Чтение онлайн

"Займусь ими, когда вернусь, никуда они от меня не денутся", – подумал он. Как оказалось, чересчур опрометчиво. Ибо произошло все с точностью до наоборот.

Детекторы засекли энерготрассу почти в той точке, которую рассчитал Зоров. Он дал соответствующую команду, и компьютер уверенно повел лодку вдоль могучей силовой артерии. Вызвав на экран карту архипелага, Зоров "привязал" к ней яркую оранжевую точку – изображение подлодки. Точка едва заметно смещалась по направлению к островку Лисий Хвост. До него оставалось 35 миль – сорок минут ходу. Напряжение, владевшее Зоровым, постепенно покинуло его, и в конце концов он даже слегка задремал. К реальности его вернул голос компьютера:

– Внимание, развилка энерготрассы. Прошу определить направление дальнейшего движения.

Зоров бросил взгляд на экран детектора. Энерготрасса в самом деле разделялась на два рукава – один яркий, насыщенный, и другой, более похожий на тонкую огненную нить. Приборы показывали, что по основному стволу уходило почти 95% энергии, но этот ствол круто сворачивал вправо! К Лисьему Хвосту вела тонкая нить, а главный поток энергии шел в другое место. Зоров обратился к карте. Оранжевая точка уже почти вплотную приблизилась к острову Лисий Хвост, а правее, куда утекала большая часть энергии, в двенадцати милях располагался еще один остров под названием Серебряная Коса. Других островов поблизости не было. Лаборатория гравитационных исследований, подумал Зоров. Хозяйство профессора Питера Ломбе… Именно оно находится на острове Серебряная Коса. Вот, значит, как. Что ж, это хоть в какой-то степени соответствует словам Вердера… Но посмотрим, посмотрим, чем там занимаются физики-гравитационщики и зачем им нужна такая прорва энергии…

– Курс – вдоль основного ствола энерготрассы, – приказал Зоров. – И самый полный вперед!

Оранжевая точка на экране-карте едва уловимо дрогнула в направлении острова Серебряная Коса. Зоров, гася нараставшее возбуждение, принялся перепроверять свою экипировку. В непосредственной близости от острова, когда лодка, следуя донному рельефу, всплыла до глубины 70 метров, он дал команду снизить скорость до "самого малого" и переключил внимание на панорамный экран. Остров возникал на нем, как средоточие мрака; казалось, он был соткан из тьмы, и лучи двух мощных прожекторов умирали в пористом черном туфе, почти не отражаясь. Толстая металл-керамическая труба энергопровода уходила в недра острова через забранный решеткой люк. Из ящика под креслом Зоров достал маску, похожую на старинный противогаз, только вместо газового фильтра в коробке находился УГВ – универсальный гидролизатор Вебера, служивший в данном случае своеобразными жабрами. В этой маске человек мог пребывать под водой столько, сколько потребуется. Приказав компьютеру дожидаться его возвращения, Зоров покинул лодку и поплыл к люку. Тогда он еще не знал, что на лодку не вернется. Еще метрах в десяти от цели он ощутил вначале слабый, но заметно усиливавшийся по мере приближения ток воды. У самой решетки скорость потока была столь велика, что Зорова, как он ни сопротивлялся, здорово шваркнуло о толстые металлические прутья, и в глазах заплясали огненные точки. С трудом он сполз с решетки вбок, перевел дух и внимательно осмотрел крепление прутьев к скале. Сделано было надежно, и Зорову ничего не осталось, как пустить в ход плазменный резак. Зрелище плазменной резки металла под водой может впечатлить любого, кроме самого работающего. Объятый клубами пара, преодолевая мощное давление водяного потока и завихрений, сбивающих фокус плазменной струи, Зоров неоднократно помянул дьявола и всю его многочисленную родню, пока закончил резать решетку. Наконец, зацепив за один из торчащих из скалы прутьев крепчайшую монотарконовую нить, он позволил потоку увлечь себя в терявшийся во мраке туннель. Скорость оказалась так велика, что он вынужден был привести в действие тормоз, закрепленной у пояса катушки с нитью. Определив, что он движется втрое медленнее потока, Зоров включил "смотрелки" во всем диапазоне длин волн. И как всегда, обилие световой информации в первое мгновение ошеломило. Пульсирующий яростным изумрудным пламенем ствол энергопровода… Странные радужные сполохи впереди… Разноцветные световые пунктиры, приглушенные толщей скальных пород… Дышащие розовато-голубым сиянием боковые ответвления… Какой-то гигантский мерцающий колодец с движущимися в нем аспидно-черными тенями, словно кишащий немыслимыми исполинскими гадами… Впрочем, браслет уверенно сигнализирует, что все это не является каким бы то ни было детекторным или сканирующим излучением. Движение в неизвестность продолжалось… Вдруг в одно мгновение стены туннеля исчезли. Энерготрасса ушла вправо и вверх. Громадная подводная пещера? Вокруг – невесомое жемчужное марево, прочерченное во всевозможных направлениях паутиной лучиков немыслимой световой гаммы. Да, трудно привыкнуть к картинке, получаемой через всеволновые линзы. Зоров выключил их и очутился в кромешной тьме. Ток воды резко ослабел. Подгребая руками и ногами, Зоров поплыл вдоль энерготрассы, подсвечивая фонариком. В отличие от легендарного Тезея, у него две нити: одна (более похожая, правда, на чудовищной толщины канат) ведет вперед, другая указывает путь к отступлению. Впрочем, отступать он не намерен. Энергопровод привел его в длинную извилистую анфиладу пещер, в которой, слава космосу, почти сухо. Пещеры плавно переходят в коридор, вырубленный в скалистой массе. Здесь уже видны следы человеческой деятельности – под потолком вдоль стен тускло мерцают люминесцентные светильники, бронированная труба энергопровода покоится на прикрепленных к стене фермах. Зоров снял маску и спрятал ее в заплечный ранец. Воздух в коридоре сыроват, но вполне пригоден для дыхания. Сосредоточившись и максимально обострив восприятие, он неслышной тенью двинулся вперед.

…Он не мог потом вспомнить, что насторожило его, что, включило рубином полыхнувший в мозгу сигнал тревоги. Как бы там ни было, рефлексы, чувства и сознание, сплетясь в нечто неразрывное, швырнули Зорова на пол и заставили молниеносно откатиться в сторону. Блескучая бело-фиолетовая вспышка разрывает сумрак, больно бьет по глазам. Впрочем, Зорову пришлось бы гораздо больнее, останься он на месте – там, где он только что находился, вспухает огненная клякса плазмы. Мозг автоматически отмечает направление и дистанцию, и лазер в руке Зорова плюется огнем в ответ. Бросок в сторону… вновь вспышка… Он едва успевает укрыться в небольшой нише и снова стреляет… Что-то больно упирается ему в поясницу. Какой-то штырь? Свободная рука ощупывает стенку ниши за спиной, пока вторая, с лазером, ведет огонь. В самом деле, какой-то штырь и что-то округлое, похожее на колесо… Зоров бросает быстрый взгляд за спину и различает – точнее, угадывает – люк с запором штурвального типа, малоупотребительный в последние двести лет. Несколько оборотов против часовой стрелки – и люк открыт. Зоров вываливается в другую, гораздо более просторную нишу, которая сообщается с коридором, уже вполне цивилизованным: пол и стены выложены декоративными пластиковыми плитками, на матово-белом фальшпотолке горят яркие лампы дневного света. Коридор идет параллельно тому, где на него напали. Впереди, метрах в двадцати, точно такая же ниша. Дальше – еще одна. Зоров прикидывает, что если он откроет люк во второй по счету нише, то окажется в тылу стрелявшего (или стрелявших). Что ж, это как раз то, что ему надо. Вихрем пронесшись по коридору, Зоров оказывается у цели. Запорный штурвал поддается лишь после значительного УСИЛИЯ, но дальше идет легко. Держа наготове лазерный пистолет, Зоров осторожно приоткрыл люк… После яркого света сумрак кажется тьмой. Наконец, глаза адаптируются к тусклому освещению, и Зоров выглядывает из ниши. Две фигуры с тяжелыми лазерами на ремнях. Медленно идут туда, где несколько секунд назад находился Зоров. Какие-то едва уловимые особенности их походки приводят его к выводу, что это – ДУИЧ. А значит, хозяева где-то рядом. Чутье подсказывает Зорову, что они совсем близко. Затаившись, он включает звукоусилители. Неслышные раньше шорохи лавиной обрушиваются на барабанные перепонки. Шаги роботов грохочут, как извергающийся вулкан, но Зоров вознагражден. В уши врывается шепот:

– Куда он подевался?

– Наверное, нашел люк.

– Дьявол! Теперь взять его будет гораздо труднее. Я же говорил, что засаду надо делать под водой.

Зоров конвульсивно сглотнул. Что… ЗАСАДУ?! Значит, его ожидали? Но как это могло случиться? Отследить в океане его не могли, браслет засек бы любую систему, кроме разве что принципиально новой, что само по себе маловероятно. К тому же уничтожить его вместе с подлодкой в этом случае не представило бы труда… Значит, все-таки кто-то знал заранее? Но ведь только одному человеку он сказал… НЕТ! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Недоумение, неприятие, растерянность, боль, обида, отчаяние, злость – все смешалось в кипящий гейзер эмоций. ДОЛЖНО СУЩЕСТВОВАТЬ ДРУГОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ! А где-то на задворках сознания всплывает: "Чаще всего правильным оказывается самое простое…" Кто сказал это? Чалмерс или он сам? Но ведь он, Зоров, имел в виду совсем другое "простое", не это, которое пляшет сейчас перед ним уродливой ведьмой и нагло хохочет в лицо. Нет, скрипит он зубами, НЕТ! И на мгновение потеряв над собой контроль, с остервенением жмет на гашетку. Это едва не стоит ему жизни. Хотя один из роботов, задымившись, тяжко падает ниц, тут же следует ответ, и полутьму с двух сторон прожигают смертоносные лучи, и один из них жалит его в предплечье. Боль почти нестерпимая, Зоров рычит сквозь стиснутые зубы, но рука, к счастью, подчиняется мысленным приказам. Гораздо хуже, что преследователи знают, где он. Зоров бросается назад. Счет времени пошел на секунды. Стремительный бег… Падение, кувырок, упреждая вспышку уже проникшего в коридор робота. Еще один прыжок… Лазер сзади бьет уже непрерывным лучом, вокруг все горит и дымится, скручиваются черными свитками и трескаются облицовочные плитки, хлопками взрываются лампы, от ядовитого дыма сильно першит в горле. Боль снова разрывает сознание – на этот раз луч задевает бедро. Еще одно усилие – и Зоров кубарем летит в боковой коридорчик, едва различимый в клубах огня и дыма. Обрушившийся на него поток противоречивых эмоций уступает место холодной, мобилизующей ярости. В дальнем конце коридорчика – дверь. Расстояние преодолевается двумя прыжками. Заперто. Тратить время на фокусы с магнитной отмычкой не резон, и Зоров взрезает замок лазером. Большое овальное помещение. Ни души. Посредине – помост со стандартной промежуточной резонансной камерой ПРК-2А. Входящие и выходящие из нее гофрированные щупальцы волноводов делают камеру похожей на фантастического спрута. Сейчас камера не работает, но синие огоньки на форс-катафотах о многом говорят Зорову-физику. Однако как удачно, черт побери! Имеют ли представление его преследователи, что такое ПРК в ждущем режиме? И каковы возможности ее применения в нестандартном, скажем так, качестве? Ой вряд ли… Зоров рывком бросает свое тело вверх и оказывается на помосте. Надо спешить, потому что непрерывно палящий робот уже на пороге. Несколько быстрых переключений на пульте в углублении возле распахнутого люка для регламентных работ… Фиксация концевика блокировочного устройства люка… Вот так. Накопителям для выхода на режим надо секунд пять. Что ж, это время придется поиграть с роботом в кошки-мышки… Зоров несколько раз стреляет из-за камеры, и один из выстрелов достигает цели – его противник становится короче на целую голову. Однако все важнейшие системы робота упрятаны в грудной клетке, которая сейчас прикрыта спереди пластиной из гиперонита, и он идет вперед, круша все вокруг лазерным лучом. Зрелище не для слабонервных – безголовая фигура с лазером… Пора! Робот уже под помостом. Перекатившись по белому пластику помоста, который тут же вспухает огненными гейзерами, Зоров, на несколько мгновений включив пояс-антиграв, возносится на камеру. Тут он на какое-то время в безопасности – камера покрыта гиперонитовой броней, против которой лазерный луч бессилен, – но огневые нити уже тянутся к нему от двери, заставляя сжиматься на крохотном пятачке мертвой зоны, его последнего прибежища на крыше камеры, пока еще вне зон поражения обоих стрелков. Робот, стуча, взбирается по металлической лесенке, а огонь из дверного проема не дает ему даже пошевелиться. Но уже гудят, пощелкивая, накопители… Жутковато-гротескная фигура появляется на помосте. Сейчас робот, используя что-то из богатого арсенала своих возможностей, попытается сбросить Зорова с камеры – прямо под смертоносные лучи. Гул накопителей переходит в вой. Из левой руки робота выдвигается гибкий металлический стержень, и хлесткий удар страшной силы сотрясает камеру. Робот не дотянулся на считанные сантиметры, и это спасает Зорова. Робот снова замахивается и делает шаг вперед, равняясь с разверстым люком. Там, между решеткой фазового инверсора и фокусирующей троп-линзой Тауберга, обманутый заглушенной блокировкой, наливается опасным синеватым огнем клубок энергии. Страшный стержень начинает стремительное движение, и в этот момент происходит резонансный разряд. Тугой хлопок закладывает ватой уши. Камера вздрагивает, как живое существо. А то, что было роботом, оседает на почерневший помост кучкой пепла…

Пошатываясь, Зоров вышел из зала ПРК; зал представлял удручающее зрелище, как, впрочем, и малый, и большой коридоры. Однако никаких следов его преследователей. Очевидно, они поняли, что неспроста наливается огнем распахнутый зев ПРК, и вовремя ретировались. Что теперь? Мозги соображают почему-то туго, словно в них насыпали песок. Любой точный механизм от такой неприятности наверняка бы стал, мозги же худо-бедно, но функционируют. Все дело, видать, в запасе прочности. В коридорной перспективе появились спешащие фигурки людей. Все в комбинезонах – голубое с оранжевым. Персонал.

Черт бы вас побрал, вяло подумал Зоров. Тело саднило, а боль в обожженных местах не поддавалась описанию. И валялся бы он сейчас в отключке от болевого шока, коли б не сошло с него семьдесят семь потов в центре "Хакас" на тренировках по технике психоблокады болевых ощущений. Однако надо было выбирать линию поведения. Да и объяснить этим людям кое-что придется. Все вкривь и вкось, эх-хе! А ведь недавно еще он радовался, что дела идут так хорошо… Сглазил, видать. Покопавшись в карманах, Зоров извлек удостоверение офицера Департамента безопасности. Легенда номер три, подумал он и криво усмехнулся. Тем временем люди в комбинезонах приблизились и в нерешительности остановились. Их было пятеро: двое, очевидно, офицеры охраны (они щеголяли в ярко-голубых комбинезонах и в руках сжимали пси-парализаторы), остальные, в оранжевом, явно "технари". У всех были на удивление одинаковые лица от одинаково округлившихся глаз и раскрытых ртов. Зоров прекрасно понимал их; трудно ожидать невозмутимости от людей в подобных ситуациях. Да, их предупредили о визите инспектора ГЭУ, и они проводили привычные маскировочные мероприятия, не ожидая ничего экстраординарного. А тут… Дым, гарь, потоки огнегасящей пены, бьющей из раструбов автоматической системы пожаротушения, какой-то неизвестный, черт знает на кого похожий…

– Что здесь происходит?! И кто вы такой?! – подозрительно спросил офицер с шевронами и шагнул вперед. Голос его дрожаще звенел от напряжения, ствол пси-парализатора поднялся на уровень груди Зорова. Офицер явно не имел представления о защитных свойствах "шкуры". От лазерного луча, правда, "шкура" предохраняла скверно, в чем Зоров имел несчастье убедиться всего несколько минут назад.

– Я майор центрального управления Департамента безопасности Александр Зоров. Вот мое удостоверение. На Планете Карнавалов я нахожусь со специальным заданием, особой важности, связанным с предотвращением попыток уничтожения здесь некоторых объектов… вы понимаете, о чем речь. К сожалению, есть очень веские причины, из-за которых я вынужден был действовать инкогнито даже для руководителей планеты. Им я представился как инспектор ГЭУ. И, к еще большему сожалению, это мало помогло. Информация откуда-то просочилась и стала достоянием… диверсантов… Они попытались нанести удар по вашей лаборатории, и я… едва успел помешать. К несчастью, не обошлось без некоторых… издержек. – Зоров неопределенно махнул рукой за спину, откуда тянуло неприятной резкой гарью. – Самое главное – диверсанты еще не схвачены. Поэтому мне необходимо немедленно встретиться с руководителем лаборатории. А вам – принять все меры по ее охране.

За время вдохновенного вранья, произнесенного Зоровым единым духом, глаза офицера округлились еще больше; подозрительность, однако, не исчезла, уж слишком разительно отличалось сказанное Зоровым от того, что годами вдалбливалось его здешними шефами. Помогло Зорову неистребимое стремление человеческой натуры к перекладыванию ответственности на плечи более высокопоставленного начальника.

– Я… провожу вас к мэтру Вильбаху, – выдавил из себя офицер после трудной паузы.

– К мэтру Вильбаху? А… мэтр Ломбе?

– Разве вы не знаете? – сузил глаза офицер. – Мэтр Питер Ломбе руководит лабораторией лишь номинально, фактически наш шеф – профессор Винсент Вильбах.

– Ах да… да, конечно! Из-за этой стрельбы совсем вылетело из головы… Скорее, офицер, у нас очень мало времени!

Тот еще несколько секунд колебался, сверля Зорова взглядом, затем махнул рукой – идемте! Зоров зашагал за ним, даже не заметив, куда подевались остальные четверо. Впрочем, он многого мог не заметить в эти минуты, и не только боль и дурное самочувствие были тому виной. Спектр восприятия резко сузил голос, звучавший в его сознании и беспрерывно повторяющий: "Профессор Вильбах… Профессор Вильбах… Профессор Вильбах…" Он был одним из самых выдающихся умов Содружества. Физик-пространственник, вставший в один ряд с Рейли и Эйфио. Учитель, воспитавший целую плеяду блестящих молодых ученых, в лекции которого Зоров-студент был влюблен больше, чем в своенравную красавицу Светлану из параллельной группы. Добрый, честный и справедливый человек, которого любили все, кто его знал.

…Профессор Винсент Вильбах исчез на Планете Карнавалов два года и два месяца тому назад, что послужило главной причиной концентрации внимания ОСК на планете-курорте: уж очень значительной фигурой тот был. Информация об исчезновении Вильбаха в официальных хрониках носила больше траурный характер и содержала очень мало фактических данных. Зоров хорошо помнил постигший его шок от сообщения, глухие пересуды в кулуарах Академии и какую-то полубезумную надежду, что Учитель не погиб и непременно отыщется… Отыскался. Горло Зорова внезапно сдавила горькая и злая обида – чувство, которое он менее всего мог ожидать в данной ситуации.