Чтение онлайн

— А что ты? — хмыкнул Орлик. — Ты, парень, лежал себе да постанывал. Солюс пока, как положено, отпел гимны твоему отцу, а там уж и делатель прибежал. Проспал, бедолага, но ярлыки все составлены были, оставалось имя вписать. Ну я и подошел к девке, показываю на перстень и говорю, что опекунство надо заверить. Она не поняла сначала, на тебя посмотрела, на палец свой. Я уж на всех языках к ней. Хорошо еще ярлык был написан на уставном языке — ну, на старом, на котором все учеты в магистрате ведутся. Так она долго губами шевелила, лишь потом имя свое назвала и палец зачернила да приложила внизу. А Солюс что-то делателю нашептал, так тот от усердия или от страха тут же и гостевой ярлык ей вычертил. Потом-то уж все как-то сладилось. Я у Солюса тележку взял, тебя на нее погрузил и покатил к Северным воротам. Там Камрет должен был ждать. Делатель посеменил, как уговорено было, к магистру Жаму, чтобы к утру все закончить, а девка…

— Что девка? — толкнул в плечо замершего гиганта Рин.

— Она подошла к тележке, посмотрела на тебя, сняла с пояса тыкалку стальную, которую сегодня твой дядя в камень воткнул, да положила рядом с тобой. А я… А я не сдержался да коснулся ее… Каюсь, не сдержался! И не то что облапать хотел — так, побоялся, что развеется она, словно морок. И ведь не хватал, не шлепал — едва дотронулся ладонью! Другая бы отшутилась или руку оттолкнула, а эта развернулась да как вдарит! Веришь ли? — Орлик осторожно потрогал подсыхающий ожог на щеке. — Тут же всякая суета из головы улетучилась. Ага. Вместе с соображением. Только и помню, как вспыхнуло что-то у глаз. Пришел в себя — лежу у колеса тележки и воняю паленым, как жженый кабан щетиной. А девки этой как и не было. И кошеля моего тоже. Ну докатил тебя до Камрета, получил от него выволочку за дурь. Он поколдовал над тобой со своими средствами — они у него чуть ли не от любой хвори имеются. А там уж я тебя к тебе домой и отправил. И вот уж, считай, второй день девку эту ищу, а разыскать никак не могу. Но в городе она, точно тебе говорю!

— Какая она? — только и спросил Рин.

— Ладная, — прошептал вельт. — Не высокая, не низкая. Не толстая, не худая. Все к месту и самым складным образом. Волосы у нее хоть грязные были, а все одно ровно грива у айгской кобылицы. О лице не спрашивай, я виршеплетению не обучался, а простыми словами, кроме как «красавица», никак ее обозначить не смогу. Она, конечно, не Хозяйка никакая и не охотница, но выволокло ее на тебя из самой глубины Погани. А уж как она туда попала, да кто она из себя, то мне интересно не меньше, чем тебе. Правда, вместе со шлепком тем как-то у меня к ней мужской интерес поубавился. Знаешь, парень, не по мне девку в меха кутать да понимать, что она при желании и с тебя самого шкуру содрать может. И я не о колдовстве говорю, которое только и могло меня поджарить да с ног сбить. Она и с мечами управлялась на загляденье. Давно я такого танца не видел, хотя всего-то выдернула клинки да повела вокруг себя. Ну и не в себе она. Смотрит на тебя, и вдруг глаза у нее словно разрывы в облаках в зимнюю ночь делаются, стынет все внутри.

— Это отчего у тебя стынет все внутри? — раздался за спиной Орлика скрипучий голос.

— Бывают причины, бывают. — Вельт шумно поднялся и тут же обернулся к Рину: — Вот, парень, как ты должен был догадаться, хозяйничает в лучшей оружейной лучший оружейник Айсы.

— А ты не знакомь нас, не знакомь, — ухмыльнулся кутающийся в рыжую поддевку черноволосый тарс, почесывая крючковатый нос. — Младший Олфейн еще мальчишкой все оружейные лавки высмотрел, я так даже проверял после него кольчужки, думал, дыры он на них приглядом протрет. Правда, соображаю, мою-то лавку не особо выделил среди других, она на вид даже потеснее прочих будет.

— День добрый, мастер Ханк, — склонил голову Рин. — Зато только в твоей лавке никогда я не видел дешевых поделок!

— Правильно, дешево — значит, плохо, — расплылся в улыбке оружейник. — Ну раз такое дело, пойдем посмотрим, чем я вам смогу помочь или чем вы мне поможете.

Идти пришлось недалеко. Узкий коридор, освещаемый редкими светильниками, уперся в массивную дверь, собранную из окованного железом дуба. Ханк загремел связкой ключей, разомкнул не менее трех замков и потянул на себя дверь, за которой оказалась еще одна, только выкованная целиком из железа, да еще и украшенная медными заклепками. Дальше была и вовсе каменная плита. Но Ханк подмигнул Орлику, подергал что-то в сумраке над головой, приналег и сковырнул плиту в сторону, показывая, что и она тоже такая же дверь, как и прочие.

— Не удивляйся, — усмехнулся вельт, когда все трое оказались в холодной комнате с занавешенными тяжелой тканью стенами, посередине которой под висячим светильником стоял узкий стол. — Ханк может попасть сюда и более коротким путем. Это чтобы ты кое-что понял.

— Ничего он не понял, — улыбнулся тарс, отчего уголки рта его оказались выше кончика носа. — Да и не следует ожидать блеска там, где и заточка еще не легла.

— Я и вправду не понял, — признался Рин. — Единственное, что приходит в голову, что за этими занавесями укрыты сокровища.

— Ну для кого-то и сокровища, — довольно кивнул оружейник, — а для кого-то результат особого умения, тяжелого труда и благоволения Единого. Однако, как бы дорого я ни собирался сбыть особым клиентам особый товар, который не выставляю в лавке, а храню здесь, уверяю тебя, парень, с каждой следующей отпертой перед ним дверью мой заказчик в собственной голове повышает цену на мой товар без всяких усилий с моей стороны.

— Ничего не происходит без усилий! — заметил Орлик.

— Кое-что делается с радостью, — отозвался Ханк. — Особенно если речь идет о друзьях. Не сомневайся, молодой Олфейн, цену за товар возьму, но навар скоблить с тебя не буду. К тому же нелегкое испытание тебе предстоит!

— Смотри-ка! — удивился вельт. — Слухи и вести не ходят по улицам Айсы, а летают над ее крышами! В таком случае добавлю, нелегкие испытания предстоят всем нам!

— Я был вчера и в Поганке, и в поселке, — нахмурился оружейник. — Подозрения твои, Орлик, хотел проверить. Улицы за стеной Айсы словно вымерли. Впору было бы успокоиться мне, вельт, но уж больно старались убедить меня трактирщики, что никакого наплыва посетителей и не было. Да и те купцы, что стояли на торжище, словно языков лишились. И, кстати, некоторые отправились восвояси не торным трактом, а бездорожьем, на север, через Тарсию.

— И там им не будет дороги, — покачал головой гигант. — Значит, не всех купцов Боска под себя подгреб?

— Увидим, — прищурился Ханк. — Однако магистрат уже извещен.

— Известить воина — мало, — пожал плечами Орлик, — надобно еще разбудить его и дать в руки оружие.

— Почувствует врага, сам ухватится, — отрезал оружейник.

— Было бы кому хвататься, — скривился вельт.

— О чем вы? — удивленно оглядел обоих Рин. — Ну о своем испытании я знаю уже, а вот о чем магистрат должен заботиться, не понял. Да и насчет того, чтобы цену дать за товар…

— Не спеши, парень, — отмахнулся Орлики неслышно опустил на край стола топор и пику. — Не облизывай ложку, пока не окунул ее в котел. Придет час, все узнаешь. Давай-ка займемся делом, Ханк, начинай!

— Начало спину не ломит, — подмигнул Рину оружейник и сдернул с середины стола ткань. На черном сукне остался меч опекунши, обломки кинжала дома Олфейнов и короткий сверток.

— Начнем с этого. — Ханк двинул к себе сверток, развернул холстину, и Рин пошатнулся от боли, пронзившей виски. На столе лежал оконечник его меча. Острие блестело неповрежденным металлом, но ладонью выше бугрился окалиной короткий огрызок.

— А что тут начинать? — хмыкнул Орлик. — Все, что торчало в земле — осталось, остальное — сгорело.

— Не сказал бы, приятель, — покачал головой Ханк. — Не все так просто. Ты вот не жалуешься на пику, на топор?

— Нет, — пожал плечами вельт. — Наоборот, всякий раз готов благодарить мастера. Ни одного мига не было, чтобы я пожалел о том, что купил их у тебя.

— Спасибо, друг, но не ты один покупал мои пики, — заметил Ханк. — И некоторые из моих покупателей не избежали гнева Погани. Так вот, мне приносили пики с обугленными рукоятями, но никогда металл не был поврежден. Я держал в руках целые медные пряжки с поясов, плащей и сапог несчастных, от которых ничего не осталось, кроме пепла, а медь плавится легче стали!