Чтение онлайн

– Бабушка, хоть ради покоя Розы Моисеевны, – попыталась разрядить сгустившуюся атмосферу Элен, сославшись на лучшую подругу своей старшей родственницы, долго и терпеливо возвращавшую её к мирной жизни. Роза Моисеевна работала психотерапевтом в кризисном центре Лос-Анджелеса и чувствовала персональную ответственность за возвращение душевного равновесия своей подруге.

Увы, попытка не удалась. Ядвига крепче сжала губы, еле выдавила: «Мне надо побыть одной», и унеслась в неизвестном направлении.

– Всё будет хорошо, – заверила Элен ошеломлённую дочь, недоуменно смотрящую вослед сбежавшей прабабке. – Аманда, ты прости её, ты же знаешь: лично к тебе бабушка относится исключительно хорошо! Она... она сильная, она простит. Вера в то, что прошлое никогда не повторится, – эта крепкая и единственная основа для прощения – уже созрела на дне её души. Прощение нужно не только светлым и демонам. Ненависть – подобие выжженной пустыни, в которой единственные оазисы – любовь друзей и родных. И человек бредёт от одного прохладного озера к другому, сквозь изнуряющую жару и суховей, но смысл в том, чтобы открыть такой оазис в себе самом, и бабушка понимает это как никто. Простить – не значит забыть, простить – значит позволить прошлому остаться в прошлом.

Жители мегаполиса, будто почуяв неладное в среде главных городских специалистов по ядам, провели выходные удивительно грамотно с токсикологической точки зрения. Никто не травился несвежим продуктами, никто не встречался на прогулках с ядовитыми существами, даже преступники будто позабыли про яды как средства избавления от неугодных лиц. Давно у Аманды не выпадало настолько спокойных и по-настоящему дружеско-семейных выходных! Семья Хэллов остановилась у неё, вежливо отказавшись от официального приглашения мастера Атланты. Родители, друзья, семья брата, сотрудники отделения и капитан Вэнрайт с супругой наведывались каждый день. Приступы мучительной боли накатывали пару раз в сутки и проходили, оставляя по себе ломоту в теле, тяжесть в висках и повышение видимого возраста. К вечеру воскресенья она выглядела на добрых сорок лет без всяких зелий, и Габриэль потемнел лицом и осунулся от переживаний.

Ядвига Коста не давала о себе знать, но искать её не пробовали: насильно прощение не вымолишь, такое решение каждый принимает сам, исключительно добровольно. Аманда не держала зла на тёмную ведьму: не факт, что окажись она сама на её месте, то смогла бы искренне простить. Родовые смертельные проклятья всегда считались приговором, являясь одной из основных причин, из-за которых сообщество ИГР в прошлом так сильно опасалось именно ведьм. Ни один гибрид, ни один высший демон не мог снять такое проклятье, а сверхсильные монстры прежних веков не любили напоминаний о том, что они не всемогущи. Монстры нынешние были существами более цивилизованными: их с рождения приучали не мыслить категориями повелителей мира и уважать Закон.

Небо осветила луна, бросив вызов яркости городских огней, дом затих до утра.

– Тёмная не вернётся, и Аманда умрёт, – глухо сказал Габриэль, выйдя на крыльцо, где сидела в кресле верховная. – Нет смысла ждать и рисковать тем, что в один ужасный момент она не очнётся от приступа. Всепрощение – всего лишь третий из вариантов...

– Куда-то собрался? – лениво поинтересовалась верховная, рассматривая звёзды в небе.

– Да, – глухо ответил демон.

Он всё продумал, как всегда, в любом деле. Как известно, погубить любовь легче лёгкого. Это невероятно сильное, дивное чувство способно пережить разлуки и расстояния, беды и глубокое горе, но оно ломается и исчезает от одного-единственного предательства. Любовь несовместима с изменой – универсальный закон, не имеющий исключений. После сознательной намеренной измены любимого мужчины в сердце женщины останется много чувств, но ни одно из них уже не будет преданной искренней любовью. Ядвига Коста дала верную подсказку: им надо как-то разлюбить самим. Аманде надо разлюбить его, а он... ну, он как-нибудь выживет. Наверное.

– Выпей успокоительного, а то смотреть на тебя больно, – буркнула верховная, сунув в его руки круглый пузырёк. – Надо тебе на свадьбу бочку успокоительного зелья подарить – чую, пригодится.

Слова о свадьбе ржавым лезвием полоснули по сердцу Габриэля. Он опрокинул в рот зелье, не чувствуя вкуса, и двинулся к воротам. Дожил, называется: начал без раздумий глотать ведьминское варево! За его спиной верховная продолжила ворчать:

– Всегда терпеть не могла пьесы в стиле Ромео и Джульетты. Те, в которых вроде бы всё выруливает понемногу к счастливому финалу, но в конце главный герой совершает роковую глупость, всё летит в тартарары, и имеем трагедию на ровном месте.

– Что? – с изумлением обернулся Габриэль. Покачнулся и упал в обморок прямо в заботливо обвившие его тёплые воздушные потоки производства Эрла Хэлла.

– Ничего, – пришёл ответ, которого он уже не услышал. Верховная поглядела на бесчувственное тело и назидательно сказала мастеру Лос-Анджелеса: – Так-то всяко надёжней, чем поединки затевать! Да, нас трое, а он один, но высший демон не простого полёта птица, а этот ещё изворотливый и хитрющий, как целый ковен ведьм.

– До последнего не верил, что он выпьет зелье, – покачал головой Эрл.

– Я умею расположить к себе, – оскалилась верховная. – Эх, плакали горькими слезами мои скидки, когда он очнётся, но на что не пойдёшь ради спасения Любви. Только так: вы этих моих слов не слышали! Репутация – наше всё. Элен, что застыла? Антимагические наручники нашла? Они в этом доме по всем углам распиханы.

Ядвига Коста возникла в проёме открытого окна ближе к рассвету. Аманда проснулась и села на постели, открыто смотря на раннюю гостью. Та выглядела не многим лучше её самой: два дня борьбы с самым трудным противником – с самим собой – не проходят даром и для очень сильных Иных.

Древняя тёмная ведьма решительно шагнула к ней и произнесла не дрогнувшим голосом:

– Я прощаю.

Лунный свет померк. Грянул гром, и затряслись стены дома. Стаи птиц, галдя, взметнулись над городом огромной тучей, заслонившей небо. Завыли ледяные вихри, пронеслись по дому и вырвались на улицу, рассеявшись меж закоулков.

Словно рой чёрных диких пчёл зажужжал вокруг Аманды, искря, шипя и медленно растворяясь в воздухе. На гул и грохот прилетели супруги Хэлл, за их спинами нетерпеливо подскакивала Ванесса.

– Сработало? Сработало? – безостановочно спрашивала девочка. – Бабушка, ты лучшая, я в тебя верила!

Устало выдохнув, Ядвига рухнула в кресло и закрыло лицо руками. Верховная подтолкнула Элен, и та растерянно произнесла:

– Однозначно сработало, плотность чар уменьшилась в десятки раз, но проклятье ещё осталось. Чтоб мне с метлы свалиться, мне не нравятся приходящие на ум предположения!

Верховная разразилась проклятьями, а Ядвига гулко сухо захохотала.

– Видишь, дорогая, он ещё жив. Добро пожаловать в твоё прошлое! Судьба, конечно, стерва, но стерва справедливая: не мне одной доказывать, что умею хоронить прошедшее и жить настоящим.

– Бабушка, ты о чём говоришь?

– О событиях времён Первой мировой войны. Неверно думать, что война светлых и тёмных завершилась в девятнадцатом веке, она бушевала и под шумок мировых баталий. Не так кроваво, как раньше, но и нас тогда, прямо скажем, почти совсем не осталось. Кто-то уже верил, что старая ненависть угасла, что светлые и тёмные могут жить дружно, но они ошибались. Верно, Хельга?

Аманда вздрогнула: крайне редко ей доводилось слышать имя верховной из не собственных уст, да и сама чаще обращалась к ней в соответствии со статусом. Она слышала от подруги, что той доводилось давным-давно мимолётом сталкиваться с Ядвигой Коста, а потом она вместе со всеми полагала её погибшей. Но загадочный «он» в кратких рассказах о том далёком прошлом никогда не мелькал.