Чтение онлайн

— Ну, говори…

— Я… люблю тебя, — произнесла я очень тихо, вглядываясь в его глаза.

— Что? — воскликнул вдруг парень, подскочив, как ошпаренный с того места, на котором только что расслаблено лежал. Глаза его расширились, словно от ужаса, и разом почернели, а лицо скривилось от боли, словно я не призналась в чувствах, а ударила его.

— Я тебя люблю! — уже уверенней повторила и шагнула к нему, чтобы быть ближе.

— Нет! Нет! Нет! — пробормотал Алекс. — Ты не должна это говорить! Ты что, сошла с ума?!

— Но почему? — в растерянности произнесла я. Уж такой реакции на своё признание я точно не ожидала.

— Ну, зачем? Зачем ты всё испортила? — похоже, что он был крайне возмущён.

— Что… испортила…? — пролепетала я поражённо.

— Теперь уже ничего не будет, как прежде… Зачем?… Зачем ты это сказала…? — продолжал он убитым, полным боли, голосом, отшатнувшись от меня, как от прокажённой, и, когда я сделала ещё шаг в его сторону, он вдруг отступил на несколько шагов, словно боялся, что если я коснусь его, то он сразу умрёт мучительной смертью.

Ожидая любой реакции на своё признание, я даже не могла предположить, что он может прореагировать именно таким образом, и была обескуражена и растеряна. Моё сердце, готовое всего несколькими мгновениями ранее выпрыгнуть из груди и улететь к небесам, сейчас почти остановилось.

Готовая разрыдаться, если бы только не высохли слёзы в ставших внезапно горячими, словно наполненными пустынным песком, глазах, я, разочарованно глядя на молодого человека, проговорила хриплым чужим голосом, так как в горле моём пересохло так, словно я несколько дней страдала от жажды:

— Алекс, что с тобой? Я призналась, что люблю тебя, только и всего, а тебя словно подменили. Твоя реакция оскорбительна.

Некоторое время он молчал, лицо его всегда такое светлое и доброе, теперь потемнело и выражало сильнейшую муку, и, когда я попыталась снова что — то сказать, Алекс, вдруг, заговорил таким глухим, безжизненным голосом, который напоминал стон раненого зверя.

Его некогда прекрасное лицо, ставшее таким пугающим, выражало невыносимую боль, которую он не мог скрыть, а слова, которые он произносил с трудом, ранили меня прямо в сердце:

— Нельзя было это говорить. Я не хотел этого знать.

— Почему? Разве я сказала что-то обидное? Ты, вообще, слышал, что я сказала? — проговорила я, едва справляясь с сухостью в горле.

— Уж, лучше бы я этого не слышал! — прозвенели нотки льда.

— Но почему? — возмутилась я.

— Меня нельзя любить…

— А кто мне запретит?

— Ты ничего не знаешь обо мне, совершенно ничего.

— Того, что я знаю, мне достаточно. Или ты хочешь сказать, что моё сердце меня обманывает?

— Я совсем не тот, кем ты меня считаешь. Меня нельзя любить! — с горечью в голосе произнёс он.

— Может, мне видней? — не унималась я.

— Сейчас ты увидишь, что я собой представляю, и тогда скажешь, кто из нас прав, — обречённо проговорил он.

— Что? Я не совсем тебя понимаю?

— Надеюсь, поймёшь… И тогда сможешь рассказать… о своих истинных чувствах ко мне, — криво усмехнулся парень.

Видимо приняв какое — то решение, он отошёл ещё на несколько шагов дальше и начал раздеваться.

Не вполне понимая, что он собирался сделать, я ошарашено уставилась на него. Видимо на моём лице отразилось большое удивление, потому что Алекс успокаивающе произнёс:

— Не бойся, я не трону тебя.

— Что ты собираешься делать? — спросила заинтересованно.

— Я хочу, чтоб ты увидела меня настоящего. Ведь то, что ты видишь каждый день — всего лишь маска. Мне жаль, но теперь ничего не будет, как прежде.

Я стояла на том же месте, где и последние несколько минут, и внимательно наблюдала за тем, как парень быстро снимал свою одежду. Раздетым я его уже видела, но снова, как завороженная, залюбовалась его прекрасным телосложением, налитыми силой мускулами на груди, руках и ногах, плоским животом без капли жира.

Что он собирался мне показать, неужели что-то ужасное, какое-то уродство или следы ужасной болезни, я и представить себе не могла, ведь в его прекрасном теле я не заметила изъянов.

Как оказалось, Алекс собирался раздеться донага. Этого я совсем не ожидала, поэтому, смутившись, отвела взгляд в сторону и некоторое время рассматривала окружающий пейзаж, ожидая следующих действий с его стороны. Но ничего не происходило. Со стороны Алекса не раздавалось ни звука. Я подождала ещё немного, но вокруг стояла тишина. Только птицы щебетали в вышине.

Вдруг раздался незнакомый мне звук: он был похож толи на стон, толи на вздох — я не совсем поняла. Начав прислушиваться, я наклонила голову — тихие звуки повторялись. Словно тихий гул из-под земли.

Я повернула голову, чтобы разобраться, что же я слышу.

И, о Боже! Увидела перед собой!!!

На расстоянии нескольких метров, почти там же, где до этого находился Александр, стоял огромный чёрный волк. Его сверкающие тёмные глаза смотрели прямо на меня! Из страшной оскаленной пасти были видны белоснежные смертоносные клыки! А те звуки, который я сначала не распознала, приняв их за стоны — не что иное, как глухое рычание!

От страха я застыла на месте. Не могла понять, откуда взялся этот зверь и что он сделал с Алексом, но внезапно ко мне пришла мысль, что это был тот самый волк, которого подстрелил мой отец возле нашего дома.

Как он оказался прямо на этом месте? Он преследует меня? На эти вопросы у меня не было ответов.

В моём воображении мгновенно пронеслись ужасные картины из фильмов ужасов, и я вдруг заметила, что меня буквально трясёт от ужаса. Что мне делать, я не представляла.

Вроде бы нападать волк не собирался, но я не знала, как поведёт он себя, стоило мне сдвинуться с места. Но в тот момент я почти ничего не соображала, и первое, что пришло мне на ум — бежать.

Стряхнув с себя оцепенение, я медленно отступила на шаг назад, потом ещё на один, и ещё. Вроде, волк не двигался. Это меня как-то обнадёжило, я стала пятиться быстрее, но вдруг оступилась, споткнувшись о выпирающий из земли корень, так как не смотрела под ноги, стараясь не отводить своего взгляда от огромного зверя, и, взмахнув руками, как подкошенная упала вниз головой под откос.