Чтение онлайн

– Так, пускай и сейчас проснётся! – Заорал тин Хорвейг ей в лицо и чувствительно приложил спиной об землю, заставляя успокоиться.

Тотчас рядом с головой ударил тяжёлый кулак, вынуждая зажмуриться и затихнуть. Ошеломлённая, Кира прекратила дёргаться, и не сразу отважилась снова открыть глаза. Взгляд Защитника заледенел, губы сжались в тонкую полоску, ноздри расширились. Не успела охотница осознать, что все это ей не нравится, как руки грубо зашарили по телу. Пасита не сдерживался и не церемонился, срывая застёжки, раздирая ткань рубахи… Кира поняла, то что было в её снах сейчас случится наяву. У неё пытались отнять сокровенное. Безжалостные пальцы проникли под одежду, до боли сминая грудь. Вернулись, в попытке вытряхнуть её из штанов. Кира вцепилась в этот последний оплот целомудрия. Забилась, закричала. Плач перешёл в надрывный вой. Она ревела в голос, съёжившись в комочек. Не осознавая, что её больше никто не держит и не трогает.

Пасита, отвернувшись, стоял на краю площадки. Не обращая внимания на истерику, сухо бросил:

– Жду к ужину. Не забудь про урок этикета. Да, и избавься, наконец, от этих дурацких кос. Чтобы я их больше не видел!

7.

Пайшан разжала пальцы с лахиром, вознося хвалу Саршан-хо.

Хорошо, что Защитник ушёл. Ещё чуть-чуть и она нарушила бы приказ Тана. Юная асс-хэпт не выносила насилия.

Кира дралась хорошо, даже очень. Пайшан бы с ней пришлось ой как туго при случае. Но любая схватка с тин Хорвейгом для девчонки заведомо проигрышная. Это же всё равно, как если бы она, Пайшан, вздумала выйти против Райхо.

Асс-хэпт не могла забыть, как Хэпт-тан забрал её полумёртвую, сломанную, прямо с тренировочного поля, разогнав толпу тех, кто издевался, и тех, кто просто наблюдал за её страданиями. Кланы жестоки. Если ассасин не может защититься сам, это только его беда. Первые месяцы Пайшан сидела и тупо пялилась перед собой, желая умереть. Выполняя простые действия, только когда он её о том просил: поесть, умыться, лечь спать…

Асс-хэпт Сафуил, единственный ученик Райхо Справедливого, не мог на это спокойно смотреть и однажды даже спросил, зачем им лишний рот? Хэпт-тан ему не ответил. Он попросту подошёл к ней и задал лишь один вопрос: «Ты хочешь отомстить?» И Пайшан неожиданно для себя кивнула, удивлённая до глубины души подобным поступком.

Открытая вражда и междоусобицы в кланах карались смертью, но тайная борьба поощрялась, главное, не попадаться. Она отомстила каждому. Память сохранила имена и лица. Её мастерство, благодаря Райхо, дало превосходство над всеми в честной схватке лицом к лицу. После этого Хэпт-тан стал единственным человеком, кому она доверяла и была готова умереть по приказу.

Девчонка ещё некоторое время после ухода Защитника сидела и тихо плакала. Пайшан едва подавила желание подойти и успокоить. Нельзя. Она должна выполнить задание. Вдобавок у асс-хэпт закрадывались подозрения: не водит ли её за нос Харила, тупоголовый сын верблюда и ослицы. Уж очень долго не может раздобыть Книгу Излома.

8.

Кира встала, обхватив себя руками. Медленно на подгибающихся ногах побрела в сторону деревни, стараясь унять бившую крупную дрожь.

«Боги!»

Вспомнился первый визит к Защитнику: «Какая же я дура! Думала, что тогда было страшно… – Она не представляла толком, на что соглашалась, заключая договор с Защитником. Надеялась, как-нибудь справиться. – Теперь знаю… – Подкосили охотницу сны. – Будто все наяву происходит…»

Каждую ночь она оказывалась во власти Паситы тин Хорвейга. Её сознание будто раздваивалось, делая её одновременно и участником, и наблюдателем. Не было ни сил, не возможности убежать. Она не могла сопротивляться, покорно выполняя его желания. И даже проснуться едва получалось. А потом она чувствовала себя так, будто и не спала всю ночь.

Кира вдруг заметила, что невольно потирает саднящее бедро, на котором во сне Защитник, натешившись, каждый раз вырезал кончиком ножа своё имя: «Тин Хорвейг».

«Что же делать? Так больше не может продолжаться. Это следует прекратить! Да и Пасита ведёт себя странно… Стал нервным и вспыльчивым. И этот блеск в глазах… Так выглядят люди, пристрастившиеся к траве-лихоманке», – такая росла на подступах к Излому, и однажды Кире довелось увидеть выкурившего ее воина. Эта мысль подтвердила ужасную догадку: – Пасита не просто знает, мы видим эти сны вместе!»

9.

«Горящие занавески – тревожный знак. Стоить побольше медитировать», – хмурился тин Хорвейг, глядя в окно.

Сила больше не росла, но чувствовал он себя не так, как обычно. Настроение то и дело менялось. Ему хотелось то выдрать девчонку по заднице, то обладать ею, то попросту прибить. Это мешало, когда Кира находилась рядом.

С тех пор как появились эти сны, Киррана просто сводила его с ума во сне и наяву. Постоянно донимало желание взглянуть на её бедро. Проверить, есть ли надпись? Претворить в жизнь все, что видится ночами… Сегодня он едва не сорвался. Позволил себе чуть больше, в надежде спровоцировать выплеск. Бил сильней, чем обычно. Памятуя, как девчонка испугалась его ласк, решил припугнуть снова и едва смог остановиться.

«Продолжать в том же духе нельзя. Нужно взять себя в руки, иначе легко податься прихоти и всё испортить!»

– Почему? Боги, ну почему она не может призвать силу, когда я рядом?

Пришла мысль, не кроется ли причина странного состояния в воздержании? Пасита вдруг осознал, что Леди Аннара последняя, с кем он удовлетворял похоть, а с тех пор прошло несколько месяцев: «Небывалое дело! Решено. После вечерних уроков не стоит прогонять Глафиру, когда та придёт помочь Кире с платьем. С ней можно хотя бы часть видений превратить в явь…»

Пасита покосился на висящий на стене ошейник с длинной цепью. Подошёл и взял конец в руки. Сжал звенья. Те – не поддавались…

10.

Вечером Кира вернулась с чувством облегчения и надежды. Когда шла к ужину дрожала, но Пасита вёл себя предельно вежливо. Она же, несмотря на расшатанные нервы, почти не делала ошибок. Лишь однажды перепутала приборы, но тут же исправилась, вежливо извинившись. Кажется, Защитник остался доволен…

Церемониальные поклоны, чопорные жесты… Как же это все раздражало!

Раздражала Глафира.

Она пришла и, молча опалив ненавидящим взглядом, помогла надеть платье, а затем и снять в конце урока. Все остальное время девушка просидела в уголке тихо, как мышка. Лишь чёрные глаза блестели, пожирая тин Хорвейга.

Дома Кира, устало опустилась на лавку, застеленную свежими простынями, от которых успокаивающе пахло лавандой. Выудила из внутреннего кармана куртки маленький пузырёк. Налила из кувшина воды в кружку и отмерила из флакона три капли – ни больше ни меньше как наказала Матрёна. Знахарка не обещала, что сны исчезнут, но гарантировала – больше Кира их не будет помнить.

1.

Пасита, хмурясь, посмотрел на низкое серое небо. Уж больно не любил вот такое вот преддверие зимы.

Порыв северного ветра взметнул листву и бросил в лицо водяную взвесь, через пару вдохов, превратившуюся в колючие снежинки. Защитник невольно поёжился, хотя и не чувствовал холода так, как его чувствуют обычные люди.

Погода нагоняла тоску. Вдобавок те особенные сны ему больше не снились, и это злило, словно у него украли сокровенное. Что-то, что принадлежало только ему одному.