Чтение онлайн

«Если это постановочное кино, — решил Игорь Всеволодович, — то ставили его очень талантливые сценаристы».

Шесть из десяти снарядов вдруг резко уменьшились в размерах, приняв свой первоначальный облик, а то став и ещё меньше. А затем, словно отскочив от невидимой стены, помчались обратно к кораблям.

Им вдогонку полетел седьмой заряд, только он, в отличие от шести своих собратьев, кажется, получил ещё дополнительное ускорение.

С тремя оставшимися снарядами и вовсе произошло нечто странное. Сначала их подхватил появившийся из ниоткуда тайфун и унёс в горы. А затем они и вовсе исчезли. Дрон с камерой попытался отследить их местонахождение, но так и не смог. Ничего не взорвалось. Даже не блеснуло, чтобы показать местонахождение снарядов.

Зато в объектив камеры попали семь человек, стоящих на горной дороге. Можно было подумать, что пропажа сверхмощных снарядов — их рук дело.

Но это оказалось ещё не всё. Две девушки, одна из которых смутно напоминала принцессу, взяв друг друга за плечо, сотворили заклинание, которое отправили навстречу неприятельской эскадре. Сначала это было совсем несерьёзное соцветие лепестков пламени, которое спустя пару минут вдруг раскрылось над морем в настоящий огненный шторм.

Десять кораблей загорелось, пять из которых практически сразу начали тонуть, так как на их борту произошла детонация боекомплекта.

— Поделом, — проговорил себе под нос Державин, чем вызвал неодобрительный взгляд стоящего неподалёку Орлова.

Огонь перекинулся ещё на несколько кораблей.

И когда, казалось бы, противник уже понёс невосполнимые потери, из всех орудий пальнул Черноморский флот, превращая сборную эскадру Европы в мимолётное воспоминание.

— Так, — сурово сказал император, к которому вернулась вся его решительность последних дней. — Кто командовал?

— Адмирал Кузнецов, — доложил Романов, не задумываясь даже на секунду.

— Адмирал флота Кузнецов, — поправил монарх. — Не каждый так додумается подсуетиться, чтобы разбить и затопить вражескую эскадру.

— Слушаюсь, ваше императорское величество, — вытянулся в струнку Романов, после чего осторожно добавил. — Тогда и этим семерым на берегу надо, как минимум, по звезде героя. На их группу десяток подорванных кораблей тоже есть.

— А этих, — проговорил император изменившемся от облегчения голосом, — нужно выпороть по приезду. По крайней мере, вон тех двух девчонок.

— Одно другому не мешает, — выпалил на это Пётр Алексеевич и впервые на памяти Державина улыбнулся.

Попав в зал Зимнего дворца, я почему-то не почувствовал себя в безопасности. Наоборот, чувство тревоги разрослось и увеличилось многократно. Мне казалось, что я что-то упускал из виду. Что-то важное, что несомненно мне аукнется, если его сейчас же не обнаружить.

Но понять, что именно, никак не мог.

Практически сразу за нами в зал вошла императрица. Я даже удивился, что её не было до этого. Видимо, император должен был выглядеть совершенно автономным, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что за его решениями стоит женщина.

Варвара подошла к матери и обняла. Было видно, что отношения между ними не сильно пламенные, но сейчас они соскучились друг по другу и были рады увидеться.

А ещё Елизавета Фёдоровна кого-то поприветствовала лёгким кивком головы. Проследив за её взглядом, я с удивлением увидел Валю, которая, кажется, вообще лишилась дара речи из-за такого поворота событий.

Увидев мой взгляд, она скользнула ко мне и быстро проговорила:

— Я, наверное, ничего пить теперь не буду, — и при этом я видел, что во рту у неё пересохло.

— Это ещё почему? — поинтересовался я, не совсем понимая ход её мыслей.

— Ты же видел? Она со мной поздоровалась, — быстро-быстро протараторила Валя. — Мне теперь страшно! А вдруг она что-то задумала?

— Вряд ли, — пожал я плечами. — Скорее, привыкает к тому, что ты — часть её семьи.

Утверждение, конечно, было спорным даже для меня, но я был точно уверен, что императрица уже не собирается причинить какой-либо вред моей подруге.

Сразу после этого я подошёл к деду. Он сначала крепко пожал мне руку, а затем приобнял, крепко прижав к себе.

— Горжусь, Никита, — сказал он мне, выпустив из своих медвежьих объятий. — Я уже говорил это и скажу ещё раз. Ты действительно молодец. Мы тут видели, как вы действовали.

— А вы уже вычислили, кто слил информацию? — не поддерживая восторженность Державина-старшего, спросил я. — Или хотя бы начали?

— Не понял, — дед нахмурился и пододвинулся ближе ко мне, после чего перешёл на шёпот. — Просвети.

— Вы что, не в курсе про атаку на Ливадию? На Ореанду? — спросил я, хмурясь и понимая, что чувство тревоги всё увеличивается.

Более того, мои новые эмпатические способности то тут, то там стали выявлять недовольных. И лично моим присутствием, и ситуацией вообще.

— Видели, но думали, что это профилактические мероприятия со стороны неприятеля, — ответил дед, нервно теребя бороду. — Это не так, да?

— Наводка, — ответил я и проследил взглядом за принцессой, которая с императрицей стояла недалеко от императора и ждала, пока тот закончит разговор с Романовым. — Мы взяли языка, и он нам подтвердил, что информация просочилась непосредственно отсюда. Но не совсем точная, так как искали сначала именно во дворце.

— Хм, — Державин-старший задумался и теребил седые волоски в бороде, грозя выдрать добрый клок. — Пойдём-ка к императору.

Мы подошли и встали рядом с Елизаветой Фёдоровной и Варварой.

— Здравствуйте, молодой человек, — проговорила императрица, благосклонно мне улыбаясь. — Рада, что Вы находились рядом с моей дочерью и защитили её.

— Это мой долг, — ответил я, не зная, что ещё можно на это сказать.

И тут вмешался дед.

— Ваше Императорское Величество, — сказал он, поклонившись. — У нас есть информация, что из этого зала произошла утечка информации, поэтому на принцессу и была открыта охота.

Елизавета Фёдоровна изменилась в лице и взглянула на дочь. Та была ещё под заклинанием глубокого изменения, потому не особо похожа на себя. Но сейчас это не играло роли. Она кивнула матери, и та сразу же ринулась к Ярославу Ивановичу.

Отодвинув Романова, она шепнула что-то на ухо супругу. Тот моментально о чём-то распорядился. И буквально через пять минут к нему прибыл измученный донельзя менталист Блок. Видимо, не приучен ещё работать двадцать четыре часа в сутки.

Получив задание от императора, Блок отошёл в тень и принялся наблюдать за находящимися в зале.