Чтение онлайн

«Ну это мы еще посмотрим», — пробормотала Айра про себя и тронула лошадь дальше, повела ее мимо одетых в белое испуганных горожан или крестьян, начинающих утренние дела. Кто-то мел каменную мостовую, кто-то белил и так безупречно белую стену, кто-то растягивал на деревянных валках ткани, загружал на повозку кули и кувшины. И у каждого искрил знак на лбу. Того гляди, мелькнуло в голове у Айры, мостовую убирать заставят, если лошаденка вздумает облегчиться на ходу, но никто не обращал на нее внимания. Глаза горожан были пусты, и только чуть приподнятые брови говорили о том, что пустота эта вынужденная. Айра вывела лошаденку на широкую улицу, чтобы пересечь ее и опять углубиться в переулки, но невольно замедлила шаг. В каменных гнездах посредине окраинной пристенной площади торчали тщательно выбеленные бревна, и на трех из них вниз головами висели люди. Они словно цеплялись за верхушки столбов ступнями, и стекающая по ногам кровь не оставляла сомнений в способе их крепления к орудию пытки. Одно тело было неподвижным, а два настойчиво, пусть и беззвучно, шевелились, как шевелится выброшенная из рыбацкой сети на дно лодки рыба, но тошнотворный запах выдавал природу ужасных судорог: от столбов пытались оторваться ожившие мертвецы. Выходит, и сюда дотянулись незримые щупальца Суйки?

Айра оглянулась. И с этой площади улица вела к холму в центре города, на котором сиял под утренними лучами Аилле храм. Дочь трактирщика передернула плечами и решительно ускорила шаг, уводя подводу в следующий переулок. Не хотелось ей в первый же день разгадывать сердце таинственного города, тем более что Золотой храм на первый взгляд если чем и отличался от храма в центре города умерших, так только золотом на стенах и кровле, а смертный холод от него исходил тот же самый. Как там говаривали редкие смельчаки, возвращающиеся с рисским товаром в Дешту и потирающие онемевшие лбы? Словно не храм стоит на холме, а огромный пыточный дом! Так что же творится за его стенами, если подобное происходит на улицах города?

Найти Маэля на обширной торговой площади, отгороженной от остального города невысокой, в пять локтей, беленой каменной стеной, оказалось просто. И не потому, что Айра прекрасно помнила полного широкоплечего дуча, прибежавшего в Дешту сразу после захвата его родной Радучи хеннами и пару месяцев снимавшего комнату у Ярига, в которой он ютился вместе с дочерью и двумя своими лучшими приказчиками. Торговая площадь была пустынна. Обширное пространство между рядами складов и лавок не могли заполнить несколько подвод и полсотни то ли покупателей, то ли продавцов, которые вздрагивали от звука собственных шагов. Непривычный для осеннего месяца теплый ветер гонял по каменной мостовой мусор, пахло конским навозом и радучским хлебом. Маэль нервно ерошил путающиеся на лбу волосы и орал на слуг в складе. На Айру он посмотрел искоса, ярлыки проверил вполвзгляда, приказал разгрузить ее подводу срочно и тут же распорядился: что отправить на ледник, что вывесить в теннике, что отнести в лавку.

— Расчет честный дам, не сомневайся, — бросил Маэль Айре и кивнул на заставленные тюками полки. — Что брать будешь? Или порожней обратно отправишься? Рыба хорошо идет, да вот маловато ее Яриг прислал. Почему сам не приехал? Ветер пробует? Ждет, когда задует он в эту сторону?

— А пока в какую дует? — не двинулась с места Айра. — Товар у тебя есть, вижу. Вот только покупатель у твоей лавки не толпится.

— А что мне покупатель? — с досадой сплюнул под ноги Маэль. — Я в розницу хорошо если десятину отпускаю! Приходят маги, скупают остальное. Сами товар сменный везут. Тут все под магами. Цену дают, конечно, пока дают, но знаешь, как бы я развернулся, если бы не… Видела?

Торговец откинул со лба прядь седых волос. На лбу у него отсвечивал бордовым кружок.

— Припекает или как? — отозвалась Айра и провела ладонью по собственной отметине.

— Припекает? — удивился Маэль. — У тебя на лбу крест без кольца. Знаешь, что означает он же, но с кольцом? Воина. А без кольца — враг. Враг ты здесь, девочка, а я так вовсе никто. Товаром распоряжаюсь, а по знаку — хуже самого нищего горожанина. Кругом тут скот метят. Поняла?

— Так непохож ты, Маэль, на скот, — невольно вслед за торговцем перешла на шепот Айра. — Чем тебе знак твой не мил? Да и мой… знак через день или два стражник на воротах со лба снимет. Или ты не хочешь, чтобы Яриг торговлю в Риссусе правил?

Маэль раздраженно покачал головой, но махнул рукой и, наклонившись, прошептал:

— Ладно, перед тобой, девочка, распинаться не стану. Но то, что поведаю, за щекой держи. Ты вот что скажи Яригу. Он один мне помог. Поэтому и передай ему это. Тут такое дело: посол от хеннов в Риссус прибыл. Большой человек, как бы не один из верхних танов. Сам Зах его принимает. А там, где хенны появляются, смертью пахнет. Знаю я, знаю, что скирский конг на схватку между серыми и рисскими колдунами рассчитывал, да только не будет ее — этой схватки. Сговорятся они — вот увидишь, сговорятся. Да и без хеннов — лучше не иметь никакого дела с местными магами. Никакого дела! Если от хеннов смертью пахнет, так рисские колдуны — сама смерть и есть! Пусть не затевает Яриг с Суррарой нечего. И из Дешты уходит. Уходит пусть. Куда хочет, но уходит. Да хоть на восток за Мангу — к ремини, следом за баль. Была там у него избушка, я знаю. Лучше в глухом лесу шишки собирать, чем тут серебро да золото в сундук складывать. Передай ему, что рано или поздно Дешту либо серые выжгут, либо риссы ее в белый цвет выкрасят.

— А что плохого в белом цвете? — прищурилась Айра. — Или Деште чистота помешает?

Не понравился ей взгляд торговца. Вроде поправился, брюшко наел, хозяйство на новом месте расторговал, а выглядел так, словно в ловчую яму угодил.

— Чистота? — удивился Маэль. — Да. Чистота — дело хорошее, глаз не ломит. И достигается она легко. В полдень дозор по улицам ходит. Если где стена дома потемнеет или камень из кладки выпадет, хозяину сотню плетей, еще раз провинился — вторая сотня, а там уж одна дорога — на столб. Или ты не разглядела, чем риссы площади украшают? Смотри. Чужеземцев подвесить могут с неменьшей охотой. И уже были случаи. Надеюсь, уложения местные выучила?

— Выучила, — сдвинула брови Айра.

— Это хорошо, — с тоской вздохнул Маэль. — Тут от старости не многие умирают. Тебя стражник на воротах предупреждал?

— Предупреждал, — кивнула Айра. — Я так поняла, что в белом городе нет места для грязных чужаков? Особенно в темное время! Сам-то отчего задержался, раз здесь так плохо? Или привык уже… к тавро?

Замолчал Маэль. С тоской через плечо Айры посмотрел, головой тряхнул, словно зубной болью маялся, бросил с гримасой:

— Так что брать будешь?

— Ореха земляного нагрузи, — не отводила взгляда Айра. — На всю сумму. Да разъясни мне, как здесь и что. Я задержаться хочу. У меня неделя еще есть. Осмотреться мне надо.

— Ты смотри, да только глаза не высмотри, — с вымученной безучастностью пробормотал Маэль. — В город ходи только в дневное время. По ночам стражники по городу гуляют. От них и свои прячутся. Следи, чтобы из одежды на тебе ничего белого не было. Ходить можно везде. Но к храму не приближайся — пусть его ворота и не закрываются никогда. Почему совет такой даю — не знаю, а вот кажется мне так. Да и не лезь через чужие ограды. По улицам прогуляйся, можешь на рисский рынок зайти — он с другой стороны храма. Там, да еще на площади, и несколько трактиров есть, только с разговорами к горожанам не приставай. Тебе, может, и ничего не будет, а им потом на спину захлестнуть может. Да они и сами обниматься к тебе не полезут. Но возвращайся засветло! В гостиницу я тебя не отправлю все-таки… Будешь спать вместе с дочкой моей. Она теперь у меня в помощницах… За коня не волнуйся — присмотрим за конем. Есть с нами из одного котла будешь…

— Отчего сам не уходишь, если все так плохо? — в упор спросила Айра. — Богатства скопленного жалко?

— Богатства? — переспросил Маэль, окинул взглядом полки, заставленные кулями да сосудами, задрал голову к стропилам склада, на которых тоже висели какие-то мешки, добавил после долгой паузы: — Тут ты права. Жалко богатства. Только богатство мое — дочь. А по здешним правилам — либо я могу по делам куда отправиться, либо она. Кто-то должен здесь оставаться. Стража за этим строго следит. Вляпался я тут по самое… Я бы давно ее спровадил — к Яригу, кстати, отправить хотел, — да не хочет она меня здесь оставлять. Понимаешь?

Поняла Айра. Когда проследила, как разгружают рыбу, да как кладут на подводу мешки с орехами, да прикрывают их смоленым сукном, да перевязывают накрепко, да когда лично все расчеты проверила и взяла уж дорожный мешок в руки, чтобы к дому Маэля отправиться, — поняла. Дочь его навстречу вышла. Плохо ее помнила Айра: как серая мышь, она носа из комнаты у Ярига не показывала, а тут — гордо шла, глаз не опускала. «Совсем как я», — растерянно подумала Айра. Словно в зеркало взглянула. Конечно, с лица никто бы их не спутал — у Айры черты были жесткие, хоть и тонкие, а у дочери Маэля мягкие. Разбери по отдельности — и глаза разные, и нос, и скулы, и губы — что сравнивать дучку да сайдку, причем с явной примесью рисской крови: все разные лица, но в остальном… Осанка, фигура, поворот головы, непослушные темные волосы, даже одежда: корептские штаны, сапожки да чуть удлиненная бальская курка со срезанными шнуровками — все совпадало. Айра даже остановилась, подняла руку к волосам, чтобы поправить съехавшую ленту, — девушка повторила ее жест, и именно это позволило им обменяться улыбками.