Чтение онлайн

Марина стала культурным феноменом для всех. Непомерная сила пугала и восхищала, а совершенно разгульный нрав настораживал и веселил одновременно. Ничем она не пыталась претендовать на статус чистокровной аристократки, но всякий понимал к чему всё идёт и что считаться со стихийной русской девой придётся всем. Я смотрел на неё и чувствовал самое глубокое чувство за всё время наших отношений. Страсть всегда была на первом месте, а теперь переросла во что-то новое.

За долгове время путешествия мне удалось подлатать своё рваное эфирное тело. По уровню силы я теперь слабый Новик и эфира хватает ровно на распаливание трубки несколько раз за день. Почему маги уровня Князя и слывут феноменально сильными, что у них и пополнение запасов происходит соразмерно доступному объёму, а у меня в год по малой ложке. Но вот весь инструментарий Северной Школы остался доступным. По-прежнему могу говорить с духами и с их помощью действовать. Ещё могу в рукопашном бою дать фору многим и многим. Марина же всякий лишний раз напоминает, что мне следует лишь моргнуть, как весь необъятный океан её ярости обрушится на многострадальную землю. Что её точит пламя желания проявить себя, высказаться на языке стихийной магии…

Я постоянно твердил себе, что остался прежним. Каким познакомился с Иваном дикарём, таким и остался, но Марина утверждает обратное. Она удивляет меня тем, как точно избегает конфликта со мной. Казалось бы, ты сильнее и ты больше не какая-то приблуда-любовница – дерзай, покажи чего давно хотелось, насыться властью до рвоты, но она с чутьём хищника обходит любые острые углы. Это настолько меня поражает, что порождает волну бесконечного уважения и благодарности. На мою фразу, что не обязательно убивать Карла Мудрого, она отметила, что я былой бы такого не сказал.

Знаю, что не всё некромантское племя выжжено. И желание уничтожить их всех всё ещё бьётся во мне. Однако, напавших и убивших мою семью больше нет. Более того, уничтожено самое сердце – Оплот некромантов. Не осталось ни манускриптов, ни инструментария, ни наглядных конструктов. И это удовлетворило ненависть во мне. От частых убийств теперь воротит. Может, Марина говорила об этом?

Да и что может противопоставить конунг против настолько большого войска?

Из Свеев никто не остался в стороне. И хотя некоторые сделали это по причине страха за возможные последствия их поддержки Карла, я готов простить им малодушие. Всё же это мой народ и другого просто нет. Пусть будет урок и каждый из наследников хорошо усвоит его.

Когда мы подошли к Эребрю, то узнали, что конунг с малым войском перебрался в главный город королевства – Стокхольм. Не сумев связаться с англами магически, король отправил гонцов, но они были перехвачены и мы узнали, что Карл просил помощи. Это даёт ещё один аргумент в пользу мирной сдачи.

К моменту нашего подхода к городу и его осады, в том числе с моря, войско выросло до огромных размеров – сравнимое разве что с тем, какое было в войну с Российской Империей. Никаких шансов у Карла не было и мне уже остро хотелось обойтись без братоубийства.

На утро восьмого июня мы планировали выслать парламентёров к стенам города. Я проснулся раньше и не обнаружил Марины. Распалив трубку, спокойно вышел из шатра, прошёлся по лагерю и поддавшись наитию, решил посмотреть на красивые виды Гамластада, старого города между двумя мостами, и бурно застраивающимся пригородом вокруг острова. Фигурка Марины перед воротами тут же бросилась в глаза.

Она что-то крикнула. Потом ещё. Со стены некий дурак саданул воздушным бичом, ясное дело без какого-либо урона Огнёвке, а вот её реакция оказалась предсказуемой, – ведь она именно на это и надеялась! – но не менее ужасной при этом: в ворота ударил огненный таран и совершенно легко разметал пятиметровые стены, не говоря уже о дереве самих ворот. Марина пошла внутрь города…

Естественно, что я рванул за ней, но даже школа Сергия не даст возможности преодолеть практически версту мгновенно.

Город и лагерь встали на дыбы. За мной побежали ещё маги, а Стокхольм вздрогнул от очередного взрыва. Сразу же последовал второй и после взрывы звучали уже не прекращаясь, пока огромный столб ярящейся стихии не оборвал кононаду – он объял весь остров старого города, где и стоял дворец.

– Морена! – крикнул я, с трудом прорвавшись сквозь густой дым пожаров.

Она развернулась и виновато посмотрела. Стихия, бушевавшая вокруг неё вихрем и тем защищавшая, быстро утихла.

– Прости, Котик. Я знаю, что тебя может огорчить и сильно разозлить это, но даже если ты простил тех ублюдков, из-за которых погибла твоя семья – я не прощу. И жаль, что не слышу их воплей сейчас!

– Морена, дело же не в прощении, – выдохнул я, пытаясь отдышаться, – а нежелании множить смерти. Карл бы и так сдался.

– Этот ваш король – выродок, – гневно заявила она. – Не нужен вам такой. И все, кто служил ему – тоже. Огонь всё очистит. На этом пепелище вы… ты сможешь построить новую Швецию.

Смотря на неё, я спросил себя – есть ли обида или злость? Готов ли я предать Марину суду за содеянное?

– Есть всего одна причина, почему я сама не прибью себя, Котик, – проговорила Марина и сделала несколько шагов навстречу, – ты остался без магических сил. Но вообще-то ни я, ни моя жизнь ничего не стоят и если будет нужно – убей меня. Или пусть кто-то это сделает.

У меня от чувств исказилось лицо. Мне захотелось даже ударить её, но самое большое и самое глубинное чувство оборвало порыв на корню. Я подошёл и обнял свою самую желанную и необходимую из девушек.

– Никогда такого не случится. Пусть казнят нас обоих тогда.

– В мечтах, – отозвалась она, крепко прижимаясь, – в мечтах пусть что угодно делают. Но в жизни я им не позволю.

Альтинг был долгим и тяжёлым. Сначала мы дождались съезда представителей всех уважаемых родов, потом ждали прибытия наблюдателей из России и Англии. Многим устроенная расправа над Карлом Мудрым пришлась не по душе. Ярлы спорили и награждали меня осуждающими, подчас гневными взглядами и всякий раз натыкались на невозмутимое веселье Марины рядом. Она не боялась никого и ничего, а радости небыло предела по случаю прибытия сразу двух её лучших подруг: Снежаны и Сигрюнн. Естественно, что целая пропасть слов, чувств и переживаний уже случилась между нами. Я увидел новорождённых дочь и сына. Получил поздравления от Ивана Второго, решившего лично навестить ныне дружественную соседку Швецию, подарить обещанную тиару Эльве Прекрасноволосой, а за одно и лично поучаствовать в тинге. К концу народного схода я оказался настолько иссушен, что мечтал лишь о скорейшем конце события и пусть бы даже выгнали меня с родной земли. Ни о каком правлении не мечтал, этого не хотел и лишь долг перед народом удерживал на тинге.

Когда спор в первый раз дошёл до прямого конфликта между Гардарссонами и Свенсонами, Марина ловко оказалась между их представителями и безапелляционно заявила, что лично будет пресекать драки. Уже имея очень крепкую славу, смогла унять обе стороны и тинг продолжился. Однако, это сплотило многие рода против того, чтобы избрать меня конунгом. Хватало и тех, кто после этого занял нейтралитет. И, в итоге, на нашей стороне из сильных родов оказались Гардарссоны, а против остальные. Даже речь Эльвы Прекрасноволосой не возымела силы, хотя её авторитет был практически беспредельным. Дождавшись этого итога, слово взял сам русский Император, а переводчиком назначил меня:

– Договор о мире у меня был с Карлом, который ныне почил. Заслуженно сгорев в пламени жены единственного из Крузенштернов. Я полностью поддерживаю такую кару для предателя своей страны, – оглядел он всех ярлов, представителей и их приближённых. – Ещё у Российской Империи есть большой и крепкий торговый договор с Гардарсонами, которые, как вы можете заметить, на стороне Игоря, сиречь, Ингви. Вы отчего-то не прислушиваетесь к их словам. Лично у меня есть договор с ним, – указал Иван Второй на меня, – о ненападении двух народов друг на друга. О мире и дружбе, но вы отказываетесь признать оставшегося Крузенштерна королём, хотя он имеет полное право на это. Вы не доверяете ему, хотя лучшего из вас я не знаю. Это великий маг и воин, самый великий швед из живших до сих пор. Победивший хворь некромантии в одиночку, – тут он с улыбкой посмотрел на Марину и добавил, – почти. Получается, что вы не хотите дружбы между шведами и русскими. Это меня сильно печалит. А может быть и гневит. Один из вас уже поплатился за подлость и недальновидность. Неужели великий шведский народ смог породить лишь одного выдающегося сына?