Чтение онлайн

Стрельцов никогда не общался со знатью. Поэтому не владел в достаточной мере требованиями этикета и лексикой, принятой в высшем свете. Но попытался говорить выспренне и напыщенно, теми словесными пассажами, которые он запомнил из многочисленных исторических фильмов. Однако в голове перемешались все страны, эпохи, события, сословия. Так что получилось нечто среднее. Но, судя по реакции публики и самого Благовеста Седьмого, вполне терпимо. Похоже, на большинство людей, заполнивших стадион и его окрестности, публичные извинения графа Шихалева произвели ошеломляющее воздействие. Зрители на секунду затаили дыхание, замерли, словно неживые, раскрыв в изумлении тысячи ртов. А затем громадная чаша архитектурного сооружения не просто вскипела, она буквально взорвалась громом неистовых аплодисментов, с одной стороны, и визгами возмущения — с другой.

Многотысячный рев волнами раскатился к самым окраинам города и даже дальше. Ведь жители Октябрины очень любят свой праздник и дорожат им. Именно образ Лели принес им всегалактическую известность (да и приносит, чего греха таить, немалые доходы от туризма, которые составляют одну из основных статей местного бюджета). Подавляющая часть публики сейчас восхищалась и гордилась графом за то, что он нашел в себе силы превозмочь кастовые барьеры и пренебречь сословным чванством, попросив публично прощения у крепостного. Для потомственного аристократа такой поступок, безусловно, являлся если не героическим, то уж, по крайней мере, самоотверженным. Зато центральные ложи Западной трибуны, заполненные великосветской знатью, вскипели от возмущения и гнева. Они не могли простить своему собрату того, что он опустился до извинений перед рабом на глазах у всего народа.

Трибуны вновь загудели: «А-а-у-у-а-а! А-а-у-у-а-а!» Всеобщее буйство продолжалось.

Раб-инсталлятор», услышав добрые слова своего тоже немолодого компаньона, похоже, испытал настоящее раскаяние. Он подошел к микрофону, воткнутому в траву невдалеке от гигантской сетки, грациозно опустился на одно колено, демонстрируя полную покорность и повиновение, склонил в глубоком поклоне голову. Стадион замер, отдавая дань уважения Благовесту Седьмому.

— Повинную голову и меч не сечет, — тихо произнес последний из рода установщиков. — Да простит нам Великая Лель эту досадную заминку.

После чего Благовест Седьмой поднялся и, не оглядываясь, быстрым шагом направился к контейнеру с запасными деталями для воздушного ковра, расположенному у края футбольного поля. Там он нашел злополучный шест и через минуту уже карабкался вверх с проворностью обезьяны. Вскоре шест был увязан на своем месте. А с дирижабля уже спускали следующий s элемент ажурной конструкции — огромную свечу. Работа закипела в ускоренном темпе. Поддерживая «инсталлятора», стадион по-прежнему безумствовал, все больше и больше входя в раж. Со всех сторон неслось:

А-а-у-у-а-а! У-а-а-уаа!»

И вот наконец сложный геометрический узор достиг самой земли. И здесь, похоже, в дело по-настоящему вступила чистая магия. Благовест Седьмой под восторженный шум трибун начал левитировать — парить над землей. В ткани ажурного ковра, разрывая пространство, вскрылись три больших рта в человеческий рост. Или скорее не рта, а отверстия в виде розоватого рыхлого свечения. Но это хороший знак — значит, инсталляция прошла успешно! Опытный установщик, плавно поднимаясь, словно воздушный шарик, поочередно влил в таинственные уста специальный эликсир. Говорят, для него собирали где-то, на Земле росу с цветочных лепестков ясным июльским утром, под Ивана Купалу, и растворяли в ней пыльцу лесных трав, принесенных особым видом диких пчел. Рецепт чудодейственного напитка сохранялся родом Шихалевых в строжайшем секрете вот уже несколько веков. Напоенные эликсиром магические рты медленно закрылись и исчезли. А свечение, оставшееся от них, переместилось в центр ажурного рисунка и сконцентрировалось вокруг большой свечи.

Благовест Седьмой, медленно планируя, спустился на землю метрах в десяти от ложи графа и замер в почтительном поклоне. Это означало, что процедура закончена.

Хозяин праздника с достоинством поднялся со своего сиденья, ответил кивком головы «инсталлятору», словно принимая парад. А затем указал рукой компаньону на соседнюю ложу, приглашая установщика занять отведенное ему в соответствии со старинным регламентом место. После этого граф Шихалев церемонно перекрестился и воздел руки к небу. Несколько минут он смотрел вверх. Губы его беззвучно шевелились, произнося одному ему известную магическую формулу. С последними словами вельможа легко подался вперед, будто для разгона, и широким движением обеих рук словно бы метнул из-за головы невидимый энергетический сгусток прямо в центр ажурной конструкции. Большая свеча посередине воздушного ковра ярко вспыхнула, наподобие огромного факела. Окружающее ее розоватое свечение соскользнуло с языка пламени, словно испаряясь, бестелесным облачком поднялось вверх и вдруг беззвучно взорвалось, как огромный шар праздничного салюта. А когда искры рассеялись, над стадионом завис гигантский, в половину спортивного сооружения, полупрозрачный образ Богини Любви — Лели. На зрителей сверху ласково взирало вечно молодое прекрасное девичье лицо с плутоватой, чуть ироничной улыбкой.

Многотысячная толпа в едином порыве с воплем восторга подскочила со своих мест, буквально захлебываясь чувством безграничной радости и любви. Улыбки, веселый, беззаботный смех, необъяснимое ликование заполнили весь город — от края до края. Людьми овладело безотчетное счастье человеческого общения, естественной, природной доброты.

Даже самые заносчивые и высокомерные аристократы в момент появления богини простили графу Шихалеву вопиющее нарушение им сословной этики.

Этот порыв отличался невероятной проникновенностью и искренностью. Сравнение счастливых зрителей праздника Лели, допустим, с возбужденными болельщиками футбольного матча или экзальтированными поклонниками эстрадных кумиров на шоу-представлении, совершенно некорректно, Там в значительной мере имеет место если не массовая истерия, то уж, во всяком случае, коллективный азарт, прилипчивый эффект подражания. Человек непроизвольно заражается внешними формами специфического, искусственного восторга, во многом надуманного и сильно подверженного веяниям моды. Ведь в одной стране любят, скажем, футбол. А в другой испытывают к нему полное безразличие, но восхищаются, предположим, бейсболом. А в третьей стране чем-то еще и т. д. и т. п. То есть само массовое зрелище, если посмотреть чисто объективно, по своей природе не является настолько уж привлекательным и понятным неподготовленному зрителю. Следовательно, любое такое шоу сильно сдобрено наносными, придуманными эмоциями.

А здесь, на Октябрине, во время праздника Лели, каждый, без исключения, человек ощущал безграничную радость любви и единения. Избитое выражение «Все люди — братья» наполнялось настолько конкретным духовным содержанием, что все присутствовавшие неожиданно постигали простую в общем-то истину. Люди не просто братья. Это лишь первое приближение. На самом деле, все человечество — единый живой организм, тело господне. И, пожалуй, только на этом чудесном празднике каждый индивидуум чувствовал себя не братом, не членом дружной семьи, а именно нейроном большого общечеловеческого мозга, где все равны, красивы и бесценны. Здесь начисто исчезали кастовые предрассудки, сословные неприязни и антипатии. Казалось, люди впали в групповое сумасшествие, выраженное во взаимном обожании (но разве это плохо?). Жаль, что такое сумасшествие происходит лишь раз в четыре года и лишь на одной из планет бескрайней галактики. Хотя, кто знает, возможно, существуют и другие подобные праздники. Но, как принято говорить в шоу-бизнесе, менее ангажированные. Другими словами, о них просто никто не знает. Может быть, организаторы неизвестных подобных акций специально утаивают свои обычаи от чужестранцев, не желая разрушать традицию. Ведь все хорошее так неустойчиво и мимолетно, что иногда хочется скрыть его от других, дабы не сглазить. Сейчас зрители, взявшись в едином порыве за руки и образовав живую цепь (усиливающую биотоки), с радостной надеждой смотрели вверх, ожидая избранницу или избранника. И в итоге многие из них, надо сказать, нашли свои пары или вернулись к старым, позабыв нелепые, глупые обиды и взаимные претензии.

Все знали, что Лель, хитро прищурившись, безошибочно высматривает в толпе те самые любовные связки, на которые опирается мироздание, и незаметно соединяет их между собой или скрепляет уже состоявшиеся союзы. Бывает, если встретятся влюбленные, составляющие, как выразился Жожик, вселенский мега-столб, высвобождается огромная природная энергия, которая тут же реализуется в погодных неожиданностях. Старожилы Октябрины помнят и ливни, и миражи, и штормовые ветры, и нестерпимые солнцепеки, нежданно-негаданно посещающие праздник. Но никто никогда во время церемонии от них не пострадал. Лель легким движением руки уводит катаклизмы далеко за город, в безопасное место.

Сегодня над столицей во все небо — для услады влюбленных — протянулась сочная прозрачная радуга (хорошая примета). Именно по ней куда-то в синее море, как по ледяной горке, скатывались внезапные молнии, сопровождающие, видимо, слияния особенно сильных сердец во время праздника.

И вдруг Ивану почудилось, что Лель улыбнулась лично ему. В память парню отчетливо врезалось, как она при этом подмигнула. Впрочем, может быть, и другие зрители приписывали еле уловимый знак богини себе? Гринчанин мельком оглянулся по сторонам. Все соседи зачарованно смотрели вверх, будто ничего не произошло. В сердце кольнула искорка надежды. Богиня беззвучно позвала Стрельцова. Ванька ясно расслышал в глубине души ее игривый, звонкий, как колокольчик, голос: «Иди ко мне, дружок, не стесняйся. У меня есть для тебя сюрприз». И Лель заливисто, как ребенок, рассмеялась. Не помня себя от радости, Иван потянулся вперед. Но мысли внезапно завертелись волчком; все вокруг как-то неожиданно опрокинулось; голова закружилась; почва выскользнула из-под ног. Краем глаза (вернее, чутьем инфохомоса) Стрельцов заметил, как под ним белыми полосами проскользнула разметка футбольного поля.

Ивана всегда, занимала Проблема телепортации.

Ведь могут же люди мгновенно, как он сейчас, перемещаться в пространстве. Значит, по логике, этот процесс, вероятно, можно сделать управляемым. Но если они и существуют — инфомассивы, заведующие теле-портацией, — то находятся скорее всего в тонких слоях Святого Духа, расположенных гораздо выше Ноосферы, куда нет вольного доступа простому смертному, даже если он Киберчтец. Ванька чувствовал, как неуловимая вселенская транспортная задача промелькнула у него в мозгу. Сознание как бы просочилось сквозь нее, не останавливаясь на деталях. Все произошло само по себе… Говорят, некоторые религиозные деятели способны, общаясь с Высшими Силами, полностью отключить сознание и, как следствие, вызвать спонтанную, неуправляемую телепортацию. По-видимому, где-то здесь и следовало искать ключик к решению проблемы.