Чтение онлайн

Немецкий хирург молча, как ему и приказала «баронесса Таня», смотрел, что эта девочка делает. То есть сначала смотрел, пытаясь понять, что же она собирается сделать — ведь с такой раной… хотя и про свою рану он думал, что ничего сделать нельзя. Однако уже минут через десять до него дошло, что он вообще не понимает, что же и как делает эта удивительная девочка. Совсем девочка: Дитрих уже узнал, что ей всего тринадцать. Так что он стоял, качал парню воздух, и потихоньку до него доходило, что рана-то у пациента куда как хуже, чем у него: времени прошло уже минут сорок, а признаков завершения операции он не замечал.

Внезапно раненый буквально прокричал, причем явно стиснув зубы, чтобы не заорать на весь госпиталь:

— Больно! Очень больно!!!

На что девочка совершенно спокойно поинтересовалась:

— Где больно, в левой ноге?

— Да! Очень… уже не очень, но больно.

— Терпи, сейчас будет еще раз больно, но уже в…

На этот раз парень заорал не сдерживаясь — а девочка вдруг довольно улыбнулась:

— Ну что, все получилось? Кто молодец? Я молодец! И ты, парень, тоже молодец: было больно, но ты это вытерпел. Значит так: завтра, когда придет тот здоровенный доктор, скажешь ему, что я вытащила у тебя стальную занозу аж из задницы.

Это русское слово Дитрих уже выучил, поэтому решил уточнить:

— Фрейфройляйн Таня, это не задница, это спина… позвоночник? Или я неверно слово запомнил?

— Спасибо, Дитрих, за напоминание, — и с этими словами Таня полоснула скальпелем именно по заднице пациента, да так, что тот аж завыл от боли.

— Зачем вы это сделали?!

— Чтобы пациент почувствовал боль и понял, что у него вернулась чувствительность нижней части тела. Задница-то заживет через пару дней, а мысль о том, что ее беречь надо, а голове задержится гораздо дольше…

Вообще-то Таня Ашфаль эту операцию делала вовсе не потому, что её хоть немного волновало здоровье или хотя бы самочувствие раненого солдата. И даже не для того, чтобы проверить какие-то свои прежние навыки. Эта операция нужна было Шэд — чтобы проверить действие как раз сегодня синтезированного, наконец, регенерата-семнадцать, не самого мощного, но все же вполне «рабочего» препарата, используемого для регенерации нервных волокон. Так что то, что ей именно сегодня подвернулся подходящий пациент, было лишь удачным совпадением. Ведь в любом случае какой-нибудь подходящий пациент попался бы, а днем раньше или позже — особого значения не имело. Ну, получилось убедиться в том, что синтез проведен правильно, сразу — и что? Ведь в любом случае Таня (Ашфаль) на ближайшие пару недель была занята другими работами…

Работы Таня считала очень важными: для нее заводские снабженцы откуда-то приволокли столитровый баллон высокого давления, причем не простой, а с открывающейся крышкой. Очень нужный для ее целей химический реактор.

Еще два реактора она изготовила самостоятельно: один — из испорченных (главным образом изогнутых) винтовочных и пулеметных стволов, а второй — из химического стекла (и он, по сути, был небольшим «самогонным аппаратом»). Эти три «ректора» в принципе обеспечивали потребности в «сырье», но еще одним очень нужным видом сырья был простой углекислый газ — и как раз с ним возникли определенные сложности.

Вообще-то завод получал изрядную часть нужного для работы электричества от собственной электростанции, на которой сжигался уголь (его из-под Тулы возили), а при сжигании его столь нужного углекислого газа получалось ну очень много. Однако в трубе он был смешан с кучей всякой дряни — и, прежде всего, с сажей и золой. Поэтому сначала требовалось этот мусор от газов отделить…

Когда Таня подошла к Мише Шувалову, парень горестно вздохнул:

— Еще что-то изобрела? Белоснежка, ты хоть иногда-то спишь или так и ходишь круглые сутки, выдумываешь всякое?

— Зачем для этого ходить? Я и когда людей режу, думать не перестаю. Мне кажется, что если тебя мне на стол положить, то пока я тебя на кусочки кромсать буду, очень многое придумать смогу. А что, опять с работой завал? Я помочь могу?

— Можешь, если придумаешь чем резцы победитовые заменить. Победит-то — он твердый, однако хрупкий, а молодежь старается все побыстрее сделать и резцы ломает слишком часто.

— И ты только из-за этого такой злой ходишь?

— Ты считаешь, что этого мало? Завод же даже план не выполнит! То есть скоро не сможет выполнять!

— И это действительно печально. Но у меня есть предложение: я помогу тебе решить проблему с твердосплавными резцами, а вы изготовите мне турбинку. Маленькую, я думаю, что вы ее за день сделать сможете.

— Сначала резцы!

— А я тебе что сказала? Но сначала покажи мне поломанные резцы. Может, из все же восстановить можно?

— Можно, мы и восстанавливаем, только очень долго получается. Их можно переточить — но в цеху есть только два алмазных бруска, на которых их переточить получается, и за смену хорошо если десяток резцов…

— Все понятно, можешь мне их даже не показывать. Через две недели сможешь перетачивать их за пару минут. Это будет считаться, что я твою проблему решила?

— Да.

— Но потребуется примерно сто киловатт электричества, часов по двадцать в сутки…

— Если проблема решится, то изыщем.

— Тогда ответь мне на два вопроса: где найти чистый кварцевый песок и где взять кокс? Мне годится даже коксовая мелочь, а лучше вообще коксовая пыль.

— Песок… я знаю, где его можно в Клязьме накопать, но сейчас зима… тебе много надо?

— Ведер двадцать для начала хватит.

— Принесем. А вот насчет кокса я тебе ничего хорошего не скажу. Может, у снабженцев спросить?

— Спрошу. Но, пожалуй, сначала со школьниками поговорю, появилась у меня одна идея. Ты вот местный… то есть давно тут живешь. Скажи, камыша вокруг города много? Ну, который с коричневыми такими сосисками?

— Сосиски? Вы их там в Ленинграде что, сосете? — рассмеялся не самый юный комсомолец, ни разу в жизни, похоже, сосиски не видевший. — Это рогоз называется, его вокруг до… довольно много. Раньше его пионеры собирали чтобы спасательные круги для пароходов делать, а теперь вроде не собирают… А тебе зачем?

— Пух — это практически чистая целлюлоза. Если его обжечь без доступа воздуха, то получится чистый углерод. А если смешать этот углерод с песком… посмотри в библиотеке про печь Ачесона: в ней можно из песка и углерода сделать карборунд. А я сделаю клей, и из карборунда получатся абразивные диски для точильных станков, которые этот победит как гвоздевую сталь точить будут.

— Думаешь, мы сможем у себя карборунд сделать из песка и рогоза?

— Я знаю, что сможем. Но про электричество я предупредила…