Чтение онлайн

В общем зале мы надолго не задержались. Так что толком послушать популярного исполнителя не получилось. Под бдительным присмотром гридней мы с дедом проследовали в отдельный кабинет, изолированный магией от посторонних звуков. По привычке перед тем, как войти в помещение, просканировал его на предмет поиска прослушивающих, а также опасных для жизни устройств. Таковых не обнаружил.

Внутри вполне уютно по-домашнему. Стол персон на шесть, диваны, кресла, фикус в кадке у окна, занавешенного плотными парчовыми портьерами. Имеются отдельный туалет и душевая комната. Хрустальная люстра на потолке, на стенах дополнительные бра. При этом освещение не резкое, вполне комфортное для глаз.

Заранее накрытый стол меня порадовал обилием блюд. Тут же желудок подал сигнал о том, что с самого утра в нем маковой росинки не было. Дед, кроме узкоглазой «вишенки на торте» даже чаем не удосужился угостить гостя. Родственник называется. Так что я без церемоний подсел к столу и, придвинув к себе приличных размеров блюдо с холодцом и принялся с упоением и едва ли не со звериным урчанием поедать вкуснятину. Насчет «звериного урчания» я все-таки слегка приукрасил, чай не дикий зверь, эмоции сдерживать обучен. Пары минут мне хватило, чтобы слопать весь холодец. Теперь я бы от супчика не отказался, но для горячего пока не время. Пришлось навалиться на колбасные, мясные и сырные нарезки.

На появление в кабинете двух представительных бородатых мужчин в строгих темных костюмах и галстуках я отреагировал лишь кивком головы, продолжая с упоением работать челюстями. Ну бояре, и что с того? На меня смотрят как на кусок дерьма, брезгливо сжимают губёнки в нитку и носы воротят. Не нравлюсь я им. Так чего же спину гнуть перед теми, кому ты отвратителен. Уж лучше продолжу приятное занятие.

Неловкую ситуацию попытался разрулить Лев Григорьевич. Он подошел к Кутузовым и, протянув руку для пожатия, сказал:

— Рад видеть вас, Василий Иванович и Герасим Васильевич. Не обращайте внимания на Ивана Игнатовича, сегодня у юноши был тяжелый день. Да и я старый дурень даже чаю ему не предложил. Может быть, проследуете к столу? Покушаем а потом и побеседуем по душам. У моего правнука имеется для вас некая информация, которая, как он уверяет, способна коренным образом повлиять на появившиеся между нашими родами разногласия.

Мысли что ли мои читает патриарх. Это я насчет чая. Может, он и не стихийник вовсе, а менталист. На всякий случай просканировал его, заодно и остальных присутствующих в кабинете господ. Убедившись, что «мозголомов» среди них нет, я демонстративно продолжил трапезу.

Отец и сын Кутузовы хоть и проявили вежество и по очереди пожали руку Льва Григорьевича, при этом их физиономии по-прежнему оставались хмурыми. Из чего несложно сделать вывод, что в отношении моей скромной персоны они настроены крайне негативно. А мне по барабану, обжаренные с луком и чесноком колбаски да с горчицей оченно даже приятственны на вкус, еще бы к ним пивка литра три, а лучше пять… К сожалению, на столе кроме кваса и всяких морсов только водка и какие-то вина. Водочки, конечно можно было бы тяпнуть граммов двести, но не сейчас, меня и так обжорой считают, не хватало еще и хроническим алкоголиком прослыть.

В ответ на приветствие деда и приглашение к столу старший Кутузов недовольно сказал:

— Нет, Лёва, трапезовать в обществе убийцы моего внука мы не намерены. Я и мой сын готовы его выслушать. Пусть выкладывает всё, что имеет сообщить.

После этих слов гости прошли к столу и уселись напротив меня.

Мне же пришлось отодвинуть в сторонку блюдо со столь полюбившимися колбасками. После чего я молча извлек из хранилища изрядно модифицированный со времени покупки «Корвет» и установил коммуникатор таким образом, чтобы его экран попадал в поле зрения всех присутствующих в помещении. После чего обратился посредством мыслеречи к Искину:

— Ник, начинай демонстрацию.

Раньше я не упоминал о том, что одной из важных функций иномирного вычислителя является возможность посредством магических сканирующих устройств записывать всё, что происходит с его оператором и вокруг него. Таким образом, в моем распоряжении имеются кое-какие видео-аудио материалы, очень интересные, скажу вам.

Для начала, прокрутил ролик нашего знакомства с Элжбетой Вацлавной Сикорски и обращенную ко мне слезную мольбу девушки сделать что-нибудь ради спасения «её любимого Андрюшеньки».

На следующей видеозаписи я буквально вытаскиваю Андрея Герасимовича со товарищи из той глубокой задницы, в которой оказалась группа студентов по вине самонадеянного самодура. Также там было зафиксировано его наглое требование отдать ему мой чудо-перстень с трофейными тигрокрысами.

По мере просмотра видеоматериалов я внимательно отслеживал ментальное состояние главы рода Кутузовых и его сына. И реакция патриарха мне всё больше и больше нравилась, точнее мутная волна поднимавшегося в его душе гнева. А гнев этот был направлен вовсе не на меня, а сами понимаете на кого. В тот же время, отношение его сына к демонстрируемому «кино» было абсолютно противоположным, Герасим Васильевич буквально исходил ненавистью ко мне, и если бы не присутствие двух патриархов, он в буквальном смысле испепелил бы меня, даже не за то, что прикончил его сына, а за то, что открыл глаза Василия Ивановича на истинную сущность Андрюшеньки, о которой, вне всяких сомнений, ему было доподлинно известно и которую он тщательно скрывал от главы рода.

Наконец дошла очередь до третьего последнего ролика, где я и Андрей столкнулись в смертельном поединке. Все было в пределах правил до тех пор, пока я не ранил соперника и не лишил его оружия.

— Ты думаешь, князёк, что победил! Зря ты так считаешь!

После этих слов Андрея на экране крупным планом был показан боярич и все его последующие манипуляции с пластиной-артефактом. Финалом стал мой фатальный удар шпагой в гортань, прервавший активацию мощного некротического заклинания, последствия которого стали бы губительными для Дубков их и окрестностей.

После того, как экран погас раздался визгливый голос Герасима Васильевича:

— Это подлог, отец! Я не знаю, как он это сделал, но это явная фальшивка! Не мог мой сын поступить настолько подло! — и обратившись ко мне заверещал еще более громко и противно: — Признавайся, щенок, откуда у тебя эта запись, порочащая честь и достоинство моего покойного сына?! Мало того, что ты подлым ударом лишил его жизни, еще и после смерти стараешься всячески обгадить его светлое имя! Война, отец, только война с этим гнилым и подлым родом! Или пусть выдадут нам этого, — он невежливо ткнул в мою сторону пальцем.

На что я спокойным голосом произнес:

— Но-но, дяденька, поумерь-ка свой пыл. — После этих слов извлек из кармана карту-артефакт, которая выпала из руки упокоенного мной Андрея Кутузова и продемонстрировал патриарху рода Кутузовых. — Уважаемый Василий Иванович, взгляните сюда, надеюсь, эта вещица вам знакома?

— Позвольте, молодой человек, — Кутузов-старший протянул руку к артефакту и после того, как пластина оказалась у него, какое-то время внимательно её разглядывал. Закончив осмотр, он вернул обратно мой законный трофей. Затем гневно ударил кулаком по столу да так, что тарелки подпрыгнули, а дощатая столешница пошла трещинами. — Проклятое Нарышкино семя! Говорил тебе, сын, не связываться с ними. А ты заладил: Люблю Катеньку, Света Белого без нее не вижу! Вот и породили урода. А ведь суки молчали, что на самом деле представляет собой будущий наследник. Только и талдычили, что первый по-настоящему сильный огневик за несколько поколений, а то, что, как человек, полное говно, ни одна падла не удосужилась сообщить, хотя бы по секрету! Боялись меня расстроить? Ладно, погодите, твари! Я вам устрою Кузькину Мать!..