частных юристов её имя. Глупо обижаться на судьбу, даже если та пустила коту под хвост грандиозные планы отдохнуть на океанском побережье. Впрочем, по телефону её заверили, что дело кристально ясное и от неё требуется одно: зафиксировать добровольность показаний арестованного и подтвердить соблюдение норм закона при проведении всех юридических процедур.

— Могли бы прислать кого постарше, а не портить уикенд молодой девушке, — хором сочувствовали ей полицейские, пока она дефилировала мимо их столов.

Вэл широко улыбалась в ответ — она старалась поддерживать дружеские отношения со всеми офицерами. Причин для этого имелось несколько: во-первых, большинство из них были неплохими ребятами; во-вторых, проще мило попросить ознакомить её с отчётами расследования по делу клиента, чем заявлять официальное ходатайство по этому поводу. Кроме того, они все делали общее дело, хоть и находились в суде по разные стороны баррикад.

Лейтенант тоже выразил Вэл сочувствие, без лишних вопросов налил ей чашечку эспрессо и достал из шкафа коробку мятных пастилок в шоколаде. Глоток горячего кофе, любимый вкус шоколада с мятой — и субботнее утро Вэл стало чуточку лучше, чем прежде.

— Так за каким делом ты вырвал меня из дома? Не смотри так виновато или посоветуй прокурору обратиться к населению Атланты с требованием совершать преступления только в рабочие дни.

— У нас убийство. Всё по классике жанра, как в дурном анекдоте: муж пораньше вернулся из командировки и обнаружил, что жена весело проводила время в постели с любовником. Любовник сбежал, жена скончалась под ударами ножа. Полицию вызвали соседи, услышавшие крики. К нашему приезду неудачливый муж так и сидел у тела супруги с окровавленным ножом в руках.

— Сопротивлялся аресту?

— Нет, пошёл за нами как смирный агнец и сразу признал свою вину в убийстве.

— Погоди, если подозреваемый даёт чистосердечные признания и идёт на сделку с правосудием, то зачем вам адвокат? У таких соглашений две стороны: государственное обвинение и обвиняемый, — удивилась Вэл. Обычно стражи порядка бурно радовались готовности подозреваемого облегчить им работу и не спешили вмешивать в дело третьи лица. — Или ты намерен расследовать это дело в общем порядке, не полагаясь на слова подозреваемого?

— Чур меня, — открестился Дэвис, — и ты не вздумай свои фирменные штучки проворачивать и портить простейшее дело досужими домыслами.

— Намекаешь, если я потребую прояснить все обстоятельства этого дела, и его расследование обойдётся штату в пару миллионов долларов, то судья присудит высшую меру не только обвиняемому, но и его адвокату?

— Намекаю, что скудную оплату из фондов суда ты можешь отработать легко и быстро. Ты же в курсе, как обычно развиваются такие события. Вначале эти негодяи раскаиваются и марают листы чистосердечными признаниями, а потом под присягой заявляют о своей невиновности, о бесчеловечном давлении со стороны полиции и обвиняют нас в том, что мы отказали им в законном праве на адвоката.

— Поэтому я здесь, — резюмировала Вэл, допивая свой эспрессо. — Однако я знаю тебя слишком давно, чтобы не заподозрить ещё какой-то скрытой причины требовать для задержанного государственного защитника. Сам подозреваемый настаивал на адвокате?

— Нет, он как раз решительно от адвоката отказался.

— Интрига закручивается, — взлетели на лоб тонкие брови Вэл. Под её настойчивым взглядом лейтенант пробормотал, что задержанный выдвигает странные условия своего сотрудничества со следствием. Не дождавшись разъяснений, она иронично предположила: — Он хочет получить год условного срока за убийство и домик на Канарах, чтобы прийти в себя от страшного шока?

— Наоборот, он требует отправить его на электрический стул.

— Хм-м… ты успел разочаровать парня, что электрические стулья давно списаны в утиль? Смертельная инъекция не овеяна таким романтическим ореолом, как электрический стул прошлого века, не воспета в романах и фильмах, однако ждёт его именно она. Кроме того, сделка с правосудием как бы подразумевает смягчение наказания, а не назначение высшей меры.

— Всё так, и парень ведёт себя крайне необычно, хоть очень послушен и сговорчив. Мне кажется, он не вполне вменяем.

— Ага, ситуация проясняется. Ты вспомнил, что суд может не принять отказ от адвоката в случае, если очевидно, что подсудимый не в состоянии самостоятельно защищать себя и не понимает последствий своего отказа. Что навело тебя на подозрения, что парень не в себе?

— Он очень странный, понимаешь? Он вообще о-оочень странный, в принципе.

Да уж, она была самым подходящим собеседником для обсуждения чужих странностей! Эх, лейтенант, как же хорошо жить, когда не знаешь о существовании изнанки у привычного тебе мира.

— Ладно, веди меня к арестованному, посмотрю я, под каким жёстким давлением он пишет своё чистосердечное признание. Система, позволяющая посадить в тюрьму любого человека лишь на основании его признания, более-менее соответствующего фактическим данным, никогда не казалась мне правильной. Но если парень действительно виновен в убийстве, я не буду портить вам прозрачное дело и мутить воду «досужими домыслами».

— Ты умудряешься сходу угадывать, виновен ли человек в преступлении? — насмешливо фыркнул Дэвис.

— Чаще всего. Человеческая ложь дурно пахнет, её разнюхаешь за милю, — подтвердила Вэл.

Лейтенант воспринял её слова как иносказание — что ж, она не намерена доказывать, что произносила их в самом прямом значении. Удобно работать с людьми — никакой детектор лжи не нужен, и на суде сразу очевидно любое лжесвидетельство, а доказать то, в чём уверенна, куда проще, чем выяснить истину, которую стараются скрыть.

В допросной её поджидал сюрприз. Мужчина, сидящий на стуле, не являлся человеком. «Простое и ясное» дело мигом стало на порядок сложнее. Будь Вэл чуточку эмоциональнее, сказала бы, что закон подлости в эту субботу работает чётко, как швейцарские часы.

Люди, как и всегда, не обратили должного внимания на нечеловеческую плавность скупых движений Иного. Они не ощутили особый, хищный запах, наполнивший лёгкие Вэл, когда за ней со зловещим скрежетом захлопнулась дверь допросной. Люди не заметили жёлтые отблески в глазах, когда сквозь зрачки проглядывал внутренний зверь того, кто был прикован наручниками к металлическому поручню стального стола. Не заметили и не ощутили, поскольку чувства людей слишком несовершенны. Никто из полицейских даже не догадывался, что металлические скобы не удержат зверя, если он решит вырваться из заточения.