Чтение онлайн

Инэрис легко выбрала в конюшне двух скакунов, а когда они покидали замок, накинула на плечи спутнику собственный плащ, а сама сказала лишь:

— Поручение конунга.

О деталях никто не спрашивал, и они успешно миновали ворота, чтобы затем пустить коней вскачь.

Инэрис откинула голову назад, наслаждаясь ветром, бьющим в лицо, и несущимися навстречу звёздами. Здесь они были тусклыми и маленькими, но она всё равно любила их. А в эти секунды они показались ей в тысячу раз ближе, чем были все прошедшие годы.

После нескольких часов галопа коней они оставили у входа в небольшую пещеру у самого берега моря, и Дерек взялся приготовить завтрак — далеко над кромкой берега уже занимался рассвет.

Инэрис вышла из пещеры и прошлась по песку. Мыслей не было, а на лице блуждала непонятная ей самой улыбка. Она стояла какое-то время, глядя на море, пока не ощутила невесомое прикосновение к своим плечам — руки Дерека опустили на них плащ.

Инэрис обернулась в недоумении.

— Тебе не холодно?

Инэрис покачала головой.

— Я привыкла.

Руки никуда не исчезли.

— Ты не очень похожа на воина, — продолжил Дерек. Роста он был такого же, как Инэрис, но, потянувшись, сомкнул завязки плаща у неё на груди и принялся завязывать, превращая этот простой процесс в некое подобие объятий.

— Что ты делаешь? — спросила Инэрис. Она ловко поймала кисти Дерека, но вместо того, чтобы убрать их, зачем-то прижала к груди. Ладони у барда были тёплые и шершавые.

— Ну, ты зачем-то бросила всё ради меня. Я подумал, что должен как-то тебя отблагодарить.

Инэрис резко обернулась и посмотрела ему в глаза. Казалось, судорога, сжимавшая её горло все прошедшие годы, медленно отпускала.

— Не уверена, что это хорошая мысль, — сказала она, хотя, вопреки словам, ей вдруг представилось, как эти сухие руки блуждают по её телу.

— Я просто предложил, — Дерек улыбнулся и шагнул вперёд, по-прежнему не отнимая рук. — Или ты никогда не была с мужчиной?

Сердце почему-то гулко ухнуло от этой фразы.

— Заткнись, — бросила Инэрис и, отпустив, наконец, руки барда, толкнула его в грудь.

Улыбка Дерека стала шире. Инэрис не заметила, в какой момент на пути к пещере её руки оплели плечи спасенного. Они рухнули на циновку, расстеленную на каменном полу, и Дерек принялся умело и быстро расстёгивать заклёпки на куртке спутницы, чтобы потом — Инэрис снова не понял, как и когда это вышло — перевернуть её на спину и нависнуть над ней.

— Ты разрешишь? — спросил он, скользя рукой по впалому животу девушки и опускаясь ниже. От прикосновений сухих пальцев по телу разбегался жар. У Инэрис было не так уж много опыта, так что каждое движение сводило на нет годы самоконтроля, въевшегося в кожу. В тот миг ей было абсолютно всё равно, лишь бы эти движения не кончались. Она ощутила россыпь поцелуев на плечах, от которых усталые мышцы невольно таяли, и тело подавалось навстречу изворотливым рукам.

Когда Дерек проник в неё, это оказалась неожиданно сладко, и Инэрис тяжело выдохнула, стараясь раскрыться навстречу. А потом совсем рядом Инэрис увидела его улыбку, от которой по телу разливался сладостный покой.

— Что ты со мной делаешь? — пробормотала она, полностью отдаваясь на волю ласкающих рук и щиколотками прижимая его к себе.

— Не знаю… Но тебе нравится.

— Пока… да-а-а… — Инэрис не закончила, потому что Дерек вошёл так глубоко, что у неё перехватило дух и тут же снова принялся целовать её шею и открывшееся белое горло.

Он не мог избавиться от желания прижать её к себе ещё ближе — ближе, чем позволяли переплетённые как две лозы тела — проникнуть в самую глубь.

Инэрис поймала его руку и опустила на собственную грудь, направляя и лаская себя вместе с ним, а Дерек всё смотрел в голубые и холодные глаза — до последнего движения, до последнего судорожного вздоха. Который они сделали вместе.

Наутро Дерек всегда уходил. Но в этот раз, проснувшись, он увидел белокурую голову, лежавшую на циновке рядом с ним. Инэрис не обнимала его во сне и не пыталасья прижаться — вместо этого она сцепила руки так, будто пыталась обхватить всю себя целиком. Дерек замер, разглядывая слабо шевелившиеся губы и тихонько трепещущие во сне ресницы. Склонился и легко подул на них, а затем поцеловал правое веко — Инэрис лежала на левом боку.

Девушка тут же встрепенулась, открыла глаза, попыталась сесть — но рука Дерека удержала её.

— Спи. Там идёт дождь, да и нам не стоит выходить до ночи.

Инэрис посмотрела туда, где виднелась в оковах каменистой арки зеленоватая поверхность моря. Песок в самом деле был мокрым, и капли воды, шурша, оставляли на нём маленькие вмятинки.

Она откинулась на спину и закрыла глаза, вслушиваясь в лёгкий шорох прибоя и шелест дождя.

— Как тебя зовут? — спросила после долгого молчания.

— Дерек, — Дерек снова улыбнулся и скользнул было пальцами к белоснежной груди, но остановился и лишь погладил воздух в миллиметре от неё.

— Я… — Инэрис замешкалась. Она не говорила людям на этой планете своего имени. Им оно было не нужно, а Готфриду и вовсе не стоило его знать. Она называла себя Белой Пантерой, но называться так перед человеком, с которым только что провела ночь, не хотела. — Иса, — сказала она после паузы.

— Странное имя.

— Я пришла издалека.

Они посмотрели друг на друга.

— И куда идёшь теперь?

— Не знаю. Если хочешь — пойду с тобой.

Дерек всегда странствовал один, но в этот миг эта мысль не пришла ему в голову. Он наклонился и осторожно коснулся губ Исы поцелуем — в первый раз за эту ночь.

Инэрис спала.

Дерек смотрел, как мечутся яблоки её глаз под тонкими полупрозрачными веками.

Во сне Инэрис была также красива, как днём, и также холодна, будто статуя изо льда.

Поначалу Дерек думал, что это пройдёт. Но год шёл за годом, а Инэрис оставалась такой же.

Дерек не мог бы упрекнуть её в нелюбви или равнодушии — всё то время, что они были вместе, Инэрис отдавалась ему отчаянно, словно каждый день для неё был последним. И каждую ночь зрачки её метались под тонкой кожей век в плену той жизни, которой Дерек не знал.

Как-то ночью Инэрис проснулась. Стояла полная луна, а в такие ночи Дерек никогда не спал, потому что самого его одолевали мысли и воспоминания, которые он спешил облечь в строчки песен. Глядя же, как Инэрис мечется, убегая от своего кошмара, он раз за разом подсаживался ближе, гладил возлюбленную по разметавшимся прядям белоснежных волос, которые в такие минуты казались ему седыми, дул на трепещущие ресницы и прижимал к бедру её щёку. Инэрис обхватывала его ногу, как ребёнок, ищущий защиты у матери, тёрлась о него щекой — и успокаивалась наконец. Так было почти всегда, но не в ту ночь.