Чтение онлайн

— Перебросить тебя на тот берег? — Марик сбросил мешок, положил глевию. — Легко, но как это поможет перебраться нам?

— А вот так!

Лат вытащил из мешка моток тонкой, но прочной веревки, забрался на острый выступ скалы, размахнулся и ловко набросил веревку на одну из растущих напротив сосен.

— А теперь тяни!

Марик ухватил веревку, потянул, почувствовал, как шевельнулось дерево, напрягся и начал подтягивать к себе верхушку.

— Корептская сосна гибкая! — зачастил довольно Лат. — Торговцы подгорские давно этот путь знают, каждый год молодое деревце подсаживают. Видите? Эта сосна гибкость потеряет — срубим ее, а рядом уже следующая подрастает! А крепкий ты, Марик. Я помню, когда с отцом тут ходил — трое мужиков дерево гнули! Сюда, сюда петлю набрасывай!

— Вот посадить тебя, парень, на верхушку да веревку-то и подрезать, — недовольно смахнул пот со лба Марик и коснулся мягких иголок, распушивших верхушку дерева. — Как ты думаешь, далеко бы улетел?

— Ну ты не подсказывай ему, не подсказывай! — заворчал Рох. — Да и не скоро теперь здесь подгорские торговцы появятся: не осталось уж никаких подгорских торговцев. Кончились! Ну что молчишь?

Лат стоял, опустив голову.

— Ладно, — нарушила молчание Кессаа. — Я первая на ту сторону, за мной Насьта, затем Рох. Марик последним. Прощай, парень. Надеюсь, что обратно доберешься без приключений. Вот, кстати, можешь тулупы наши забрать, чтобы тебе дорога легкой прогулкой не показалась. И кое-какие припасы в этом мешке.

— И заберу! — выпрямился Лат.

— Ну как знаешь, — вздохнула Кессаа и ухватилась за золотистый ствол дерева.

Переправа получилась быстрой. Даже Рох резво сполз вниз, охая, когда ненароком садился на упругие ветви. Снизу правый берег Дажа казался неприступным. Площадка, с которой Марик перелез на сосну, терялась на фоне серой скальной стены. Лат не стал испытывать судьбу: отпустил распрямившуюся верхушку, смотал веревку и исчез. Только лай Хвоста раздавался еще какое-то время.

— Ну, — обернулась к слепому Кессаа. — Здесь наши дороги разойдутся или проведешь через Омасс?

— С собой меня возьмите, — неожиданно буркнул Рох.

Марик удивленно пригляделся к слепому. За дни нелегкого пути с него слезли лоск и степенность, которые панцирем сияли в придорожном трактире и на верхней дороге в Ройту, но под обнажившейся тщедушностью и злорадством все еще чувствовалась стальная сердцевина. Теперь лоск вернулся, но вместе с ним появилась подозрительная податливость.

— Куда тебя взять? — не поняла Кессаа.

— В Суйку, — выдохнул Рох и повторил, потоптавшись на месте: — Ведь туда вы идете? К храму хочу подойти.

— И что же ты там забыл? — нахмурилась Кессаа.

— Не был я там никогда, поэтому и забыть ничего не мог, — заморгал белесыми глазами слепец. — Я одно время в храме Сето служил. Не в том, что возле Дешты, где ведьмы обитали, а в скирском. Тогда еще видел чуть-чуть, но болезнь съела мои глаза. Старый храмовый маг мне тогда сказал, что такие болячки изнутри лечить надо. Собственной силой их сбрасывать, а силенки-то у меня не очень много. Умею и знаю многое, а силы, чтобы волю свою наполнить, не хватает. Слышал я, что в большом храме Сето и в храме Сади, где вырубленный из камня бог словно спящий человек лежит, принято прошедших обучение магов к храму отправлять. Я тоже хочу до стены дотронуться. Силы хочу. Видеть хочу. А если не понимаешь меня, так глаза зажмурь да пройди хоть с пару десятков шагов!

— Ну и зачем ты мне в Суйке? — вздохнула Кессаа. — Я же не на прогулку собираюсь!

— Так и я прогуливаться не хочу, — повысил голос слепец. — Кое-какой магией владею — может, и пригожусь. Опять же, слышу хорошо. Да и не забыла еще про падь-то? От Омасса до Суйки через падь четыре лиги со склонами и скалами, а в обход — много больше! Да и не пройдешь теперь в обход: заставы всюду, засеки да завалы! Стража! Я вам нужен не меньше, чем вы мне нужны!

— Подожди! — поморщилась Кессаа. — Все в твоем рассказе складно, кроме одного. Нет дороги через падь!

— Первым пойду, — прошептал Рох. — Возьми с собой, девка. Не лишай надежды: ведь не стар я еще, а уж стариком с этими бельмами числюсь!

— Подожди, — вздохнула Кессаа. — Дай подумать.

Вскоре спутники уже сидели в крохотном домишке на окраине Омасса и тянули из деревянных чаш разогретое вино. Марику оно было привычным, а Насьта не мог приноровиться к тому, что вино в деревянной посудине медленно остывает, и уже не раз обжег язык. Кессаа ушла вместе с Рохом на рынок, чтобы прикупить кое-что необходимое для прогулки по пади. Еще когда отряд подбирался к городу, Марик успел разглядеть и строгий и мощный замок конга, и низкую крепостную стену, что перегораживала долину от реки до белых холмов, за которыми, по словам Роха, и лежала зловещая падь, но слепой не повел спутников не только к замку, но даже и к приземистым домам городских богатеев. Его домик ютился в четверти лиги от оживленного тракта — там, где огороды становились короткими, словно съеживались от близости проклятой долины. Рох открыл замок длинным ключом, который извлек из разреза рубахи, и тут же объявил, что, не посетив рынка, в падь они не проберутся. Кессаа приказала друзьям ждать ее в домике и отправилась вместе с Рохом. Баль пытался протестовать, но Кессаа была непреклонна. В свою очередь и ремини отказался выбираться наружу из домика, чтобы следить за дорогой. Разысканный им в небольшом подвальчике бочонок хорошего вина настроил Насьту на благодушный лад.

— Ты пойми, Марик. Тащиться в город нам нельзя ни в коем случае. Ты еще сойдешь за сайда, а я? Поверь мне, Кессаа умнее нас с тобой, вместе взятых. И если она будет выпутываться из какой-нибудь истории, то без нас выпутается в два раза быстрее. А вот в бою, я согласен, без нас ей никак не обойтись.

Судя по задумчивому лицу Кессаа, которая вскорости явилась вместе с подавленным Рохом, выпутываться ей ни из каких историй не пришлось, однако Марик сразу же почувствовал что-то неладное.

— Что-нибудь не срослось? — осторожно спросил он сайдку.

— Не срослось, — качнула головой Кессаа, плеснув и себе порцию напитка. — Хенны штурмуют Борку. Только начали, но уже множество народу погибло, и многие в городе говорят, что не устоит Борка. Месяц продержится, два, а потом все одно рухнет. Скал окрест Борки не видно — сколько там врага! И рисские колдуны там: помогают хеннам. И самое главное, что рушится Борка под ударами хеннских баллист, но сами хенны людей не теряют. Далеко стоят машины от стены, а бьют еще дальше. Только мертвые защитники крепости спускаются со стены, идут друг за другом в Суйку — и никто их не останавливает!

— Вот почему повозки на тракте: уходят жители на север, — пробормотал Марик.

— Куда уходят? — сдвинула брови Кессаа. — Некуда уходить! Меньше двух сотен лиг — и море. Край земли, край жизни. Все обрывается. Неужели закончился Скир?

— Что тебе Скир, если заканчивается вся Оветта? — неожиданно воскликнул Насьта.

Кессаа словно очнулась — медленно опустилась на лавку:

— Отдыхать. — Она закрыла на мгновение глаза. — Выходим в путь затемно, поэтому теперь спать.

— Пошел я тогда, — вздохнул Рох, споткнулся и, проклиная поставленное в проходе ведро, заковылял в переднюю, с крохотным оконцем, комнату. Ни слова не успел сказать баль, а по домику уже разнесся громогласный храп.

— Ну? — спросил Марик и осторожно коснулся руки Кессаа.

Она удивленно посмотрела на него.

— Что случилось? — прошептал баль.

— О чем ты? — не поняла сайдка.

— Что у тебя на руке? — прошептал Марик и по глазам Кессаа понял, что угадал.

Она медленно задрала рукав. Там, где раньше красовалось слово «Суйка», теперь алели другие слова: «Не бойся смерти».

Насьта разбудил друзей затемно. Наскоро перекусив, спутники затянули мешки и выбрались из домика на пустынную окраинную улочку Омасса. Рох заморгал, словно силился что-нибудь разглядеть через ужасные бельма, и махнул рукой: