Чтение онлайн

– Я сильно сомневаюсь, экселенц, что Зоров, будь он хоть трижды "призрак", обнаружит объект "Икс-2", – сказал Вердер. – У нас должна болеть голова о маскировке лаборатории Вильбаха. И я уже направил им сигнал тревоги первой степени. По плану маскировочные мероприятия займут 36 часов. Нельзя ни в коем случае допустить, чтобы Зоров попал на остров завтра.

– Не должен – значит, не попадет, – сказал Глянчев. – Это я беру на себя. В крайнем случае устрою аварию гравиплана.

– Очень уж крайние меры нежелательны, – поморщился Чандра.

– К тому же Зорова будут сопровождать наши люди.

– Я имел в виду не настоящую аварию, а инсценировку, – сухо сказал Глянчев.

– Тем не менее. Надо попробовать убедить Зорова прежде побывать на других островах. Кстати, если он действительно отследил направление энерготрассы, то выбор будет однозначен: Лисий Хвост. В этом случае не будем ему мешать, я тоже надеюсь, что объект "Икс-2" окажется Зорову не по зубам. Теперь о лаборатории Вильбаха. Попробуем притормозить ее посещение до послезавтра. Кстати, почему маскировочные мероприятия занимают так много времени?

– Для лаборатории Вильбаха предусмотрены мероприятия по трем степеням тревоги. Вторая степень хоть и занимает гораздо меньше времени, чем первая, но обеспечивает лишь частичную маскировку. Поскольку Зоров – доктор физики, этот вариант грозит дезавуированием истинного назначения лаборатории и поэтому неприемлем. Что касается степени "ноль", то она предусматривает полную ликвидацию лаборатории посредством взрыва термических зарядов.

Тени в глазах Рамона Чандры еще более сгустились.

– Взрыв – это чудовищная глупость. Да, я помню, что сам санкционировал минирование, но тогда не было достигнуто и сотой доли тех поразительных результатов. Теперь эти мины – под нашим будущим, будущим человечества… Как только закончится эта катавасия, лабораторию немедленно разминировать. Теперь о том, чей агент Зоров – Департамента безопасности или Отдела специального контроля? Если ДБ – полбеды. Но если ОСК… Под этой скромной аббревиатурой скрыта могучая сила.

– Предлагаю исходить из худшего, – сказал Глянчев.

– Согласен, – кивнул головой Чандра. – Тем более что того же мнения наш могущественный… гм… союзник Фосс. Он прибыл сюда тем же рейсом, что и Зоров, и имел беседу с Рушаном. Альфред, будьте добры, повторите ваш рассказ для пребывающих в неведении коллег.

Когда Рушан закончил, на несколько секунд воцарилась тишина. Сообщение Рушана заметно поразило Глянчева и Вердера.

– Теперь понятно, Альфред, чьи это ты коды засунул в центральный компьютер, – первым нарушил молчание Глянчев. – Ясно также, чьего робота угробил ночью Зоров… Значит, Фосс утверждает, что нам с Зоровым не справиться? Посмотрим, посмотрим…

Мало людей могли сказать, что хорошо знают Глянчева, еще меньше их было в действительности, и лишь единицы из них могли оценить истинное значение холодного серо-стального высверка, полыхнувшего в его глазах разом с протяжным "посмотрим…"

Искусство слежки, или, более благообразно, индивидуального наружного наблюдения, получило свое вершинное развитие в середине и второй половине XX века. В самом конце столетия и в начале века XXI, когда в древнее искусство властно вторглись последние достижения науки и техники, вытесняя исподволь человека-гончую, человека-ищейку, человека-тень, и искусство стало постепенно превращаться в технологию, сленговые термины профессионалов "хвост" и "колпак" утратили свое первоначальное значение – во всяком случае, во многом. Однако ни искусству, ни технологии подобного рода не нашлось места в багаже космических переселенцев (беллетристика не в счет), поэтому, когда подобные проблемы возникли в конце XXIV века, вновь изобретенный велосипед приобрел ярко выраженный технологический характер, благо развитие технических средств позволяло на 99% обойтись без непосредственного участия человека. И так же как когда-то индивидуальность, мастерство и талант одного человека противостояли тем же качествам другого, нынче одна техника противостояла другой. Впрочем, как оказалось, и индивидуальность, и мастерство, и талант остались играть далеко не последнюю роль.

Решив взять под контроль буквально каждый шаг Александра Зорова, Светозар Глянчев приказал подвесить над островом гравиплан с универсальной следящей системой последней модели на борту. Четырехкратное дублирование различных локационных систем плюс оптическая система огромной разрешающей способности позволяла с гарантией отслеживать объект в толпе отдыхающих, на пляже, в воде и даже на глубине до сорока метров. Вся информация с борта гравиплана поступала в штаб-квартиру АСС, специально выделенному для этой (и только для этой) цели оператору. В свою очередь, оператор имел постоянную прямую связь с оперативным дежурным АСС и с самим Глянчевым. Такая схема, по мнению последнего, обеспечивала стопроцентную гарантию непрерывного наблюдения за объектом вне стен дворца. Что касается самого дворца, то Питер Нэш, специалист экстра-класса, твердо пообещал Глянчеву или отловить "этот долбаный блок", или еще что-нибудь придумать, чтобы в который раз подтвердить древнюю истину о яде и противоядии.

Когда после обеда Зоров с Джоанной отправились на пляж (их неизменный спутник Дональдсон на этот раз их покинул, сославшись на какую то встречу), браслет Зорова сразу сообщил хозяину об "индивидуальном наружном наблюдении с помощью технических средств". Слежка велась с зависшего на высоте около километра гравиплана; Зоров "засек" его сначала с помощью браслета, а затем и визуально, когда навзничь растянулся на песке и украдкой обозрел небосвод сквозь щель между пальцами рук, которыми он прикрыл глаза якобы от солнца. Джоанна что-то щебетала рядом, тень пережитой ночи окончательно развеялась под яркими лучами Джанга и, казалось, не омрачала больше ее настроения; Зоров слушал вполуха, занятый тем, что мысленно крыл на чем свет стоит страшно несвоевременный "колпак". Варианты его собственных адекватных действий приходили в голову все чересчур уж лихие, как-то: поджечь гравиплан-соглядатай лазером, сбить в воздушном бою (угнав для этой цели другой гравиплан), вызвать с орбиты бот, а то и целый модуль (во была бы потеха!..), взорвать на пляже дымовые шашки вкупе с гранатами "Мираж" (потеха на порядок перекрывала предыдущую) и некоторые другие. Конечно, "Кентавр" своим излучением с орбиты мог подавить сканирующие системы гравиплана, но, увы, кроме одной – чисто оптической. Визуальная информация, передаваемая оператору с помощью лазера цифровым светокодом, была неуязвимой. Так что на данном этапе "Кентавр" отпадал, он появится в той же роли, но с гораздо большим эффектом, на этапе следующем… Но что же, черт побери, предпринять сейчас?! Забраковав очередную крутую идею, Зоров перевернулся на живот и хмуро уставился в песок перед носом. Заглянув ему в лицо, Джоанна робко умолкла, лишь прижалась щекой к его горячему плечу. И прикосновение это словно разрушило ступор, прервав поток картинок а-ля "Капитан Бернард против галактических пиратов", и в голове забрезжила первая по-настоящему дельная мысль. Ассоциативные связи сродни квантовым правилам отбора – включаются они, во всяком случае, от строго дозированных и ориентированных воздействий. Первым воздействием такого рода послужила уверенность Зорова в том, что пилотирует гравиплан автомат со стандартной программой; трудно в самом деле было представить причину, чтобы для выполнения задачи в режиме пассивного многочасового зависания понадобился пилот-человек. Вторым толчком послужило неожиданное воспоминание о том, как ему удалось обмануть пожарного робота. Тогда он спасся тем, что задействовал его основную программу… Но то был особый робот, предназначенный для безлюдных шахт Ганимеда, его контакт с человеком, как полагали его создатели, был напрочь исключен, и первый закон Азимова в генеральную матрицу не впечатывался. Что абсолютно недопустимо для любых других автоматов со стандартным набором программ! Колесики ассоциативных связей зацепились, прокрутились, щелкнули и встали на свое место. Зоров знал, что надо делать. Спрятав под себя руки, чтобы его манипуляции с браслетом остались незамеченные с гарантией, он перевел браслет в режим узконаправленной фазированной антенны.

– Малыш, – шепнул он на ухо Джоанне, – сейчас мы будем кататься на глиссере. – Было в его тоне нечто, заставившее Джоанну вздрогнуть; заглянув ему в глаза, она только молча кивнула.

…Выстояв минут тридцать в очереди желающих с ветерком пронестись по океанским волнам, они забрались в глиссер, и Зоров плавно отчалил от пирса. Метрах в ста от берега он повернул параллельно кромке пляжа и, резко увеличив скорость, вышел на редан. Усы снежно-белой пены выросли по бокам глиссера, корпус задрожал, как живое существо. Зоров вел глиссер на траверс одному ему на всей планете известного места в скалистом участке побережья. Напряженно всматриваясь в проплывающий мимо берег, Зоров искал указанные Чалмерсом ориентиры. Вот! Скала, похожая на усеченную пирамиду, и рядом два полускрытых водой округлых камня. Точно, здесь. Он заглушил двигатель. Обнял Джоанну, прижал губы к ее уху и прошептал:

– Ничему не удивляйся и делай все, что я скажу. Объясню все потом. Ты хотела мне помочь, вот у тебя и появилась возможность.

– Я все сделаю. – Джоанна изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но Зоров ощущал дрожь, сотрясавшую ее тело.

– Страшного ничего не произойдет, малыш, просто за мной следят, а мне надо на пару минут потеряться, чтобы проделать одну штуку.

Джоанна торопливо кивнула. Зоров коснулся браслета – специальный сигнал сродни отчаянному "SOS", призыв о немедленной помощи человеку сорвался с браслета-антенны и узконаправленным пучком ушел в зенит. За три микросекунды он достиг гравиплана и, блокируя все остальные программы, включил главную, основанную на Первом законе. Заложив крутой вираж, гравиплан спустя несколько секунд почти отвесного пикирования завис в двух метрах над глиссером. Из корпуса выдвинулись многосуставчатые манипуляторы – видимо, бортовой компьютер решил захватить манипуляторами глиссер и по воздуху доставить попавших в беду людей в ближайший пункт Аварийно-спасательной службы. Зоров стремительным броском послал свое тело в кабину, одновременно вытолкнув глиссер из-под корпуса гравиплана. Манипуляторы дернулись и застыли – для бортового компьютера возникшая ситуация оказалась явно нештатной. Однако искать из нее выход автомату не пришлось – Зоров ударом по красному грибку кнопки аварийного выключения всех энергосистем гравиплана обесточил аппарат, и тот тяжело рухнул на воду. Теперь у него было немного времени – очень немного, буквально считанные минуты, – чтобы осуществить задуманное до того, как нагрянут гравипланы Аварийно-спасательной службы. Рывок, прыжок – и он снова за штурвалом глиссера. Глаза Джоанны горят большими черными кусками хрусталя, руки сцеплены в замок, пальцы побелели до синевы. Рев моторов на форсаже. Глиссер у кромки прибоя. Двадцать две секунды.

– Не глуши движок, малыш! – и прыжок в воду, и сразу на глубину мощными гребками…

Вход в подводный грот – вот он, здесь он единственный. Еще пятнадцать секунд. Мрачный, темный туннель – как глотка доисторического монстра. Извлеченный из-за пояса плавок миниатюрный фонарик едва рассеивает вечную ночь. Восемь секунд. Грот. Стены и потолок отодвигаются во мрак. На гладком скалистом полу – прямая святящаяся линия. Где-то здесь. Семь секунд. Вот! Руки касаются гладкого металла. Браслет, прижатый к определенной точке, выдает нужный набор команд, из них последняя – на самоуничтожение. Так надо, это свою функцию уже выполнило. Четыре секунды. Все, теперь назад. Обратный путь всегда короче – двадцать семь секунд. Он выныривает у глиссера, отфыркиваясь, и вот уже они летят в пенном облаке к оранжевой кляксе гравиплана. Наверняка им помогает ветер – двадцать секунд. Он в кабине. Подача энергии, сигнал для бортового компьютера "Все в порядке, опасности для жизни людей нет". Еще один сигнал – наверх, на орбиту, шифром. Шесть секунд. Гравиплан неуверенно вздрагивает и начинает подниматься, во все стороны вращая темные полусферы "глаз". Сейчас он напоминает шахматиста, у которого из-под носа увели шахматную доску. Зоров прямо из кабины прыгает в глиссер, и в туче брызг они уносятся прочь. Вовремя. Несмотря на скоротечность операции (чуть больше двух минут), небо уже чертят темные точки. Гравипланы АСС. "На хвост сели…" – шепчет Зоров. Все. Теперь все – до ночи.

Вечером Зоров обнаружил пренеприятнейшую вещь – все окна в его номере были забраны энергетическим экраном. Как, впрочем, и окна апартамента Джоанны.

"Сижу за решеткой в темнице сырой", – с чувством продекламировал Зоров. Опять предстояло напрягать мозги и шевелить извилинами – он обязан был покинуть дворец незаметно. Иначе все летело к дьяволу. Впрочем, время для размышлений еще имелось, и он решил пока сходить с Джоанной поужинать. Поев, они сели на скамейку в уютной беседке на самом краю крыши. Царил тихий синий вечер, россыпи незнакомых созвездий уже зажглись на небосводе. Зоров выглядел рассеянным и озабоченным. Джоанна, грустно улыбаясь, искоса поглядывала на него. Наконец он заметил и эти взгляды, и грусть, затаившуюся в уголках губ.