Чтение онлайн

— Эй, друг, стой! — крикнул он возчику. — Довези до пажеских казарм, я тебе заплачу.

За два медяка крестьянин охотно довёз «подгулявших». Время ужина близилось, и Дилль пообещал добавить ещё медяк, если возчик ускорит свою колымагу. К пажеским казармам они прибыли вовремя. Расплатившись с крестьянином, Дилль потащил варвара в спальное помещение, где с облегчением сбросил на кровать. Гунвальд при этом даже не перестал храпеть. Блер, чья кровать была рядом с Гунвальдовой, удивлённо смотрел на происходящее.

— Тебе так понравилось его таскать, что ты теперь этим даже в городе занимаешься? — сыронизировал он.

— Я отомщу варвару за это! — пообещал Дилль.

Он с кряхтением распрямился и поплёлся к своей койке. По пути, увидев штопающего дырку на штанах Йуру, Дилль остановился.

— Слушай, охотник, мне тут мысль в голову пришла. Могу ли я у тебя на время позаимствовать иголку и нитки?

«Позаимствование» обошлось Диллю в медяк, но месть того стоила. Закончив дело, Дилль проверил, крепко ли пришил к матрасу рукава Гунвальдовой куртки, подёргал его штанины, аналогичным образом прикреплённые к тощему тюфяку, и с чувством выполненного долга пошёл отдыхать, предвкушая пробуждение варвара.

Пробуждение варвара превзошло все ожидания Дилля. Каршарец, слегка очнувшись от хмельных снов, захотел воды — вполне естественное желание для человека, до того употребившего не один кувшин вина. Однако встать не смог — руки и ноги варвара были словно привязаны к чему-то. Гунвальд, ещё толком не проснувшийся да и — чего уж там! — совсем не протрезвевший, приподнял голову — кисти свободны и шевелятся, но поднять руки он не мог. Ноги вели себя так же — вроде бы и двигались, но сгибаться отказывались.

Полночную тишину прорезал дикий вопль каршарца. Драконоборцы пососкакивали с кроватей, ошалело вертя головами и пытаясь понять, кто на них напал. Гунвальд каким-то непостижимым образом умудрился принять сидячее положение и теперь орал в темноте, что его приковали.

— У-у, вражины! Пустите, не то хуже будет! Всё, вам конец — буду всех убивать!

Ближайшие соседи варвара бросились прочь, а сам Гунвальд вскочил на ноги, но, разумеется, тут же упал. Ругательства Гунвальда увеличились стократно, затем последовал треск рвущейся материи, а по казарме полетели клочки тряпично-соломенной набивки матраца.

— Ага, не удержать вам сына славного Ольола! Всё, теперь убиваю… А кто меня держал-то? — Варвар покрутился вокруг себя, а за его спиной болтались обрывки матраса. — Ладно, я сейчас добрый, завтра прибью…

И Гунвальд, шатаясь, отправился в обеденный зал на поиски воды, при этом держась за стены и другие прочные и надёжные ориентиры. А то, что в число этих ориентиров попал и стражник, прибежавший узнать, что за шум в спальном помещении, так это он сам виноват…

Вскоре казарма успокоилась. Каршарец, похоже, лёг спать в обеденном зале — во всяком случае, обратно он не вернулся, а стражник, которому варвар слегка помял форменную треуголку и самоуважение, ушёл на пост к входным дверям. Драконоборцы улеглись, но периодически из разных углов слышались сдавленные смешки. Дилль, донельзя довольный своей проделкой, уснул сном младенца.

Утром произошло сразу несколько событий. Первое — Дилль чуть не лишился головы, которую каршарец хотел ему отвернуть. Второе — варвар извинился перед Диллем (неслыханное дело — извиняющийся каршарец) и признал себя его вечным должником. А третье — в отряде вновь появились новые члены, среди которых оказался один знакомый Дилля. В нехронологическом порядке выглядело это так:

Гунвальд, быстро прознавший, кто пришил его одежду к матрасу, влетел в спальное помещение и сразу же бросился к Диллю. Прорычав «тебе конец, задохлик», Гунвальд поднял его одной рукой, а второй совсем уже собрался вбить в голову Диллю немного понимания, что шутить над каршарцами нельзя, когда на пороге казармы появились десятник Эрек и маг Эрстан. Варвару пришлось отложить экзекуцию.

Маг произнёс очень короткую речь:

— Вчера я вас предупреждал, что опаздывать запрещено. Чтобы в следующий раз вы прислушивались к моим словам более внимательно, я вынужден применить силу.

Он встряхнул свой амулет, и пятеро драконоборцев, вернувшихся вчера позже обозначенного срока, рухнули на дощатый пол. Лица их исказились от боли, глаза повылезали из орбит, а на губах выступила кровавая пена. Скрюченными пальцами несчастные начали рвать на себе куртки, словно пытаясь добраться до чего-то невидимого под одеждой, но из их уст не вырвалось ни единого стона.

— Наказание продлится до обеда. Провинившихся не трогать — всё равно ничем вы им не поможете, — мрачно произнёс маг и обратился к десятнику: — Эрек, я приму пополнение, а ты начинай занятия.

Когда Дилль взмыленный, словно лошадь после пробежки под Гунвальдом, заканчивал неведомый по счёту круг, во двор вывели новых драконоборцев. К постоянно прибывающим новичкам Дилль уже привык, но сейчас он от удивления застыл, словно заправский ярмарочный ротозей на цирковом представлении. Среди новоприбывших один выделялся массивным телосложением и, главное, одеянием — длинная ряса из тёмного материала резко контрастировала с одеждой остальных.

— А что здесь делает достопочтенный? — спросил у мага десятник.

— Желает вступить в отряд драконоборцев. С ума сошёл, не иначе. А я его принять не могу, ведь тогда Совет высших магов передерётся с церковным Конклавом. Гроссмейстер Адельядо потом с меня шкуру спустит, причём, в самом натуральном смысле этого слова, — маг повернулся к монаху. — Скажи мне, достойный брат, чем ты собираешься поразить дракона, кроме молитвы?

— Топором могу попробовать, — монах откинул капюшон, и теперь все смогли разглядеть его лицо.

— Итишкин кот! — завопил десятник. — Геронище! Вот это да!

— Э-э, вы знакомы? — спросил маг.

Эрстан, конечно, удивился, но его удивление не шло ни в какое сравнение с изумлением Дилля, который узнал в представителе церкви Единого брата Герона. Кто бы мог подумать — брат Герон из Верхнего Станигеля собственной персоной!

— Знакомы ли мы?!! Конечно, знакомы! — вскрикнул десятник, обнимая монаха. — Это же Герон-Мясорубка — лучший топорник всей южной армии…

Тут Эрек нахмурился и с подозрением уставился на монаха.

— Так, я не понял, а что ты делаешь в Тирогисе? Ты же вроде как не должен приближаться к столице на сотню лиг. Сбежал из монастыря?

— Нет, вот и письмо рекомендательное есть от настоятеля, — монах вынул свёрнутое трубочкой письмо. — Можешь не читать, я и так скажу, что там написано.

— Лучше уж я прочту, — проворчал десятник.

Быстро пробежав глазами текст, он молча протянул бумагу Эрстану. Маг столь же быстро ознакомился с содержимым письма и растерянно пожал плечами.