Чтение онлайн

В общем, ситуация сложилась крайне неблагоприятная. Мак-Кинли много пил и откровенно досиживал свой срок, уклоняясь от принятия решений. Финансовая система входила в кризис, а разорившиеся банки с хрустом пожирал дуумвират Рокфеллера и Моргана, которых поддерживала высокая цена на нефть и бизнес Дженерал Электрик в России. А ещё Николай Второй. Не деньгами, денег им хватало – информацией, компроматом на ключевые фигуры, а иногда и силовой поддержкой. Этим славным парням смена администрации в Белом доме ничем не угрожала, они теперь полностью контролировали обе партии и ждали кризиса как ману небесную.

«Кому война, а кому – мать родна».

В мае 1904 года, доминион ЮАР решил обзавестись военным флотом. Скромным, Риксдаг утвердил строительство четырёх кораблей линии (двух «полутяжёлых» и двух «лёгких» «Малют») с причитающейся им свитой (четыре бронепалубных крейсера типа «Опричник» восемь эскадренных миноносцев типа «Монгол» и шестнадцать крейсеров второго ранга типа «Амур», все по русскому проекту. «Малют» заказали в САСШ и Японии, а «челядь» в России. Под это дело, Вильгельм Второй без труда выбил из Рейхстага финансирование постройки ещё двух суперлинкоров типа «Фатерланд», ради чего, собственно, всё и затевалось.

Кстати, про ЮАР. Пауль Крюгер (папаша Пауль) скончался летом 1903 года, а новым президентом Риксдаг избрал героя войны с британцами (он был в составе экипажа минного катера, потопившего «Неустрашимого») Владимира Митрофановича Пуришкевича, совсем ещё молодого, но уже очень авторитетного. Генерал-адъютанта Императора Николая Второго, Георгиевского кавалера и кавалера японского ордена Восходящего солнца. Причём наибольшую поддержку он получил от коренных буров, «понаехавшие», в основном, голосовали за генерала Ворожцова.

Николай старался помогать верным людям, которых так некрасиво и малодушно подставил в прошлой жизни, а Пуришкевич тогда показал себя одним из самых верных. Самоотверженно храбрый, фаталист и русский националист-черносотенец, именно такой президент нужен доминиону во время войны и для подготовки к ней. ЮАР предстояло провести примерно год в осаде, масштабных десантов не ожидалось, но морская блокада будет очень плотной, теперь не выручат железные дороги в Лоуренсу-Маркиш и Камерунштадт, эти порты тоже заблокируют как минимум на год, поэтому республика сейчас очень активно вкладывалась в геологоразведку. Нашли уже всё необходимое для промышленности, кроме нефти. Но много ли той нефти нужно скромному флоту для защиты собственного побережья? Капли, от объёма добычи в Российской Империи. Их можно накопить и на пять лет, не то, что на один. Золото в цене падало, но золота в ЮАР было очень много. Добывалось вдвое больше, чем продавалось, а скоро в республике появится собственная металлургия и металлообработка – весь «раскольничий» заём, который Витте погасил раньше времени, староверы решили вложить в ЮАР, почувствовав в бурах родственные души космато-бородатых религиозных фанатиков.

Британцы пытались протестовать, но вяло, без экспрессии. Они и сами обязали доминионы Канады, Австралии и Новой Зеландии строить военные корабли, так что суть их возражений сводилась к непризнанию ЮАР в качестве доминиона Российской Империи, а всяким дикарям военный флот строить нельзя. На эти протесты не стали даже отвечать. Нам всё равно – кого вы там у себя признаёте, или не признаёте дикарями, главное – кого и кем мы сами признаём.

Японцы и американцы, которым заказали корабли (естественно) приветствовали ЮАР в числе военно-морских держав, так что легитимность уже была. Теперь всё просто, если тебя признают Великие державы – имеешь право, а Южно-Африканскую Республику в качестве доминиона признали Германия, Франция, Япония и САСШ. Британцы и в этом вопросе продемонстрировали своё политическое одиночество, что не промедлил отметить Надворный советник Джек Лондон в эссе «Умирающий лев», где некогда всемогущего хищника приводит в бешенство крохотный овод. У льва ещё есть силы на битву с равным, но овод не даёт ему спать. Сцену охоты льва за оводом моментально признали классикой, а Джека Лондона снова выдвинули в соискатели Нобелевской премии по литературе. Справедливо, надо заметить. Ничего равного этому шедевру в 1904 году никто не написал. Это будут читать и в двадцать первом веке. Как минимум.

В августе традиционно (тайно) встретились в Либаве. Насладились намного лучшей, чем в самой Японии, японской кухней, покатались на квадроциклах, с отделкой из полимеров и, по сложившемуся уже обычаю, сели опустошать литровую бутылку Смирновской номер один. Вахтенным застолья сюзеренов и наследников, пока не объявленного союза Трёх Императоров, на сей раз был Вильгельм Второй.

Разговаривали по-русски, им в должной мере владели все трое. Ещё английским, но это ведь язык врага.

– Интересные машинки получились, мне понравились. Механическая лошадь, везёт двух всадников и не устаёт. Жалко, что пулемёт некуда пристроить.

– А на лошадь есть куда? – улыбнулся Николай, – Это игрушка, Вилли, забава. Для пулемёта мы сделаем мотоцикл с коляской. Вы не оценили пластик.

– Интересный материал, – Ёсихито, как всегда, был задумчив и немногословен, – лёгкий, но достаточно крепкий. И не ржавеет, не нужно постоянно красить. Пока сложно сказать, где он найдёт применение, но найдёт обязательно, в этом я уверен.

– Если он будет дёшев, то много где, – кивнул Вильгельм, – будет, Ники?

– Когда-нибудь обязательно. Нужно разворачивать массовое производство, но этим будем заниматься уже после войны.

– Почему после войны? До неё ещё четыре года.

– Это по нашим планам четыре, а может быть и три, и два. Как только британцы договорятся с американцами и французами, так сразу по тебе и ударят, даже не дожидаясь окончания строительства флота. А война – это мобилизация. Рабочих в том числе, которых и так не хватает. Мы ведь не от хорошей жизни перенесли автомобильный завод в Барселону. Мало нас, для воплощения всех задумок. Приходится концентрироваться на самом важном. Пластик подождёт.

– Да, Барселона… Ты всё-таки заключил договор с испанцами.

– Заключил. Но для вас это обузой не будет. Испания не претендует на Португалию и её колонии.

– Ещё бы она претендовала, – хмыкнул Кайзер, – сама уже натуральная колония. Ладно, чёрт с ней, пусть будет. Тем более, что ваш договор все оценили, как антигерманский, даже сами испанцы.

Так и было. Чтобы в это поверили остальные, пришлось предварительно запугать испанцев мнимой возможностью потери всех Балеарских островов. Бесчестно? Да! А что делать? Кто здесь играет честно? Это игра в глобальную политику, в ней нет правил, только возможности. В накладе Испания не останется, и это – главное, так что совесть Николая не мучила.

– Пришлось постараться. Не держи зла на испанцев, они не виноваты.

– Пусть брешут шавки, – кивнул Вильгельм и наполнил стопарики, – мне пока это только на пользу. Надеюсь, ты не пообещал им вернуть Гибралтар?

– Я вообще ничего им не обещал, кроме помощи в случае агрессии. Если хорошо себя проявят, помогу им вернуть Лусон. Надеюсь, вы не против.

– Не против, если рынок Филиппин будет открытым.

– И мы не против. Азия большая, островов в ней много, Японии хватит.

– Вот и отлично. Рынки мы ещё обсудим, для нас троих, они все должны быть общими и открытыми, как Китай. Вилли, граф фон Витте утверждает, что экономика Рейха вплотную подошла к кризису. Вам грозит перепроизводство, затоваривание, неплатежи и массовые банкротства.

– Знаю, – вздохнул Кайзер, – фон Бюлов говорит то же самое. Но у меня нет возможности повлиять на ситуацию, Ники. Рейхстаг категорически против всяких ограничений, даже самых разумных. Пусть разоряются, глупые и жадные мерзавцы – освободится рабочая сила для строительства Кильского канала, и хоть немного снизятся запросы. А то сейчас, меньше, чем за восемьдесят марок, не согласны работать даже землекопы.