Чтение онлайн

Я тонул. Мне было приятно.

Когда решался вопрос о всемирной Столице, долго спорили о Петропавловской крепости. Некоторые из политиков считали, что на ее месте надо разместить Белый дом и набережную. Потом построили крепость, а на шпиле поместили трубящего Михаила-архангела. Это было единственное отличие от земного оригинала. Правда, Шемякинского Петра Первого увеличили в полтора раза, чтобы его гипертрофированное уродство - пальцы и прочее -- не так бросалось в глаза, да брусчатку за неимением соответствующего гранита, заменили на искусственную розовую, что придавало площади несколько легкомысленный вид, к чему горожане быстро привыкли. К тому же в хмурые осенние дни розоватый цвет освежал низкобегущие облака, а легкие дожди осветлял краски.

Что касается пляжа, его воспроизвели с точностью до песчинки за исключением цвета, конечно (марсианский песок был медно-красный из-за большего содержания окислов железа и меди), и даже темную полосу на водомерной рейке, хотя, разумеется, в марсианском Санкт-Петербургской части города никаких потопов никогда не было.

Вот напротив этой рейкой я и очутился. Проклятые шитики обсосали мне все ноги. Стоило шевельнуться, как они бросились в рассыпную, оставляя на песке и в воде характерные следы испуга в виде кучек кала. Подобными кучками был заполнен весь пляж. Если бы Юра Дронский с таким же усердием заботился о городской форме местной фауны. Городские шитики были серыми и невзрачными, как земные воробьи. Среди них выделялся трехрогий бородавочник, как ворона среди голубей. Предположительно, на пляже шитики рыли ходы в песке. Они также поселились и на городских свалках. Надо отдать должное, шитики прекрасно приспособились к гранитным набережным и асфальтовому покрытию, тем самым демонстрируя универсальность марсианской жизни и придавая Столице мира неповторимы колорит. А ведь шитики были единственными эндемиками Марса. Как они размножались и чем питались, до сих пор не было известно. Наверное, утопленниками вроде меня. А в пустынях? Наверное, многоженцами и пьяницами. Но это уже был сложный вопрос.

Рассуждая на эту тему, я чувствовал, как меня беспардонно тащат за шиворот под защиту крепостных стен. Я все еще находился под воздействием нейтрализатора, то есть глушителя мыслей, и плохо соображал. Кто-то очень сильный приподнял и посадил меня, припечатав спиной в крепости. Наконец я разглядел: это был пожарник.

– - При... при... прив-е-е-еет...
– - выговорил я с третьей попытки.

У одного из нас сил оказалось больше. Пожарник к тому же был все еще таким пьяным, что только сопел от натуги, и как только совершил свой подвиг, упал на песок и захрапел. Рядом с ним валялся сержантский бластер БК. Я подивился на бычье здоровье пожарника и посмотрел на реку. Река горела. Баржа горела, дрейфуя в сторону Дворцового моста, ее корма возвышалась над водой. Я вяло подумал, что там много людей и что глушитель мыслей оказался неэффективным. Одно из двух: то ли нас спасло то, что мы были пьяными, то ли нейтрализатор был просроченным. А вот если бы мы были трезвыми или нейтрализатор не был бы просроченным, комиссар Ё-моё праздновал бы победу.

Что-то изменилось в характере города. Я вначале не понял, что именно, а потом - отсутствовал золотой купол Иссакия и шпиль Адмиралтейства. Жаль, я любил этот город и уже привык к его очертаниям.

В этот момент зазвонил телефон. Подспудно я давно ждал звонка. Сигнал пришел без видеосопровождения - на экране сплошная чехарда помех.

– - Вик! Вик!
– услышал я.

В особо волнительные момента и в постели Катажина называла меня Виком.

– - Вик! Вик!
– кричала она.
– Они повсюду!

Голос Катажины становился то громким, то превращался в комариный писк.

– - Кто?!
– спросил я, испытывая тревожный холодок в груди.

– - Эти чудища в черных капюшонах. На дороге, и в лесу!

– - Кто-кто?

– - Я же говорю...

– - Закрой двери и окна и не выходи!
– прокричал я, прижимая трубу так сильно, что готов был расплющить собственное ухо.

– - Ты спасешь меня?

– - Что?..

– - Спасешь...

– - Сделай так, как я тебе сказал, и никому не открывая дверь!

– - Вик! Вик! Они умеют летать!

– - Что?

– - Летают...

– - Ничего не бойся! Это всего-навсего черные ангелы.

– - О боже!..
– воскликнула она тогда.

– - Что?..

– - Боже!..

В свое время я имел глупость рассказать Катажине о своих приключениях на Земле. Не скрою, я делал это намеренно, каждый раз придумывая новые подробности - после этого Катажина отдавалась мне особенно трепетно. Я не раз использовал этот прием в корыстных целях, сублимируя в лице Катажины в отношении всех женщин Марса и Земли.

Из всего этого вышел большой казус - Катажина верила в меня, как в Бога, и мне трудно было поддерживать свой имидж во всех качествах, хотя до поры до времени я более-менее успешно справлялся с этой задачей. Но даже я сам понимал, что подобное положение вещей рано или поздно чревато потерей авторитета.

Теперь же я должен был в соответствии с обстоятельствами спасти Катажину Фигуру и свое лицо. Но я был далеко, к тому же пьяный и мокрый, как бездомная собака.

– - Спрячься в подвале!
– крикнул я, и связь оборвалась.

Не думаю, что Катажине реально что-то грозило. Однако она была истой женщиной и я приучил ее к мысли, что без меня она ни с чем не справится. Признаюсь, мне это нравилось. Но сейчас было военное время и совсем другая обстановка.

Я хотел еще позвонить Полине Кутеповой, Лехе, посмотреть всемирные новости, и вообще отвлечься, но услышал выстрелы. Били минометы. Залп за залпом. Судя по всему, батарея находилась прямо за Екатерининской куртиной. Вначале раздавался хлопок, потом звук летящей мины. А взрыва я не слышал. Минометов было четыре. Иногда они стреляли не синхронно, а как бог на душу положит.

– - Слышишь...
– - я слегка пнул пожарника.

– - М-м-м...
– - отозвался он.

Снова ударили минометы, и мины полетели с шипением.

– - Вставай!
– потребовал я, сам с трудом принимая вертикальное положение.

На этот раз пожарник даже не отозвался. Пришлось его как следует встряхнуть. Он только брыкался.

– - Ну ладно, как хочешь...
– - сказал я.
– Там наших бьют.

– - Где?
– спросил он, заплетающимся языком.

– - Там...
– - показал я на крепостную стену.

Пожарник открыл глаза и с третьей попытки сел. В нем был развит инстинкт толпы. И еще он был патриотом Марса.

Пока я очищал бластер БК от песка и разбирался с прицелом, пожарник протопал к воде и освежился.

– - Чертовы камены!
– выругался он, стоя по щиколотку в воде.

При виде мелких волн с белыми гребешками я вдруг понял, почему мне дискомфортно - я замерз. Октябрь - это не лучший месяц для купания. Мои руки посинели, а уши стали холодными. В карманах куртки хлюпала вода. Я снял туфли и выжал носки. Надо был б выжать и джинсы, но при всем моем желании я не мог их с себя стянуть - просто сил не было.

– - Пошли!
– решительно сказал пожарник, забирая у меня бластер БК.
– Сейчас разберемся.

Я подивился его энтузиазму и двинул следом. Лично мой энтузиазм давно поубавился, а силы куда-то делись. Со стороны, должно быть, мы выглядели комично: двое изрядно грязных и мокрых мужчин крались зигзагами, как пьяные ежики.

Как только мы прошли Екатерининские ворота, перед нами открылась следующая картина: батарея располагалась перед Ботным домиком. За деревьями, которые уже начали терять листву, хорошо были видны расчеты, зеленые ящики с минами и камен, который хриплым голосом выкрикивал команды: "Заряжай!" Но получалось плохо - все четыре миномета стреляли вразнобой, словно все расчеты поголовно, как и мы с пожарником, были пьяны.