Чтение онлайн

Вот тебе и да.

Глупо.

Не надо его искать.

Так сказала Лара. Она же мне еще тогда сказала, она узнала его, а я не понял… Дурак…

Я прикусил от злости губу. Я не знал, что сказать.

– Все-таки… на что тебе… я… тебе…

– Посмотрим. Но, думаю, ты мне пригодишься. У нас еще много дел. Один Деспотат чего стоит! Да… А Ляжка тебе как? Каков? Жалко, что убежал… Ценный кадр, хоть и деспот. Скорость реакции поразительная, смешливый пацан! Сразу понял, что я не хочу, чтобы ты про меня догадался. Кстати, тебя-то он узнал?

– Да… – ответил я, – кажется… И испугался… я удивился еще… странно он себя повел…

– Испугался, но себя не выдал. – согласился Коровин. – Представляю, что он подумал, когда увидел нас обоих! Но держался! Не осквернил седла! – Коровин расхохотался. Про седло я ведь тоже тогда подумал… – Молодец, Ляжка. Надо будет его поймать… Ну, это после. А пока нам надо уходить. В сторону холода.

– Я умираю, – прохрипел я. – Куда… уходить… капсула, она растворилась. В ней…

– В твоей крови золотые рыбки голубого цвета, – щурился от света Коровин. – Их выращивают колдуны на Ямайке в венах диких черных буйволов. Я знаком с этим способом. Хреновато умирать, не правда ли?

Правда.

– Я не хочу… не хочу, ты же говорил… по собачьим какашкам… я знаю… семьдесят три…

Левую руку от локтя я уже не чувствовал. Страшно.

– Не бойся, – улыбнулся Коровин. – Не бойся. Никто не должен бояться. Это не то место, где стоит бояться. Не бойся, не плачь, не оглядывайся. И знай. Самое лучшее в твоей жизни – впереди.

Смерть растекалась и в правой руке.

– Почему… Имя… хочу знать… имя…

Ну да. Имя. Когда я войду… хочу знать имя…

– Тебя… – Коровин улыбался.

– Зовут… – Коровин улыбался все шире и счастливее.

– Зовут… Как там ваш проект называется?

Коровин перестал улыбаться.

– Потом, – сказал он. – Я скажу тебе потом. И остальные тайны – тоже потом. Будет еще время, все только начинается… Теперь нам надо на север. А все-таки правильно я тогда тебя не прирезал…

Откуда-то, наверное с мертвого дерева, соскочил Доминикус, декадент и отдаленный потомок богини Баст. Он осторожно пробирался между камнями, брезгливо обходил мертвых кобольдов, дергал лапами, когда попадал в черные лужицы. Судя по роже, Доминикус был чем-то недоволен.

Как всегда.

Я чуть не умер. Мне было восемь лет, а я уже чуть не умер.

Мы жили тогда совсем плохо, в одном северном городе, в бараке, недалеко от угольного террикона. Зимой было холодно, а в мае пол заливала вода, и по комнате можно было запускать пароходы из газет или лодочки разные. Правда, тогда я был совсем еще мелкий, в пароходах не смыслил, зато очень хотел крокодила. Отец тогда как раз купил цветной телевизор, и я посмотрел тот самый мультик, после чего очень захотел крокодила. У парня из другого конца барака был, бабушка привезла ему из Болгарии.

А я страдал от бескрокодилья, мучился и мучился.

Но раздобыть рептилию нигде не удавалось – отец сказал, что их вроде как сняли давно с производства, но потом тетя Люба, знакомая матери, нам его принесла.

Крокодил был не новый, подержанный, но в хорошем состоянии. Сделан в далеком 1984 году из толстой зеленой пластмассы, руки-ноги-голова-хвост и даже глаза вертелись в разные стороны. Почему-то рукав на правой лапе был ярко-морковного цвета, этакая красная рука, тогда как левый рукав бело-розовым. Может, крокодил лежал на солнце, а может, еще что-то там с ним произошло, и он выцвел.

Глаза крокодил имел большие и желтые, если хорошенько нажать на живот, эти глаза выскакивали и катились под диван.

Шляпы не было, видимо, она потерялась раньше, вместе с гармошкой – о былом наличии этих предметов свидетельствовали дырки на крокодильих ладонях и крокодильем темечке. Я зачем-то вставлял в дырки спички, они проваливались и гремели в пластиковом нутре, звук получался смешной, шепотливый какой-то.

Крокодил очень скоро оказался забит спичками под завязку.

А шляпу мать потом сшила из кожаных лоскутков, вырезанных из старых ботинок. В результате этой операции ящер приобрел гангстерский вид, автомата Томпсона под мышкой только не хватало.

Крокодил был велик. Я так любил его, что решился на святотатство – накалил гвоздь и выплавил сзади как раз под воротником свое имя.

Женя Кокосов.

Чтобы никто не украл.

Велик был крокодил. Теперь таких не достать, теперь все крокодилы какие-то ненастоящие, со слащавым китайским прищуром. Как уже говорилось, я был в восторге и спал с крокодилом в обнимку, хотя он был достаточно жестким и почему-то пах марганцовкой.

Потом я узнал, почему он пах марганцовкой.

Тетя Люба шла по улице и увидела старушку. Старушка продавала игрушки – кубики, машинки, разное, короче. Игрушки были старые, поигранные, и крокодил в том числе. Старушка сказала, что недавно закрыли детское отделение при женской тюрьме, детей распределили по другим местам, а игрушки раздали бывшим сотрудникам. Старушка там нянечкой работала, ее собственные внуки уже выросли, а выбрасывать было жалко. Старушка помыла игрушки в дезрастворе и стала продавать.

Так тетя Люба купила мне крокодила.

Эта история меня потрясла. Я весьма смутно представлял, что такое тюрьма, в основном по мультикам и кинофильмам. И уж никак я не мог представить, что в тюрьме зачем-то содержат еще и маленьких детей. Я представил, как они лежат в зарешеченных люльках и играют в зарешеченных манежах. Это было тяжело, даже представлять тяжело. Потом я подумал, что моим крокодилом тоже играл какой-нибудь маленький узник, и от этого делалось еще невыносимее. Я шарахался от крокодила, наверное, неделю, я боялся его. А потом полюбил еще сильнее. У него была своя история, и от этого он мне казался чуть ли не живым, что ли.

Как-то раз, мы тогда жили уже не на Севере и вообще жили гораздо лучше, чем раньше, мать собирала игрушки для детей из детского дома. Она до сих пор чего-то собирает, чаще всего письменные принадлежности, старую одежду, старые книжки – в помощь неимущим ребятам. Ну, вот игрушки тоже. Я хотел отдать старые машинки и уже собрал их целую коробку, но отец посмотрел на все это и сказал, что надо добавить крокодила.

Я злился, наверное, два дня. Но отец сказал.

Когда-то тебе достался крокодил. Ты жил с ним несколько лет, засыпал с ним, играл с ним. А у других детей этого не было. И сейчас нет. У них вообще ничего нет, они очень тупо живут, безрадостно, не будь задницей.