Чтение онлайн

— Все дело в том, что у вас всех, товарищи, большой опыт налета на истребителях, — это было не совсем точно: Полина Осипенко больше летала на двухмоторных. — Ну-ка, вопрос: вы в одномоторной машине. У вас отказал движок. Что делать?

Мужчины, не сговариваясь, уставились на даму. Осипенко сначала чуть порозовела от такого внимания, но потом сообразила, что товарищ Александров просто следует старому морскому обычаю: первым слово получает младший по званию.

Ответ был вполне уверенным:

— По возможности идти на вынужденную. А если обстоятельства не позволяют — прыгать.

Генералы, сами того не заметив, кивнули в унисон. Они имели богатый опыт полетов на истребителях. Их мнение было таким же, как у Полины Денисовны.

А Старый продолжал:

— Для истребителя ответ верный. А если бомбардировщик, у которого сдох один мотор?

Осипенко вскинула было руку, но тут же, застеснявшись, опустила. Смушкевич вдруг схватил карандаш, листок бумаги и торопливо поверил свою мысль цифрами. Все прочие терпеливо ждали.

— Делись соображениями, Яков Владимирович.

— Если запас по мощности мал, то на одном моторе машина полетит со снижением. Тут она от истребителя почти ничем не отличается, разве что вынужденная будет помягче. Но даже если мощности хватает на полет с уцелевшим мотором, то и тогда такой самолет — не боец. А у меня есть данные, так что вот прикинул…

— Какой там "боец" — ему дай-то удачи до своего аэродрома дотянуть. Расход горючего сразу же увеличится.

— Ну, если нерабочий винт флюгировать [56] …

— И еще облегчить машину, сбросив бомбы в чисто поле, и тянуть до своих.

— Павел Васильевич, я вижу, выводы у тебя готовы. Давай, выкладывай.

По правде говоря, похвала была не вполне заслуженной. Рычагов даже не успел до конца сделать эти самые выводы. Поэтому он заговорил, вопреки обыкновению, медленно:

— Необходимо следить за строем бомберов. Если над территорией СССР кто-то вывалится — его сбивать в первую очередь, чтоб не доложил потом. А если над чужой — так пусть себе летит. Основной перехват начинается через пятьдесят километров после пересечения государственной границы, а на этом расстоянии ничего толком разглядеть нельзя.

— Толково придумано. Яков Владимирович, у тебя что-то есть?

— Имеется мыслишка. Нужен не один, а два поршневых в воздухе.

Младшая в звании немеделенно выкатила возражения:

— Яков Владимирович, решение нерациональное! Двое не могут одновременно командовать боем. Мешанина будет!

— Верно сказано, Полина Денисовна. Второй нужен совсем для других надобностей. Он будет считать потери — свои и чужие. Ну, надеюсь, что своих-то не случится. И еще: ты, Павел Васильевич, говорил, что есть такой приборчик, вроде кинокамеры, только компактный. Записывать ситуацию.

— Сергей Васильевич, этот вопрос больше к тебе. Можешь такое организовать?

Коринженер хмыкнул.

— Сам этот регистратор установить — не велика штука, но его надо будет правильно ориентировать. Если направить, как обычно, прямо по курсу, так он не все будет видеть… ну разве что наблюдатель не будет совать нос слишком уж близко… Да, возможная вещь. Но и тебе такой тоже следует установить, Павел Васильевич. Четыре глаза все ж лучше двух.

— А как же я?

— А вам, Полина Денисовна, — по неизвестной причине Смушкевич упорно именовал Осипенко на "вы", — самая нудная задача. Сидеть смирненько и ждать. Взвод десантников видели? Они тоже будут наготове, чтоб взять парашютистов в плен.

Яков Владимирович из пилотского суеверия не упомянул о другой обязанности вертолетчиц: спасать свою подбитую технику и людей, если понадобится. И тут же самым небрежным тоном заметил:

— Мне бы неплохо лететь с тобой, Пал Василич.

— А вот этого нельзя, — неожиданно жестким голосом отрубил коринженер. — Тебе, Яков Владимирович, оставаться на месте. Будешь распоряжаться резервами, если понадобится.

Разумеется, сам Рославлев от души надеялся, что такая надобность не возникнет. И добавил как бы между прочим:

— Полина Денисовна, вот еще кое-какие сображения по тактике…

После первой недели пребывания в Москве генерал Эрнст Удет решил, что русские тянут время и всеми силами пытаются уклониться от поставок передовой техники. Однако в течение второй недели этот вывод подвергся коррекции: русские явно чего-то ждали.

Имея опыт боевого летчика, Удет также являлся техническим руководителем и анализировать умел. В результате он сам себе поставил вопрос: а чего могли бы ждать контрагенты?

Первое, что приходило в голову: разрешения от большого начальства. Возможно, от самого Сталина. На такое повлиять немецкий генерал не мог. Вторым, весьма вероятным и тоже непросчитываемым вариантом виделось некое событие… Какое? Переговоры с третьей страной? Ни о чем таком Удета не предупреждали. Да и с кем? С Англией отношения у СССР более чем холодные. Америка? Те сидят за океаном, отгородившись изоляционизмом. Франция — да кто ж говорить с ней будет? Япония? Это выглядело более возможным. Из своих источников авиационный военачальник знал, что японцы крепко нацелены на завоевание внешних источников сырья и внешних рынков. Следовательно, их столкновение с США видится более чем вероятным. Но есть ли смысл для русских помогать японцам? Торговля, понятно, не в счет. Но передавать им самую передовую технику? Лично он, Эрнст Удет, такого делать бы не стал. Значит, что-то еще…

И тут на очередной встрече генерал Удет заметил, что русские переговорщики сделались чуть более нервными. Что-то надвигалось или уже надвинулось. Немец пребывал в полнейшей уверенности, что русским военные конфликты не нужны — во всяком случае, сейчас они не намерены их развязывать. Но что, если на них нападут? Сплошное гадание.

Тим Перкинс, третий лейтенант [57] Королевских ВВС, штурман бомардировщика "Бристоль-Бленхейм", был исключительно добросовестен. Это видели его коллеги, командир экипажа; наконец, то же отмечалось в послужном списке.

Командир Лоуэлл Маг-Грегор держал в памяти не только методичность и аккуратность, но также необыкновенную удачливость своего штурмана. Эскадрилья бомбардировщиков во время "странной войны" ухитрилась попасть под огонь германских зениток (и что такое гуннам почудилось?). Хотя сбитых не было, но все машины были помечены осколками — все, кроме той, в которой сидел штурманом Везунчик Тим. Со всей тщательностью тот наблюдал за техобслуживанием своей машины на земле. Результат? Да хотя бы то, что еще ни разу Мак-Грегор не выходил на вынужденную посадку, даже когда им по ошибке залили низкосортный бензин. Движки чихали, дымились, но все же машина дотянула до своего аэродрома. По этом причинам второй лейтенант Мак-Грегор пребывал в убеждении, что его штурман "нутром чует опасность", хотя ни с кем этим сокровенным знанием не делился.