Чтение онлайн

— Квадрат пятьдесят на пятьдесят шагов со срезанными углами. Пока один из соперников не умрет, второй не сможет выйти наружу. Обычно победивший отрубает голову побежденному.

— А если брат решит пощадить брата? — не поняла Айра.

— Хенны не знают жалости и не приемлют пощады. Конечно, без нужды они и человечиной не питаются, как любят присочинить в Оветте, но не стоит ожидать от Хаса милосердия. Проявивший слабость считается трусом — ему будет уготована позорная смерть. По одному лучнику с каждой стороны будут с нетерпением ожидать возможности безнаказанно проткнуть стрелой всесильного тана.

Айра оглянулась. Весь отряд оставался на берегу у переката. Здесь же готовилось в котле хеннское варево, здесь же паслись лошади. Кажущаяся кроткой и доброй Айдара перебирала стрелы. Ноя ощупывала ножи, закрепленные на теле. Все спутники Лека оставались на месте, кроме Зерты, воина-музыканта и Чаи: их троих Лек отослал на северо-восток сразу, едва Хас ушел в шатер. И трое воинов Хаса умчались на северо-запад. Зеес проводил их взглядом с каменным выражением лица. Сам же Лек немедленно улегся спать, словно торопился наверстать упущенный отдых в оставшееся время до собственной смерти.

— А что делают шаманы? — спросила Айра.

— Они забивают колья, вырубленные из дерева смерти. Листья у него узкие, кора горькая. Если вырезать из такого дерева ложку и дать воину — он умрет через месяц. Между этими кольями будет натянута веревка, сплетенная из шерсти дикой козы, чтобы никакая магия не могла извне проникнуть внутрь ристалища.

— Ты в самом деле считаешь, что шерсть дикой козы предохраняет от магии? — удивилась Айра. — Тогда бы все войска одевались в шерстяные рубахи! Самое большее, на что способна эта веревка, — отвести наговоры подслушивания. Но вне высоких стен она бессмысленна!

— Достаточно того, чтобы в это поверили участники схватки, — вздохнула Зия. — Тем более что шаманы будут внутри площадки.

— Зачем? Они тоже будут сражаться друг с другом? — Айра пригляделась к шаманам.

— Да ты что! — Зия не сдержала раздраженного смешка. — Даже если Даес и рискнул напасть на Санка, поплатился бы тут же: Санк выше рангом и сильнее. Шаман должен служить щитом, чтобы не дать наговору или какой-нибудь ворожбе вмешаться в ход поединка.

— И больше ничего? — осторожно спросила Айра.

— Щитом! — веско повторила Зия. — Но не забывай одной мелочи: Хеннские щиты отделываются сталью — они могут испортить даже меч, когда тот выкован плохим кузнецом. Что уж говорить, если удар ребром щита легко ломает гортань противнику? Там, за кольями, будет только одно правило — сражаться, пока не погибнет один из танов. Именно поэтому шаманы редко наносят магические удары. Боевая магия требует времени и обрядов, вычерчивания фигур и танцев, а схватка времени не дает. Шаман успевает только выполнять отвороты, обычно он заранее условливается с шаманом противника, что они полагаются только на доблесть хозяев и не нападают друг на друга. Ведь гибель одного шамана или двух приравнивается к поломке щита, то есть ничего не стоит. Никто не будет мстить шаману, если его тан погибнет, так что Даес ничего не теряет!

— Даес ничего не теряет, — прошептала Айра, приглядываясь к слаженной паре. Действия шаманов казались ей странными, как кажется странным любое излишество, не объясняемое нуждою или строгим обрядом. Ритуал, которому предавались хеннские колдуны, явно таил в себе что-то еще, кроме разметки площадки. Сначала Санк отбросил первые колья и приказал выделенному шаманам в помощники хенну затачивать их в другом месте. Затем вместе с Даесом еще раз перемерил стороны восьмиугольника, втыкая в углы его мечи погибших воинов. «Мечи погибших воинов», — повторила про себя Айра, пытаясь развеять собственные подозрения. Теперь же Даес забивал боевым молотом свежезаточенные колья, отбрасывая в сторону мечи, затем шел за Санком, волочащим за собой посох, к следующему мечу, и все повторялось опять.

— Скоро… — Зия подняла покрасневшие глаза к пятну Аилле, пробивающегося сквозь облачное небо. — Скоро полдень.

«Он чертит, — вдруг поняла Айра. — Он вычерчивает рисунок посохом, пусть даже линии и не видны на вытоптанной траве».

— Зия… — Айра почувствовала, как усталость сжимает ей виски. — Скажи: всегда площадка имеет форму восьмиугольника?

— По-разному, — отмахнулась Зия, но тут же вновь обернулась к колдунье. — Шаманы решают это. Так ты думаешь…

— Он чертит, — прошептала Айра, кивнув на Санка. — Приглядись, он чертит линии!

— Но… — Зия скривила лицо, как будто собиралась заплакать. — Но эта ворожба невозможна без жертвы! Где они возьмут жертву? Если Санк хочет уничтожить Лека, он должен позаботиться о жертве загодя!

— Он и позаботился, — вдруг поняла Айра. — Жертв больше чем достаточно! Десять мертвецов на восемь углов. Посмотри, где они затачивали колья!

Земля, сырая от пролитой на нее крови, была перепахана ударами топора.

— Мы ничего не сможем доказать, — скрипнула зубами Зия. — Лек обречен!

— А что, если я… — Айра глубоко выдохнула. — Что, если я попробую помочь Леку? Что, если я попробую прикрыть его магией из-за пределов площадки?

— А ты сможешь? — спросила Зия, поджав губы.

— Не знаю, — призналась Айра. — Разве я могу говорить о длине пути, не пройдя по нему?

— Это нарушение правил, — мотнула головой Зия после долгой паузы. — За него наказывают смертью. Тот же Санк, едва почувствует твою ворожбу, превратит тебя в факел. Хотя я и не уверена, что подобным образом поступил бы Даес, если кто-то из толпы помогал Хасу. Ты слишком молода для колдуньи, даже если твои умения не ограничиваются способностью заставить такого шамана, как Даес, опорожнить кишечник в порты. Подобный фокус ни о чем не говорит, кроме того, что ты приобрела злопамятного врага. Даже ребенок может убить спящего воина. К тому же на тебе лица нет. Сиди, судьбу невозможно изменить. Человек в состоянии только оборвать свою жизнь, но не распоряжаться ею. Хотя это тоже… выход. Сиди и смотри — нам осталось ждать недолго.

— Зия… — Айра постаралась успокоить дыхание. — Посмотри. Эти убитые тоже неподвижны. Никто из них не поднялся и не ушел в сторону Скира. Может быть, бездна, что поглощает мертвых, насытилась? Почему это никого не удивляет?

— Не везде мертвецы поднимаются, — покачала головой Зия. — Чем дальше от Скира, тем слабее эта магия, хотя воины, вернувшиеся с запада, и говорят, что она расползается по Оветте, как пятно жира по ткани. Скорее, что-то не дает им уйти. Давай задумаемся об этом после. Конечно, если хотя бы на день переживем Лека.

В какой-то момент Айра впала в оцепенение. Аилле утонул в облаках, полдень все никак не наступал, и колдунья прикрыла глаза, прижавшись щекой к теплому можжевеловому стволу, на мгновение представив, что ничего вокруг нет и она сидит на берегу Ласки и прислушивается к ее плеску, а не к шуму неусмиренной Лемеги. Вот только восемь заостренных на окровавленной земле столбов остались вместе с ней даже в ее оцепенении. Они мерцали под ее веками столбами пламени, хотя линии, соединяющие их, казались чернее черного. Чужая магия пока еще мерцала в ожидании, но она явно не была настроена на защиту восьмиугольного куска сырой земли. Пожалуй, можно было противостоять ей, если бы сил было больше да отыскался хоть какой-нибудь изъян в ее построении, через который можно эту силу выпустить наружу. Айра постаралась опуститься еще глубже, до самого предела, за которым последовал бы только глубокий обморок, но изъяна не обнаружила. Рисунок был простым и точно выверенным. Даже сбей она сейчас один из кольев — чертеж бы не пострадал: он уже впечатался в сумрачное эхо крошечной части Оветты и должен был расплескаться или выгореть только по велению одного из шаманов. Одного из шаманов…