Чтение онлайн

Шестнадцатого июня 1954 года, на даче Сталина-старшего в Кунцево, посмотреть матч Чемпионата мира по футболу, СССР — Республика Аляска, собрались посвящённые: сам хозяин и Андрей Януарьевич Вышинский, пенсионеры Союзного значения; председатель ГКТО, Константин Константинович Рокоссовский и заместитель председателя ГКТО, министр Государственной Безопасности, Павел Анатольевич Судоплатов. Жрецы и фараоны, если уж совсем утрировать.

Организованная «Эй Эн Би Си» трансляция была настоящим шоу. Мало того, что картинка была чёткая и цветная, на стадионе в Лозанне работало шестнадцать камер, включавшихся в эфир по воле режиссёра. Общие планы чередовались с крупными, передавая зрителям эмоции, царящие на поле. Камеры были установлены в раздевалках команд и включались в перерыве, правда без звука, одна из камер была установлена даже в секторе болельщиков сборной СССР.

Равной игры не получилось. Хоть Аляска и натурализовала большое количество англичан, на фоне сборной СССР, они смотрелись как дилетанты-любители. Проскочить по флангу и сделать навес в штрафную, авось там кто-нибудь замкнёт — вот и вся тактика. Итог (5:1) был закономерен, Советские футболисты давили весь матч, могли забить и больше, но и такой результат нас более чем устраивал, чтобы занять первое место в группе, осталось только не проиграть Мексике с крупным счётом. На экране появились сначала обнимающиеся тренеры — Бобров и Бесков, а потом празднующий победу сектор наших болельщиков, развернувших транспаранты «За Родину, за Сталина!»

— Мексику с арабами смотреть будем? — спросил Вышинский, подойдя к телевизору.

— Посмотрим. — кивнул Иосиф Виссарионович, — Только звук немного приглуши. Умеют всё-таки капиталисты делать зрелища, поучимся.

В этот момент «Эй Эн Би Си» включила рекламу: Сталин-старший, в студии звукозаписи, в наушниках и перед микрофоном, смеётся аж до слёз, а на экране, перед ним, развиваются действия какого-то мультфильма про котов. «С пятого июля, во всех кинотеатрах СССР, полнометражный мультипликационный фильм студии «Уолт Дисней» — «Война и мир. Битва за Космос»

— Что это, Иосиф Виссарионович? — заинтересовался Рокоссовский.

— Реклама, Константин Константинович. Реклама мультфильма.

— Это я понял. А что вы там делаете?

— Озвучиваю одного из персонажей. Старого кота Джо.

— А зачем?

— За тем-же, зачем стал председателем Федерации Футбола СССР. Вношу свой посильный вклад.

— Ну, не знаю. — пожал плечами председатель ГКТО, — Вам, конечно, виднее. Только не уронит ли это ваш авторитет?

— Дождёмся выхода фильма в прокат — увидим. Если и уронит, то мне такого авторитета не жалко, пусть падает. Говорите уже, зачем пришли. Что не футбол посмотреть, это очевидно.

— И футбол тоже, но вы правы. Давай, Паша, начинай.

Судоплатов о новом фильме Диснея знал, как и то, что одного из персонажей там озвучил товарищ Сталин, поэтому реклама его не удивила. Он и фильм уже успел посмотреть. По долгу службы. Авторитет Иосифа Виссарионовича, он, несомненно, не уронит. Сталин-старший там озвучил самого себя, хоть и в сказочном, мультипликационном образе.

— Из шести миллионов коммунистов, больше пяти оказались нам попутчиками.

— Газеты я читаю, Павел Анатольевич. Трагедии в этом не вижу. Чистку одобряю, в том числе и института Марксизма-Ленинизма. Это как раз тот случай, про который сам Ленин сказал — лучше меньше, да лучше. В феврале семнадцатого, нас было всего двадцать четыре тысячи, а у вас сейчас почти миллион. При том, что все враги уже повержены, ну, или почти все. Зачем вам больше то? Партия — это инструмент борьбы, если проводить параллели с армией, то отряд Осназа. Разросся он за эти годы, ситуация была тяжёлая, мог пригодится каждый, умеющий стрелять, но война закончилась, война выиграна, началась демобилизация. Вполне естественный процесс.

— Война закончилась. — согласился Рокоссовский, — А мы так и не предложили миру никакой идеологии.

— Это архичепуха, товарищи. — спародировал Сталин грассирование Ленина, — Вы путаете идеологию с религией. Это религию предлагают и даже навязывают, а идеологию лишь демонстрируют. Если идеология привлекательная, она сама найдёт последователей. В феврале семнадцатого, такой возможности у нас не было. Тогда, ради Победы, мы объединялись со всякой межрайонной шушерой, вроде Троцкого. Вы что, правда думаете, что Ленин не видел — кто такой Троцкий? Всё он отлично видел и понимал. Просто выхода у нас тогда другого не было. Мы просто вынуждены были пойти путём замещения религии Христа, религией Маркса и Энгельса. Тогда, между прочим, в стране было восемьдесят процентов неграмотных и искренне верующих. Сейчас у нас все грамотные, а кроме того, уже есть новые инструменты воздействия. — товарищ Сталин кивнул на телевизор, — Религия нам больше не нужна. О, смотри-ка арабы забили.

Из динамиков телевизора, тем временем, вылетали восторженные эпитеты Николая Озерова, комментатора этого матча.

— Вера в построение коммунизма — это религия? — Рокоссовский на экран даже не посмотрел.

— Конечно, Константин. Любая Вера, если она обзавелась священными реликвиями (мощами), текстами и жрецами — это уже религия. У нас всё это было. Это было нужно, а теперь — не нужно. Вы всё делаете правильно. Жрецов вы уже начали разгонять и изводить, священные тексты проверку практикой не прошли, так что осталась у нас теперь только реликвия. Осталось похоронить тело Ленина. Как он и завещал — рядом с матерью.

— Если я правильно помню историю Партии, именно вы настаивали на строительстве Мавзолея, Иосиф Виссарионович.

— Вы правильно помните, Павел Анатольевич. Настаивал именно я. И правильно настаивал, если учитывать обстоятельства. Во-первых, тогда меня обвиняли в отравлении Ленина, во-вторых, время было смутное и появление самозванцев не исключалось, а в-третьих, тогда нам была очень нужна эта религия. Сейчас ситуация иная. Народ у нас теперь грамотный и на слово жрецам не верит. Все уже увидели, что священные тексты «Пророков коммунизма» реальности не соответствуют. Возьмите ту же Среднюю Азию. Сколько там эксплуататоров не выбивай, постоянно появляются новые, причём уже из рабочих и крестьян. Если классовую борьбу продолжать, то она там закончится только вместе с людьми. Классы, как показала практика — это не замкнутые сообщества. Природа человека такова, что рабочий не прочь занять место капиталиста, а крестьянин — феодала, как только появляется такая возможность.

— То есть, классовая борьба — это бесконечный процесс… — задумчиво произнёс Судоплатов.

— Именно так. И если её не прекратить, то достанется и нам с вами. Ведь именно мы теперь правящий класс. Партия стала коллективным капиталистом и феодалом, мы ведь, если честно — ни фабрики рабочим, ни землю крестьянам так и не передали. Мы заставили их верить в это, а на самом деле сделали государство монополистом на эксплуатацию. Когда-то это было необходимо для выживания и Страны, и Народа, но этот этап мы уже прошли. Угроза погибели государства миновала, а значит нам пора начинать исполнять обещания. Пока не поздно. Пока наш Народ ещё считает нашу Партию своей лучшей частью, передовым отрядом, который ведёт от Победы к Победе, а значит менять её у Власти нет никакой необходимости. Следующее поколение уже будет в этом сомневаться. Поэтому новую Конституцию нужно принимать как можно скорее.

— Захоронение Ленина вызовет много критики.

— Смотря как это преподнести. Русский цивилизационный код православный. Именно благодаря Православию русские пережили Орду, других скреп тогда просто не было. Потом православные казаки расширили пределы Державы до Тихого океана. И всё это досталось нам в наследство. Не думаю, что победи мы в каком-нибудь Вашингтоне, взяв там телеграф, телефон, банки и мосты, смогли бы добиться таких-же успехов. Мы выжили, благодаря русским, благодаря русскому коду, которому уже тысяча лет. Да, Ленин велик, масштаб его личности переоценить трудно — он основатель СССР, мы его за это безмерно уважаем, поэтому не считаем возможным и дальше делать из его останков музейный экспонат, как из чучела ископаемого мамонта. Обвиним в этом кощунстве Троцкого, возразить он уже всё равно ничего не сможет. А Троцкистов, я надеюсь, здесь сегодня нет.

— Допустим, похороним мы Ленина, а Мавзолей?

— А Мавзолей теперь сам по себе часть нашей истории. Возле него сжигались знамёна побеждённых Германии и Британии. Пусть он станет символическим склепом старого мира. Мира насилия, который мы разрушили до основания. О! Арабы второй забили, молодцы то какие…

— Не получится отдать заводы и землю рабочим и крестьянам. Вернее, отдать то получится, но владеть они ими будут недолго. — задумчиво произнёс Судоплатов, — Всё в итоге достанется самым ушлым.