Чтение онлайн

Я присел на край каменной кладки. И усмехнулся. Господи, о чем я думаю? О сельском хозяйстве. Мне нужно ждать группу эвакуации, затаив дыхание. А на меня накатило какое-то вялое равнодушие.

И где наши? Путь у летунов нелегкий. Над чужой территорий, где не подавлены все системы ПВО и которую только предстоит зачищать, случиться может всякое. Но у меня прочему-то была железобетонная уверенность, что эвакуаторы прибудут вовремя, тютелька в тютельку.

Тишина. Пустота. Звездное небо. Я в центре этой Вселенной. И вот вкрадывается, наконец, в пространство бытия далекий звук приближающихся вертолетов.

Вот и они! Два ночных «Ящера» огневой поддержки реяли в воздухе, готовые накрыть любую вражью гадину, появившуюся в пределах видимости и на экранах приборов. На поляну тяжело села самая главная лошадка Вооруженных сил России, уютненький, как старый рейсовый автобус, с плавными обводами корпуса, видавший виды МИ-19.

Двигатели пилоты не глушили. В течение считанных секунд они надеялись сорваться и уйти в уже светлеющее ночное небо. Задерживаться на чужой территории никто не будет.

Дверца МИ-19 распахнулась. На землю первой скользнула высокая, стремительная и очень знакомая фигура. За ней с тяжелым буханьем ботинок посыпались десантники, рассредоточиваясь и прикрывая место высадки.

Я встал, покачиваясь. Какой-то опустошенный и безэмоциональный. И смотрел измученно на Звеньевого, бежавшего ко мне.

Ни «здрассьте», ни «как я счастлив, что ты жив» в отношении меня не последовало. Куратор только отрывисто кинул:

– Предмет!

Я вытащил из-за пояса обвязанное красной тряпкой Копье Лонгина и протянул ему.

Он кивнул и воскликнул:

– На борт! Живее!

– Я должен вернуться, - произнес я решительно, как в холодную воду прыгнул.

– Ты сдурел?! – изумился Звеньевой.

– Я оставил с той стороны горы союзников, - пояснил я.
– Мы можем их сейчас подхватить?

– Не можем, - Звеньевой отрицательно покачал головой. – Как раз войдем в зону действия исламских локатора и зениток. Они здесь простреливают подходы к Парижу.

– И что, бросить людей? – спросил я.

– Утром попробуем убедить командование подавить этот узел ПВО. Тем более они давно это намеревались устроить. И тогда сможем высадиться, - заявил Звеньевой.
– Но не сейчас. Прыгай в машину!

– Нет, - твердо произнес я.
– Иду за ними.

Сейчас у меня была твердокаменная уверенность, что я поступаю верно. Я выполнил главный Поиск в своей жизни. И теперь моя жизнь принадлежала мне. И я не мог ее унизить тем, что брошу двух доверившихся мне людей, ставших за столько жизней почти родными. И я не мог вот так порвать возникшую с ними связь и единство. Так что иного выхода, как вернуться, у меня не было.

Почему не попытался улететь сейчас и вернуться завтра, с десантом? Хотя бы потому, что за Старьевщиком «скорая помощь» прилетит, чего бы это ни стоило. А за союзниками – как получится. Да и до вертолета еще надо дожить. Особенно раненой Иве. Так что мое место там.

По идее Звеньевой должен был приказать запихать меня под дулами автоматов в вертолет. Но он человек иного склада. Он всегда видел суть явлений и поступков, а не мишуру событий и чувств. Поэтому он задумался, потом вздохнул и кивнул:

– Хорошо. Иди. Бери с собой десантников.

– Нет, - возразил я.
– В случае чего они не слишком помогут. Зачем толпу создавать? Наше дело любит тишину.

– Черт с тобой! – крикнул куратор.
– Иди! Завтра мы вас вытащим!

И кивнул офицеру сопровождения, чтобы он меня экипировал.

Я содрал с одного десантника шлем с прибором ночного виденья. С другого верзилы-сержанта - легкий бронежилет, как раз подошедший мне по размеру. Прихватил бесшумный автомат, несколько магазинов, а также специальный пистолет и несколько гранат. И ощутил себя гораздо увереннее. А еще взял медпакеты, которые были сейчас так необходимы Иве.

МИ-19 взмыл вверх. И ушел в темноту, сопровождаемый вертолетами огневой поддержки. Где-то в вышине реяли истребители, готовые придти на помощь. Но мне вся это грозная техника сейчас помочь не могла.

Вот и растаяли во тьме грозные машины. Предмет следовал по назначению.

А я возвращался…

– Сталинград! – с порога крикнул я пароль, чтобы Писатель, которому я оставил автомат, очумелыми ручонками не дал по мне очередь.

– Москва! – ответил он, и в его голосе была радость человека, понявшего, что его не бросили.

Союзники так и забились в угол помещения, как загнанные в ловушку мыши. И оба были уверены, что им пришел конец. И, скорее всего, считали, что я не вернусь. Это страшно, когда людей покидают все. И когда выхода нет, впереди только обрыв и тьма. Но Старьевщик, сделавший свое дело, вернулся.

Дальше я начал колдовать в меру своих поверхностных, но весьма полезных сейчас медицинских познаний в полевой медицине. Медпакеты пришлись очень кстати. Осмотрел раны Ивы. Крупные артерии не задеты. Уколол. Перевязал. И убедился в том, что, если днем нас заберут, то она непременно выживет.

В общем, я воодушевился и преисполнился надежд. Теперь, главное, не отсвечивать и терпеливо ждать…

Но вот только опять все пошло наперекосяк. На рассвете пришли они.

Я немножко задремал, когда меня растолкал стоящий на карауле Писатель.

– Слышишь? – заговорщическим шепотом спросил он.

Я различил отдаленный звук моторов. Притом с двух сторон. Похоже, городок оцепляли.

– Ну, все, приплыли, - только и выдал я.

Городок Бастия совсем маленький. Оцепить его сил много не надо. Что-то мне подсказывает – противник в курсе, что мы здесь. Значит, методично примется осматривать каждый дом. И не спрячешься.

Интересно, как эти черти узнали, что мы здесь? Хотя это уже неважно. Главное, в этой точке пространства-времени сошлись мы и они.

Я поправил бронежилет и амуницию. Нацепил на голову «сферу». Взял автомат. И сказал Писателю:

– Попытаюсь вас прикрыть. Ты с Ивой таишься здесь. Сидишь мышкой. Не подаешь ни звука. Понятно?

Писатель хотел что-то сказать, рвануть тельник на груди и отважно устремиться в бой, чтобы бестолково, но пламенно прикрывать мои тылы. Но посмотрел на Иву. И только кивнул.

Я вложил ему в ладонь маячок. Главное, мне теперь увести пришедших по наши души врагов куда-нибудь в сторону, подальше. А там, надеюсь, как обещал Звеньевой, наши подавят здешнюю ПВО и заберут живых. Не меня, так хотя бы моих спутников.