Чтение онлайн

«Эн, ничего не упустили?»

«Анализирую… нет. Все на месте, мэм».

«Значит, готово…»

«Да, мэм».

«Спасибо, Эн. Мы… ты молодец».

Они погрузили охотников в сон, разложили по койкам, стараясь стереть любые следы своего пребывания. Когда все уже было окончательно готово, Чес задержалась на минутку, разглядывая расслабленное сном лицо Апрентис. Ей хотелось оставить что-то напоследок, какой-то подарок, ведь вместе они пережили такой интересный опыт… Чес моргнула, снова запуская в ее податливый разум иголочку. Комбинация импульсов сложная, но мысль простая, Лиз.

«Твоя боль ушла с его смертью».

— Идем. — Квинт показался в проеме двери. — Слишком задержались.

Всю дорогу от Куинса до логова «Тайгасу» в Бруклине Чес думала о том, что видела и чувствовала. О том, что заставила почувствовать. Это было жестоко и бесчеловечно, но она не первый раз поступает так. Ей… понравилось. Мстить, причинять боль, ей понравилась… власть. Эдди однажды назвал Чес поехавшей, а потом забрал слова обратно, но, похоже, в первый раз он был куда ближе к правде.

Осознание, такое четкое, что можно потрогать пальцами. Поехавшая…

— Значит, вы с Лиз… спали? — задумчиво спросила Чес, когда они вдвоем шли по длинному тоннелю к убежищу тигров.

Эдриан глянул на нее через плечо, не сбавляя шаг.

— Да, мы спали.

— Как-то не по уставу, мистер Квинт, — усмехнулась она, переступая порог логова — папочка любезно пропустил даму вперед. — Если я правильно понимаю эти ваши уставы…

— Да, не по уставу. — Эдди запер дверь на электронный замок и обернулся. — Поэтому мы решили, что это просто секс. Так… проще.

Проще? Они решили? Христова благодать, он и правда ничего не понимал?

— То есть ты… не знал? — Чес засмеялась.

— М-м? — Он снял кобуру, опустил ее на стол. — О чем?

— Ну… вообще-то она в тебя втюрилась, Квинт. Хотела романтики. Цветочков, поцелуйчиков и всего такого.

Чес не любила цветы, но обожала поцелуи. Вернее, свои мечты о поцелуях. Хотя бы в этом она могла понять Апрентис. Не сдержавшись, Чес захихикала, наблюдая за тем, как брови Квинта по мере осознания медленно ползут на лоб.

— Так вот почему она так психовала в последнее время, — он покачал головой, — хотя я вряд ли дал бы ей желаемое, даже если бы знал.

Почему? Ты же можешь быть милым, Эдди… или это только для меня? Теплая мысль, даже горячая. Очень греет.

— Она это понимала… — Чес провела кончиками пальцев вдоль кобуры. — Знаешь, Лиз было очень больно из-за тебя.

— Да, похоже на то… Но Лиз — крепкая девочка, справится. Тебя что-то беспокоит?

Беспокоит? Нет. Или да. Когда ты рядом, мне всегда так трудно быть спокойной. Что, если я признаюсь? Ты отвернешься?..

Чес обогнула стол, шагнула ближе, заглядывая ему в глаза — человеческий и звериный. Какая из твоих сторон сильнее, Квинт? Проверим?

— Я сделала ей еще больнее. Показала, как ты смотришь на меня. Как заботишься обо мне. Показала все… что было между нами.

Она нервно сжала кулаки и перестала дышать, ожидая всего — злости, ярости, укора. Но Эдди вдруг подошел очень близко, так, что, если отступать, то только на стол, но это уже не отступление, а почти предложение. Блюдо от шеф-повара — девочка, маринованная в собственном соку.

— Чтобы просто причинить боль? — Квинт навис над ней всей своей тяжелой звериной тенью. — Маленькое чудище… Вот и что делать с тобой?

Нельзя давать слабину, говорил диктор в старой передаче про диких животных, хищник должен ощущать силу соперника. А значит дрожать и бояться — верная смерть.

— Можешь снова назвать меня поехавшей. — Чес дернула плечом и дерзко вскинула голову. — Я разозлюсь и полезу драться.

— У меня другая идея…

Он крепко сжал ладонями ее плечи и поцеловал. От неожиданности Чес что-то пискнула и отстранилась, хотя желала совсем не этого. Квинт потянул ее в дальний угол комнаты, к стене из ящиков, к матрасу, на котором они уже спали вместе, и осознание лизнуло холодком спину.

«…Рискну предположить, что в более спокойной обстановке он осуществит попытку…»

— Что?.. Куда?.. Эй!.. Мы так не договаривались!

Большая рука соскользнула с плеча ей на грудь, сжалась. Чес чувствовала, как затвердевшие соски упираются в его ладонь, и неумолимо краснела. Попалась.

— Боишься?

Бояться и дрожать — верная смерть, девочка, сказал строгий диктор в ее голове. Волк тебя съест.

— Нет!.. — выпалила она. — Еще чего… нет!

Что-то похожее она описывала в своих глупых эротических рассказах, и теперь понимала, какие они выходили нереалистичные. Это было остро и страшно, хотелось исчезнуть из собственного тела и убежать, убежать, убежать! Но она и так слишком часто убегала.

Эдди наклонился к ее уху и прошептал:

— Маленькая негодяйка должна получить по заслугам.

«Какая… пошлость!», — сказали ее щеки и вспыхнули… (пометка: ужасная строчка, Чес, стереть и переписать).

Страшный хищник смачно поцеловал ее в шею, чиркнул по коже колючей щетиной, и пока Чес была отвлечена собственной дрожью, стянул вниз ее тоненький топик с принтом японского тигра — ее любимый топик. Сейчас зацепится за острые ягодки сосков (стереть, оставить «соски». Пометка: не передергивай!) и порвется, ей-богу…

Чес резко дернула руками вверх, натягивая топик обратно, натужно улыбнулась и попыталась пошутить:

— Посягательство на честь свободной йоркской женщины! Эн, вызывай полицию!..

Квинт вдруг замер, и сердце упало куда-то под ноги. Сейчас он остановится и уйдет. Подумает, что она не готова. Или что вообще не стоило… пожалеет, что начал, скажет что-то совершенно дурацкое в духе: «Прости, я не должен был», или, что еще хуже: «Ты ведь еще совсем ребенок». Горло сдавило от напряжения, захотелось грохнуться в обморок. Но Эдди вдруг поднял ее лицо за подбородок и хитро улыбнулся:

— Не хочешь меня?

Жар коснулся ее под кожей. Еще чуть-чуть, и случится лихорадка. Чес завороженно смотрела в глаза зверечеловека, и думала, что не смогла бы написать лучше. Кажется, надо что-то сказать, но губы пересохли и не слушались, получались только звуки:

— Я… мм… то есть… да… кажется, у меня тело немеет, так и должно быть?..

Словно бы желая вернуть ей чувствительность, Эдди ощутимо провел рукой по груди, вдоль талии. Кажется, он сдерживался, очень сдерживался.