Чтение онлайн

Я дописал предложение и спрятал рукопись нового романа в стол.

«Уважаемые товарищи телезрители и слушатели, — сказал ведущий. — У нас сегодня не только парад исполнителей, но и парад вокально-инструментальных ансамблей. Встречайте!..» На сцене уже один за другим появлялись прошедшие в финал коллективы, когда я занял место у телевизора. Папа вручил мне открытую запотевшую бутылку «Жигулёвского».

Я сделал глоток пива; наблюдал, как на подмостки выходили украшенные жёлтыми галстуками-бабочками улыбчивые музыканты и Алина Волкова, наряженная в знакомое мне концертное платье. Зрители поприветствовали ансамбль громкими аплодисментами — поаплодировала своим бывшим землякам и моя мама. Она указала пальцем на экран, привлекла внимание мужа.

— Вот это и есть твоя невестка, — сказала она папе.

«ВИА „Солнечные котята“ из города Рудогорск Карельской АССР!» — объявил ведущий. Я смотрел на счастливые лица Рокота, Чаги, Веника и Бурого; любовался ямочками на Алининых щеках. Слушал, как мама хвасталась моему отцу тем, какая умная, талантливая и красивая невестка им досталась. Папа поддакивал жене, ухмылялся и посматривал на экран поверх пивной бутылки.

Ведущий объявил о начале концерта.

На сцене, будто по волшебству, появилась группа молодых музыкантов.

«Показывают в записи», — отметил я.

ВИА «Солнечные котята» представили «телезрителям и слушателям» свою конкурсную музыкальную композицию на сорок второй минуте концерта. Я отметил, насколько непохожа их музыка на всё то, что исполнили их конкуренты. «Солнечные котята» переглянулись, улыбнулись и… «жахнули».

— Я рисую на стенах рожицы… — запела Алина.

Утром я получил от Волковой телеграмму: Алина сообщила, что завтра приезжает.

Мама уговаривала меня взять с собой на вокзал цветы (она нарвала огромный букет на огороде у деда).

— Сама ей подаришь, — ответил я. — Не вижу смысла толкаться с цветами в автобусе.

На автобусной остановке я простоял полчаса.

И всё это время слушал, как торговавшая семечками женщина напевала: «…Я царевна: мне можно!»

Поезд на час опоздал.

Пассажиры спрыгивали с высоких ступеней на потрескавшийся асфальт платформы первомайского железнодорожного вокзала, спешили навстречу толпившимся у вагона встречающим.

Волкова помахала мне в окно — показала, что идёт к выходу.

Я встретил её у ступеней. Взял сумку, помог Алине сойти на землю.

— Поздравляю с победой, — сказал я.

Мне почудилось, что в Алининых глазах блеснули слёзы.

Волкова улыбнулась. И тут же обняла меня.

— Как же я по тебе соскучилась! — сказала Алина.

— Я по тебе тоже скучал, — признался я.

Я потягивал из картонного стакана купленный в вестибюле гостиницы кофе, посматривал в окошко автомобиля на Невский проспект: любовался витринами магазинов и городской архитектурой. Автомобиль двигался по проспекту неторопливо — я преспокойно наслаждался горячим напитком. В тысяча девятьсот девяносто восьмом году зима в Ленинграде выдалась снежной — это я заметил ещё вчера вечером, когда мой поезд подкрадывался к перрону Московского вокзала.

В Москве в нынешнем году снега было не так много. Или же я попросту его не видел: редко в эти зимние месяцы выбирался из своего дома на проспекте Мира, потому что в авральном режиме дописывал новую книгу. Роман я завершил вовремя. Курьер отнёс рукопись «на редактуру»: как раз в тот день, когда я в компании своего друга детства и охранника майора КГБ Руслана Петрова выехал в северную столицу на запланированную ещё осенью встречу с читателями.

Мерседес плавно остановился у светофора — я не расплескал кофе. Смотрел поверх стакана, как по «зебре» через дорогу торопливо шагали наряженные в тёплые одежды пешеходы. Я отметил, что мы с Русей всего десяток кварталов не доехали до магазина «Дом книги», который располагался в здании компании «Зингер». Именно в «Доме книги» сегодня собирались поклонники моего творчества: те, кто не поленился и выбрался из своей квартиры в этот морозный зимний день.

Ещё в поезде я мысленно выбирал тему для следующей книги. Вариантов в голове вертелось немало: шесть только первоочередных. Думал я о них и сейчас. Но память непрошено подсказала, что в ноябре следующего года в Ленинграде случится наводнение — я тут же пометил это событие в своём воображаемом органайзере. Подумал, что по возвращении в столицу обязательно напомню о наводнении девяносто девятого года своему всемогущему «высокопоставленному другу».

Зелёный человечек на светофоре замигал. Пешеходы пугливо завертели головами и ускорились, точно испугались: автомобили вот-вот резко сорвутся с места. Я поддался общей панике: торопливо допил кофе, смял в руке пустой стакан и бросил его в пепельницу. Сидевший рядом с водителем Петров обернулся — проверил, всё ли со мной нормально. Я моргнул — убрал влагу с глазных линз. Взглянул на женщину в норковой шапке, что спешила по тротуару мимо нашего автомобиля.

Мерседес плавно тронулся с места — женщина проводила его взглядом.

— Припаркуй машину! — скомандовал я водителю.

Постучал по подголовнику водительского кресла.

— Иван Сергеевич, — сказал молодой шофёр, наверняка имевший офицерское звание, — мы почти приехали.

— Делай, что велел шеф! — рявкнул Петров.

Он одарил водителя грозным взглядом, обернулся и спросил:

— Котёнок, что случилось?

— Старую знакомую увидел, — сообщил я. — Притормози!

Мерседес сбавил скорость и вскоре замер около автобусной остановки. Я выбрался из автомобиля — Руслан вылез из машины вслед за мной. Холодный ленинградский ветер приласкал мою шею, от чего по спине пробежали мурашки. Я поднял воротник пальто, смотрел на женщину, что торопливо шагала мне навстречу. Женщина меня заметила, узнала. Она щурила глаза — рассматривала меня недоверчиво, но с нескрываемым любопытством. Я выждал, пока она подошла ближе.

Сказал:

— Здравствуйте, Дария Матвеевна! Какая неожиданная, но приятная встреча!

— Здравствуйте, Иван Сергеевич, — ответила Григалава. — Спешите на выступление перед читателями?

Я усмехнулся.

— Вижу, что от прессы ничего не скроешь. Пока не очень спешу.

Взглянул на часы.

— До начала встречи ещё три четверти часа.

— Я вот тоже вышла заранее, — сказала Дарья Матвеевна, — чтобы посмотреть на любимого писателя из первых рядов. Я ведь теперь не представитель крупного издания. А всего лишь скромный преподаватель ленинградского ВУЗа.

— Слышал, что вы ушли из «Комсомольской правды» и переехали в Ленинград, — сказал я.

— Не я ушла, а меня «ушли», — сказала Дарья Матвеевна.

Она усмехнулась — вновь напомнила мне о мультяшной старухе Шапокляк. Григалава поправила шапку, рассматривала меня — будто приценивалась. Мне почудилось, что журналистка внешне совсем не изменилась со дня нашей прошлой встречи (случилось это почти пять лет назад, в Екатерининском зале Кремля на вручении государственных наград). Она нисколько не постарела и всё так же изучала меня внимательным взглядом. Григалава взглянула поверх моего плеча.

— Вижу, Иван Сергеевич, вы охраной обзавелись? — спросила она. — После того случая на Лубянке? Поговаривали, что в «Библио-Глобусе» перед вашим выступлением в апреле девяносто шестого года сработало взрывное устройство. В Москве шептались, что это проделки либо западных спецслужб, либо ваших завистников.

Мне почудилось, что я снова услышал грохот взрыва — в виски кольнула боль, зазвенело в ушах.

— Вы хорошо осведомлены, Дарья Матвеевна, — сказал я. — Чудом уцелел тогда: лишь благодаря счастливой случайности. Бомба взорвалась раньше времени, никто не пострадал. Я отделался лёгким испугом и временной глухотой. Милиция помнится, сообщила прессе о взрыве баллона с бытовым газом.