Чтение онлайн

– Совсем озверел! Да что же это делается? – и добавила богохульно: – Где твои глаза, Киалана?

Вбежала Есения.

– Боги, Кирочка! – девушка прижала руки к щекам. – Почему она в исподней рубахе? Зима ведь!

– Чего застыла? Воды неси!

– Так уже нагрела.

Матрёна разрезала ткань. Оценив степень повреждений, вздохнула:

– Бедное дитя, будто стадо быков пробежало!

Несмотря на сплошь покрытое ссадинами и ушибами тело, всё было не так страшно, как показалось. Матрёна проверила ноги, уже не удивляясь отсутствию обморожения. То, что Кира непростая девочка, знахарка узнала, ещё когда той было всего три зимы.

Она споро принялась за дело, ворча под нос:

– И чего привязался? Колотит и колотит! Да и сама хороша, сколько уже говорила – текай!

– Не сбегу… – одними губами едва слышно прошептала Кира.

– Помолчи! – Матрёна кинулась к полкам со склянками и пузырьками. Вынула один, посмотрела на свет тусклой масляной лампы, кивнула и отмерила часть в ложку: – На-ка, вот – выпей.

Кира с трудом проглотила снадобье, поперхнулась и закашлялась. Кашель перешёл в стон, и из уголков глаз выкатились слезинки.

– Тихо, девочка, тихо. Потерпи, – Матрёна принялась ощупывать рёбра.

– Мама… – шепнула Кира, и ещё одна слеза прочертила дорожку по виску. – Не… говори ей. – слова давались с трудом.

– Не скажу, – помрачнела Матрёна, в душе радуясь, что Анасташа уехала погостить к родственникам в Вороньи Гнёзда, да из-за метелей задержалась. – Неча Анасташе ещё больше сердце рвать…

5.

Кира ничего не ответила знахарке, потому что уснула, несмотря на горящие огнём пальцы ног. Несмотря на саднящее тело. Несмотря на каждый вдох, отдающийся болью. Сказалась усталость. Организм был на пределе, а в тепле вконец разморило.

Впервые за долгое время ей приснился сон, вернувший в реальность:

– Раздевайся! – Голос Паситы прозвучал резко и отрывисто.

– Зачем?

Вместо ответа, последовал прямой удар. Охотница ушла классическим «шагом назад», но схитрила, ответив «кошкой» – подлым приёмом, нацеленным лишить противника зрения. Била по-настоящему не жалея. За что и поплатилась. Тяжёлый кулак обрушился на рёбра, затем в живот ударило колено, и тут же её отбросили в сторону.

Кира не то что не смогла сгруппироваться, она дышать в этот миг разучилась. Шлёпнулась плашмя, разбив нос об утоптанную до состояния льда площадку. Попыталась отползти, но пронзившая грудь резкая боль не позволила этого сделать.

– Вставай и раздевайся, – повторил тин Хорвейг.

Упрямо сжав зубы, стараясь не стонать, загоняя боль подальше, Кира все же поднялась и встала в стойку.

– Если ты сейчас же не скинешь одежду, я её сожгу прямо на тебе, – угроза прозвучала ровно.

Когда штаны затлели, Кира обречённо сорвала их первыми. Вскоре рядом упала куртка. Следом – тёплая поддёвка.

– Сапоги.

Пасита оставался непреклонным.

Оказавшись в одной исподней рубахе, Кира подняла глаза на Защитника. В них горели вызов и негодование, но не огонь силы…

– Рубаху тоже снять? – Ноздри девчонки раздувались от гнева.

Пасита залюбовался наблюдая, как порывы ветра играют с тонкой тканью, то обрисовывая контуры продрогшего тела, то скрывая их очертания. Мгновение помедлил, принимая решение, но, покосившись на Харилу, который, притопывая и хлопая себя руками, бродил в ожидании по краю площадки, понял, что не хочет, чтобы идиот пялился на его девчонку своими масляными глазами.

– Так сойдёт, – он встал в стойку. – Продолжим.

Хариле порядком опостылело принимать участие в этом странном действе. раз за разом одно и то же. Он засопел, наблюдая, как охотница снова упала, не в состоянии дать отпор, но упрямо поднялась шатаясь.

Босые ступни чуть оскользнулись. Изо рта вырвался не то стон, не то хрип. Девчонка больше не пыталась атаковать, лишь защищалась. В какой-то момент она снова пропустила удар. Второй. Третий вышиб из неё сознание, и охотница упала как тряпка.

Тин Хорвейг стоял над ней и тяжело дышал.

– Почему?! – Внезапно заорал Защитник, подняв голову к небу. – Почему ничего не выходит?! – В его глазах вспыхнуло пламя.

Серия мощных ударов обрушилась на ствол ни в чём не повинной берёзы, которая одиноко торчала на краю площадки. Тин Хорвейг, не жалея, разбивал кулаки в кровь, щедро орошая снег красным. Затем бедное дерево подверглось потоку ледяного ветра, а через минуту от него остался только обгорелый пень.

Харила замер возле лошадей и старался дышать тихо-тихо. Казалось ещё чуть-чуть и он тоже примется фыркать и жевать сено, чтобы не выделяться.

Взгляд Паситы погас и прояснился. Грудь вздымалась, будто он пробежал несколько вёрст кряду.

– Одень её! – Защитник указал себе за спину.

Тин Шноббер, немедля метнулся было к лежащей на снегу девчонке: «И так вон пот прошиб, или это не пот? Но портки сменить стоит…», – как его остановил новый окрик:

– Не трогать! Я сам.

Харила едва не упал поскользнувшись.

Тин Хорвейг, пролетев мимо, задел его плечом, лишив равновесия: «Да чтоб тебя сартоги драли вечность!» – выругался мысленно тин Шноббер, отбив зад об лёд. Его терпение было на пределе.

Защитник одёрнул бесстыдно задравшуюся рубаху. Чуток повозился, тщетно пытаясь натянуть на девчонку штаны, но, свирепея, плюнул на это дело.

– Захвати её вещи, – приказал он и поднял Киру на руки.

6.

Один кошмар плавно перетёк в другой. Судя по окружавшей обстановке, Кира была у Матрёны. Пасита сидел рядом и держал её за руку. Он что-то тихо шептал, но она не могла разобрать ни слова. Затем принялся целовать её пальцы, прижимая ладонь к своему лицу. Кира хотела выдернуть руку, но не смогла даже пошевелиться.

Когда снова открыла глаза, уже наступило утро или даже день, по брезжившему в маленьком окне серому мареву было не разобрать. Она снова находилась у Матрёны в избе, но даже не удивилась. Привыкла.