Чтение онлайн

Молодому графу Гальсу пришлось приложить немалое усилие, чтобы его хладнокровие не дало никакой видимой трещины. Он ожидал, разумеется, каверзных вопросов, но не прямых обвинений. По крайней мере, не так скоро. Гледерик оказался куда более дотошным и въедливым, нежели представлялось Александру на первый взгляд.

– Айна Айтверн? – Александр постарался выглядеть обескураженным. – Простите, милорд, но при чем здесь эта юная особа? По-вашему, я вызволил ее из заточения… А значит, было какое-то заточение? Что же это получается – вы, сэр, похитили дочь лорда Раймонда и держали ее под стражей? Почему я об этом ничего не знаю?

– Потому что я наслышан о вашем нраве, – прямо ответил Гледерик. – Вернее, наслышан Эрдер. Он меня и предостерег на ваш счет. Рассказал об этих ваших принципах и о вашем благородстве… Вы скорее лично перебили бы всех нас, нежели стали брать заложников. Потому вас и не посвятили в эту историю с похищением и шантажом. Как не посвятили в нее прочих ваших друзей и родичей вроде Дериварна. Только не пытайтесь отпираться и делать вид, что совсем тут не при делах. Кроме вас, это просто никто бы не смог провернуть. Человек, вытащивший юную леди Айтверн из темницы, должен был сначала туда войти, а войти туда, не подняв шума, имел возможность только один из вожаков заговора. Все они были на виду, ровно там, где следовало. Кроме вас. Так что все просто. Лишь у Александра Гальса имелись и мотивы и возможности помочь девушке бежать. Полагаю, Александр Гальс узнал об ее похищении от Элберта Коллинса. Покойный был жутким треплом. Он же покойный, верно? Поправьте меня, если я ошибаюсь.

– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть ваши слова насчет судьбы молодого Коллинса… ибо не встречал в последние дни этого достойного господина, о чем уже говорил. Скажите прямо, милорд, это розыгрыш? Если так, мне не по нраву ваши шутки.

– Это не розыгрыш. Понимаю, признаваться вам не с руки, да вы и не признаетесь. Но я здесь не для того, чтобы добиваться ваших признаний. Как и не для того, чтобы приказать отправить вас на виселицу за измену. Я просто хотел сказать, что обо всем знаю, но не вижу в сделанном вами чего-то такого, за что стоило бы карать. Как думаете, почему из всех находившихся под рукой дворян я выбрал для переговоров с Тарвелом именно вас?

Александр не ответил.

– Все очень просто. Дело не только в вашем уме и твердости, хотя, как вижу теперь, и то и другое достойно всяческого уважения. Дело еще и в том, что Эрдер, узнай он о вашей роли в освобождении Айны, может серьезно на вас обидеться. А я не люблю, когда мои вассалы друг на друга обижаются. – Король легкомысленно улыбнулся. – В ходе таких склок слишком часто проливается кровь. А есть еще герцог Коллинс, убитый горем безутешный отец. Он из вас душу вытрясет, если узнает. При любом исходе кто-то из моих верных сподвижников окажется убит. К чему допускать неоправданные потери?

– Ваша версия и в самом деле вышла занятной, – признал Александр. – Но если это все, что вы желали сказать, могу я идти? Весело было послушать настолько нелепые домыслы, но хорошего ведь понемногу.

– Постойте! – Улыбка Брейсвера стала шире. – Почему я не услышал слова «спасибо»? Или вам нужна вражда с герцогом Коллинсом и герцогом Эрдером сразу? Пока вы будете решать с Тарвелом деловые вопросы, я состряпаю объяснение, что стало с Айной Айтверн, сыном Коллинса и таном Бойлом. Когда вернетесь в Тимлейн, никто и не подумает вас ни в чем подозревать. Вам бы благодарить за такую помощь, а вы нос воротите.

– Извините, сэр, но не выходит благодарить, – холодно ответил Александр. – Сам понимаю, я перед вами отныне в долгу, и долг этот верну до последнего гроша, но и только. В дальнейшем вы можете рассчитывать на мою верность, но не на мое почтение. Называйте мои убеждения смешными и старомодными, если хотите. Вы, государь, повели себя недостойно, пойдя на похищение Айны Айтверн, – а я лишь сделал все от меня зависящее, чтобы не позволить вам уронить честь дома Карданов еще ниже, чем вы ее уже уронили.

– Сразу вижу человека, который никогда не просил милостыню и не спал в канаве, – сказал Гледерик. – Мне нравится ваше аристократическое благородство, Гальс. Я даже рад, что вы меня не понимаете. Чтобы меня понять, нужно пройти через много таких вещей, с которыми вам дела лучше даже не иметь.

Гальс смерил его взглядом – и ничего не ответил.

Перед отъездом Александра посетили Томас Дериварн и Роальд Холдейн. Пришли пожелать удачи и распить на прощание пару бутылок вина. Хорошие люди. Нет, друзьями они для Александра не были, зато положиться на них можно было всегда и во всем. Дериварн, по своему обыкновению, говорил много и шумно. Гальсу иногда казалось, что его кузен не замолкает даже во сне. Холдейн, тоже по своему обыкновению, молчал. Стоял у стены с бокалом вина и о чем-то думал.

– Ну, давай, брат, доброй тебе дороги! – напутствовал Томас. – Отбрешись там за нас за всех, я знаю, ты это умеешь. А еще я знаю кое-чего про этого Железного Лорда. Я с ним служил, бывали у нас и такие деньки. И знаешь, что я еще знаю, помимо уж всего остального и прочего? Ты его сделаешь. Этого Данкана Тарвела. Он только выглядит железным. Настоящий металл – это ты. Если вы столкнетесь, Тарвел сломается у рукоятки, а ты – зазвенишь, но не погнешься. Ты сильнее.

– Томас, хватит уже мне льстить. Я сделаю, что смогу, и довольно об этом. Вы все меня переоцениваете, и это мне совсем не нравится. Я такой же человек, как остальные присутствующие в этой комнате. Я постараюсь договориться с Тарвелом о союзе, но ничего обещать не могу.

– А ты вообще догадываешься, почему Кардан отправляет к Тарвелу именно тебя? – неожиданно спросил Холдейн, подходя к столу. Сэр Роальд поставил на скатерть опустевший бокал и присел в глубокое кресло напротив Александра и Томаса.

– Я знаю это наверняка, – сообщил Гальс. – Он полагает, что я хорошо справлюсь с этим посольством.

– И только?

– И только. Не вижу других причин. – На самом деле Александр видел другие причины, и Гледерик тоже видел другие причины, и эти видимые им обоим причины были весьма весомы. Но знать о них не полагалось ни Дериварну, ни Холдейну. Не потому, что тогда беда может грозить Александру, а потому что беда может грозить Гледерику. У Томаса и Роальда имелись в высшей степени четкие представления о чести, и эти представления разграничивали, какие вещи человеку благородных кровей делать позволено, а какие – непозволительно. – Его величество очень умен, – продолжал Александр, откинувшись в кресле и сложив руки на груди. – Его величество знает, кто, когда и как послужит его величеству лучше всего. Он знает – когда дело касается высокой политики, слово положено предоставлять мне. Не это ли свойство подлинного государя – умение верно оценить подданных? – Александр иронически улыбнулся.

Граф Холдейн даже не подумал улыбнуться в ответ.

– Про Стеренхорд говорят много всякого. Тамошним хозяевам свойственны немного грубоватые манеры. Если Тарвел посчитает тебя неприятелем, он может тебя и убить. Рука у него при этом не дрогнет.

– Я знаю, мой друг, что про Стеренхорд говорят много всякого. Про меня тоже говорят много всякого. Вот и посмотрим, какая байка страшней. Кто-то должен отправиться в это посольство. Не вижу причин, отчего бы не я.

– Зато я вижу причины, – сказал Роальд. – Я вижу многое. Например, что ты неудобен лорду Кардану. Предположим, лорд Кардан рассудил, что для собственного спокойствия ему выгодней будет обойтись без графа Гальса. Поправлюсь – без нынешнего графа Гальса. Юный Виктор пока что вряд ли сможет доставить ему проблемы.

Тут не выдержал уже Дериварн:

– Эй, погоди, друг, ты чего это тут, рехнулся! Что за детские страшилки на ночь глядя? Король наш новый, он, конечно, паренек чудной и шутник отменный, не без этого… Но подставлять Алекса? Это не пролезет уже ни в какие ворота. Живым Алекс послужит Кардану получше, чем мертвым.

– В самом деле, – согласился Александр, – я полагаю, Гледерик несколько расчетливей, нежели ты, Роальд, его расписываешь. – На самом деле Гальс вовсе не мог поручиться, что предложенная ему миссия не является ловушкой. Если граф Гальс справится и приведет в Тимлейн нового союзника, это будет прекрасно. Если граф Гальс не справится и погибнет, это тоже будет… не так уж плохо. А чтобы граф Гальс меньше сомневался, отправляясь в дорогу, мы поговорим с ним и сделаем вид, что очень его ценим. Настолько ценим, что даже закрываем глаза на очевидную измену. Ну что же, шутка вполне в духе Гледерика. Александр предполагал это – и все равно собирался в путь. В конце концов, ну кто, если не он?