Чтение онлайн

Провал «дела всей жизни» надолго отбил у меня желание сочинять художественные произведения. Мысли о том, что авторы в журналах печатаются лишь «по знакомству» (так мне объяснили «умудрённые жизнью» товарищи) остужали моё рвение всякий раз, когда воображение рождало очередные «гениальные» сюжеты. Обиду на редакторов я хранил в душе и взращивал почти два десятка лет. Пока однажды ни взял в руки эти самые пронумерованные тетради. Я тогда заглянул в них, прочел пару десятков рукописных страниц (проявил упорство). И злость на работников издательств поостыла. Зато я возгордился своим отцом, который стойко прочёл «всё это». Я в тот же день позвонил папе и сказал ему «спасибо». А о писательстве больше не думал. До тех пор, пока авария не усадила меня в инвалидное кресло. «Всё же, и от аварии была польза, — подумал я. — Хоть какая-то…»

Покачал головой — стул подо мной скрипнул.

— М-да, — пробормотал я. — Кто-то гением рождается. А кто-то гением становится — на закате лет.

Сложил тетради обратно в папку.

И сказал:

— В Первомайск я это добро точно не повезу.

До маминого прихода я всё же навёл порядок в своей комнате. Там теперь пахло стиральным порошком «Лотос» — не Барсиком. Распахнул окно. За ужином рассказал маме, что нашёл для котёнка новый дом — как и обещал. Выслушал краткое содержание сегодняшнего телефонного разговора моих родителей — той его части, что предназначалась для моих ушей.

И поинтересовался у мамы, слышала ли она что-то об Алине Солнечной.

— Напомни, кто это? — попросила мама.

— Девочка-вундеркинд, — сказал я. — Шестьдесят третьего года рождения. Юная поэтесса. Сочиняла стихи уже в четырёхлетнем возрасте. «Маленькое чудо из СССР».

Мама задумалась.

И уже через десяток секунд вскинула брови.

— Вспомнила! — сказала она. — Алина Солнечная! Конечно!

Улыбнулась.

— Я видела её по телевизору — в «Новогоднем голубом огоньке», кажется. А потом, лет пять назад, читала об этой девице статью в «Комсомолке». Мы эту статью потом с девчонками на работе обсуждали.

Мама кивнула.

— Точно, — сказала она. — Помню такую. Вот только она никакая не поэтесса. Алина Солнечная — мошенница.

— Погоди, погоди, — сказал я. — Мы об одном и том же человеке говорим? Я тебя спросил о девочке из Москвы, которая с четырёхлетнего возраста писала стихи. Она потом опубликовала как минимум три сборника. Алина Солнечная — девочка-вундеркинд, получившая статуэтку льва на Венецианском фестивале в тысяча девятьсот семьдесят первом году, когда ей было лет семь или восемь. В «Комсомольской правде» её называли самой читаемой поэтессой СССР того времени.

Мама постучала ложкой по чашке — размешала сахар. С одной стороны её лицо подсвечивала висевшая в большом плафоне под потолком лампа накаливания — с другой стороны прогонял с лица тени лившийся из окна уже потускневший к вечеру солнечный свет. После работы мама переоделась в домашний халат (новый, яркий). Но не смыла косметику. Она выглядела за ужином нарядной, будто сидела на торжественном приёме. Моя потёртая футболка (старая, папина) и растянутые трико портили атмосферу застолья. А оставшиеся в моей тарелке разваренные макароны (язык не поворачивался обозвать их звучным словом «паста») годились в качестве «главного блюда» лишь для самого «бедного» праздничного стола.

— Говорю же: я поняла, о ком ты спросил, — ответила мама. — Стихи, что присвоила эта девчонка, я читала. Хотя теперь уже их и не вспомню. А вот о чём было в той статье — не забыла. Очень уж она меня тогда потрясла. И не только меня. Все мои подружки возмутились тогда до глубины души. Мы даже собирались написать коллективное письмо в редакцию газеты и потребовать, чтобы они разобрались в причинах бездействия милиции. Мы считали: виновные в мошенничестве должны быть наказаны по закону!

Мама вынула из чашки ложку — положила её на край блюдца.

— По какому закону? — сказал я.

— По нашему, по советскому! — услышал ответ. — Иначе получается, что дети мошенников могут выступать в концертных залах, по радио и на телевидении. А наших детей туда никто не приглашает! Это несправедливо, не по-советски! Мы же не в Америке живём — у нас в стране должна быть хоть какая-то справедливость. Вот мы и хотели, чтобы милиция в этом деле разобралась. Несколько дней обсуждали, как лучше оформить наше требование. А там случился годовой отчёт — стало не до писем в газеты, как ты понимаешь.

Я покачал головой.

Спросил:

— И в чём именно заключалось преступление Алины Солнечной?

Мама махнула рукой.

— В том, что вовсе не Алина Солнечная сочинила те стихи. В газете писали, что после похорон матери девочка отменила все выступления и не соглашалась на новые. Не посылала новые сочинения в журналы и газеты. Пряталась от журналистов. И поначалу ей и её бабке все сочувствовали. Пока один известный литературный критик ни провёл исследования текстов, чьё авторство приписывали Алине Солнечной. Он заявил, что те стихотворения сочинил не ребёнок, а не очень талантливая женщина средних лет.

Мама сделала глоток из чашки, снова нахмурила брови.

— Но главная преступница, конечно, не Алина, — ответила она. — Её-то как раз многие жалели. А вот её мать и бабка неплохо нажились на своей афере. В газете писали, что ребёнку за одно только выступление на сцене платили по сто пятьдесят рублей. Это моя месячная зарплата, между прочим. А сколько тех выступлений случалось за месяц? Да во скольких городах? На радио и по телевизору ребёнок читал стихи тоже не забесплатно. И за книжки этим мошенникам, я не сомневаюсь, отвалили огромные деньжищи.

Я отодвинул в сторону тарелку с остывшими макаронами.

— Главные преступники, конечно — её мать и бабка, — продолжила мама. — Они устроили всё эту аферу со стихами. Много лет водили за нос всю страну. И даже у иностранцев, как ты сказал, премию выманили. И ведь поначалу никто даже и не подозревал! Мы были горды тем, какой в нашей стране есть талантливый ребёнок. Стихи её читали и слушали. Ведь они, и правда, когда-то часто звучали по радио. И всем нравились. Ты, конечно, этого не помнишь. А когда мать Алины умерла — вот тогда всё и вскрылось.

— Что, вскрылось? — спросил я.

Мама указала на меня пальцем, будто выносила обвинительный приговор.

— Выяснили, что покойная мать Алины тоже писала стихи — об этом вспомнили её подруги, — сказала она. — Но творчество взрослой тётки никого не интересовало. Поэтому Алинина мать вместе с бабкой и выдумали всю эту историю со стихами четырёхлетней девочки. Понимаешь? Они воспользовалась тем, что в нашей стране очень любят детей. И сделали из Алины юную поэтессу. Заставляли ребёнка заучивать тексты и выдавать мамины стихи за свои. А мы все развесили уши и восхищались талантливой малышкой.